Часть 4

***

Всю последующую неделю Бодровкова суетиласть как никогда, по сто раз в день путешествовала через портал на Небеса и обратно, зачем-то брала деньги у Миши, обещая вернуть их, когда Горшенёв говорил что может не возвращать. Он не мог понять что задумало это необычное создание. Она в свою очередь твердила: "Тебе должно понравиться", мол сюрприз. Но в один из вечеров, когда девица не вернулась домой, Михаил сильно заволновался за неё, вдруг опять в какие нибудь неприятности попала, с ней же постоянно что-то да случается. Юрьевич всю ночь не спал, ждал. Думал уже идти искать её, но вырубился, уснув сидя за столом. Проснулся он от скрипа входной двери – это была она. — Где ты была!? Я весь изнервничался! — подошёл Горшок к ней. — Сейчас всё расскажу, а пока держи, — Настя протянула ему не новую, потёртую и отремонтированную акустическую гитару, — помнишь? Она была твоей первой. — Чего? Стоп, как ты узнала? — Миша не мог поверить своим глазам, переданный музыкальный инструмент и вправда был его. — Когда ещё жива была, я по Ютубу смотрела интервью твоей мамы. Она рассказывала что незадолго до твоей смерти у тебя случился очередной нервный срыв и когда был в доме своих родителей ты на эмоциях разломал эту гитару, даже гриф отвалился. Я вдруг вспомнила и очень захотела починить её, конечно сомневаюсь что играть на ней можно, но хоть не совсем будет в плачевном виде, память всё же. Мне пришлось в этих офисах долго договариваться, чтоб меня отпустили как призрака в мир живых, взять то гитару надо было. Потом я очень догло узнавала адрес твоей мамы, чтобы прилететь и забрать незаметно. И по поводу перевозки вещи из мира живых в наш мир договорилась. И за всё это мне пришлось нехило заплатить! Но не волнуйся, я тебе отдам! Как раз слетела и забрала гитарку, плюс поработала в ночную смену, за порталами следила, деньги заработала, об этом я тоже с ними договаривались, кстати. Держи пару штук. Это пока всё. Тогда осталось ещё пять ночей поработать, чтоб всё отдать. — Не надо ничего! — Михаил взял деньги из рук и положил на стол, — можешь не идти ни куда. — Я так не могу, Паровозичек ты мой! Тем более ты сам говорил что уволился с надзирателя и что мы сейчас живём на твои накопленные деньги за пять лет. Они рано или поздно всё равно закончатся, да ещё я тут растрачиваю их на ничего. И не люблю я деньги у людей брать просто так, это неправильно. — Это мой подарок тебе. Тем более для меня старалась. Или ты тоже подарки не принимаешь, а отдаёшь? — Горшенёв принялся рассматривать свою настольгию по юности. — Ну это другое. — Ладно, хорош про деньги. Ты сама починила её? — он провёл подушечками пальцев по лаку. — Конечно же нет. Как я тебе гриф то прикреплю переломанный? Нашла тут мастера, он и сделал. — У нас гитары не продаются здесь, а мастера по ним значит есть, прикол. — Ну этот человек в жизни ремонтировал гитары, а сейчас в другой сфере совершенно работает. — Хорошо, хорошо, я понял, — Миша с нежностью продолжал смотреть на инструмент, который десятилетия назад стал для него первым шагом к миру музыки и который был сломан в тринадцатом году в порыве злости после очередной ссоры с отцом. Его мать не выбросила то что осталось от гитары, а сохранила, всё таки это было не просто кусок дерева. — Спасибо тебе, Ретузинка, — Юрьевич уселся на стул, поставив акустику как надо и попробывал сыграть несколько аккордов. — Струны не поменяли, старые, слышится даже. Лады тоже. Вы походу только гриф на место поставили, вмятины большие убрали и всё, — он взглянул на Анастасию, глядящую в пол, — ну ладно, старенькая уже, отыграла своё. — Электруха лучше. На ней можно перегруз играть, а на акустике и классике нет. — Это и ежу понятно. Надо нам с тобой отыскать магазин инструментов музыкальных, может где-то хоть появилось. И купить нам по две электрогитары, будем рубить так, что весь лес на ушах будет стоять, — Михаил ухмыльнулся. — О даа! — Бодровкова в предвкушении потёрла ладони. — А сейчас бегом спать. Утро не за горами, а завтра, точнее уже сегодня, тебя ждёт небольшой сюрприз, — Горшок отложил гитару и попёрся к дивану, маня за собой Наську. — Ура! Я люблю сюрпризы, — она через два огромных шага запрыгнула на спальное место, — тогда скорее спать!

***

— А мы куда, на шопинг что-ли? — Настя и Миша, перепрыгнув пару облаков, приземлились на облако, где находились куча магазинов. — Да, на жопинг, — Горшенёв, держа стеклянную дверь и впустив во внутрь девушку, зашёл сам, — выбирай что хочешь. Давно надо было сюда зайти, а то у тебя вообще ничего из одежды нет. Моё тебе жутко велико, во штаны все на полу. — Это верно. Мне самой неудобно мести твоими штанищами всё. Ладно, меньше разговоров, погнали! — Анастасия направилась в отдел верхней одежды. — Погнали, — он последовал за ней. Бодровкова долго перебирала висящие и аккуратно сложенные на полке кофты, но ни одна ей не нравилась. — Фигня какая! Ничего красивого. А за эту сетку отдавать две тысячи!? Да я сама такую сделать могу за бесплатно! — Ретузина, тебе юбки не нужны? Во какие, длинные, короткие, — подняв в воздух кончик ткани, Михаил показал девице чёрную юбку. — Нет, в них я чувствую что мои ноги будто в небезопасности, неприятно. Не симпатизируют они мне. — Ну ладно, тогда что? Выбрала что нибудь? — Нет! В том и проблема, — она обвела глазами весь магазин и почти в самом дальнем углу она заметила что-то похожее на череп, изображённый на кофте. Настя подбежала к висящей одежде и внимательно разглядывала рисунок. Юрьевич подошёл к ней, тоже глядя на одежду. — Наконец-то встретилось что-то нормальное, — Анастасия перебирала чёрные висящие кофты, ища на бирках свой размер. — Какая красота, не правда ли? Сидит на камушке грустный скелетик на фоне реки и луны. Тут можно много смыслов найти, кстати. Я бы назвала это "Одинокая смерть". То есть даже после смерти ты одинок. — У нас мысли схожи. Иди меряй. Жаль побольше нет, я бы тоже такую купил. — Паровозик, мне ещё надо штаны какие нибудь или джинсы, и нижнее бельё, там трусы пару штук и пару бюстов. — А на ноги из обуви, а? — взгляд Миши упал на ноги Наськи, на которых были одеты всего лишь его носки. — Тогда потом пойдём в обувной. — Ага, если он есть. — Но тут же много магазов. — Не факт что среди них найдётся обувной. Посмотрим.

***

После окончания выбора товаров, парочка в хорошем настроении двинулась на единственную работающую кассу. — Спасибо за всё это, Миш, — счастливая Бодровкова поглядывала на дорогу и на собеседника, — я деньги верн... — Тсс, больше не говори этого. Я уже сказал что ничего не надо, никаких денег, — он положил палец свободной руки на уста Анастасии, на другой же висели новые её одеяния. Убрав пальчик, Михаил продолжал взаимно пялится в девичьи глаза. Они как в ступоре мягко смотрели друг на друга, словно в первый раз увиделись. Но в какой-то момент девушка стала отводить глаза и потом снова смотрела в карие радужки. Затем, моментально подойдя в плотную и встав на самые носочки, она снова поцеловала Горшенёва, но уже в уголок губ и сразу отстранилась. — Пошли на кассу, — Настя отвернулась, чтобы тот не видел её покрасневших, пылающих щёк. Миша молча пошёл за ней. Он был в лёгком шоке от выходок Бодровковы. Ладно один раз в щёчку от наплывших чувств, но второй и в уголок рта. Что вообще происходит между ними? Или ничего особенно, просто так получилось, не туда попала. Бывший лидер панк-рок группы решил ничего не говорить. Может само все встанет на свои места и его задача не обращать внимание на подобное, всё таки взрослый разумный человек. Но сомнения и искушение терзают Михаила. Погодите, искушение? Какие у него могут быть искушения в адрес девицы? Такого не должно быть, это ненормально! Что за жалкая испорченность? Такое есть только у психически ненормальных мужиков! Или палка была чересчур загнута? Не так всё плохо. Может просто за время долгого совместного прибывания она могла ему ещё больше понравиться как человек? Так и до любви естественно не долго. Или это всё же неправильно? Внутри мужчины боролись две стороны, он никого не слышал, не о чём не думал, кроме своих рассужений. Но чей-то новый незнакомый голос вытащил его на белый свет: — Дочери покупаете? — улыбаясь, задала вопрос милая полненькая женщина, сидящия за кассой. Горшенёв и глазом моргнуть не успел, как все вещи были уже пробиты и уложены в пакеты Анастасией. Оставалось только рассчитаться. "Она издевается!?" — Нет, она не моя дочь, — отрезал он и, расплатившись, повёл Настю поскорее на выход. — Ты чего это? — Ничего. Так, ты иди ищи свой обувной, а я в продуктвовый соседний сгоняю. — Хорошо.

***

Бодровкова так и не нашла обувной, а кареглазый вернулся с белым пакетом чего-то тяжёлого и шкрябующегося между собой. Судя по звуку – это банки, а с чем он мог купить много баночек? С пивом конечно. Потом они отправились домой. Смирившись, Анастасия попросила много не пить, на что другой безразлично помотал головой, мол отвяжись. Выпив пятнадцать банок из двадцати, Миша с прищуром и, казалось, сонностью смотрел на весь мир. — Нась, ты так и не объяснила что это было в магазине, — говорил он низким, хриплым, пьяным голосом. — Ты про что? — Настя знала что он имеет ввиду, но сделала вид полного непонимания, — и ты обещал много не пить, всего пару банок! Посмотри на пол, — она указала вниз, — кто это собирать будет? — Не знаю, точно не я, — хихикнул Михаил. — Очень смешно, — вздохнув, она взяла с кухни мусорный пакет и принялась собирать жестянки вокруг дивана. — Ты мне так не ответила. Что это всё значит? — он, сидя на краю, обнял девушку, когда та, нагнувшись за очередной банкой, повернулась к нему задом. — Да оставь ты их, потом соберём! Иди лучше сюда. — Но я не закончила. — Иди сюда, — проговорил повторно почти шёпотом Горшок хмельным голоском, потянув за её руку. Бодровкову усадили на мягкости и Миша положил голову на её плечо. Девица со спокойствием смотрела на покачивающуюся макушку. — Миш, ложись спать, а я с тобой. — Ну хорошо, раздевайся, — Горшенёв выпрямился и сам снял верх одним движением. — Отвернись тогда. — А если не хочу, — пошутил Михаил, ухмыляясь. — А если не хочешь, тогда получишь в нос. — Ой, ой, как страшно! — он начал защищать себя руками, выставив их вперёд и покачиваясь, — не буду смотреть, хотя я и так всё там давно видел, — в бошку анархиста прилетела подушка. Настя быстренько переоделась и, выключив свет, улеглась под тёплым одеялом. А Миша не унимался: встав на ноги, ходил по дому, пошатываясь от алкоголя и что-то бормоча себе. И наконец-то спустя время он лёг рядом с Ретузиной. — А штаны, Миш? Снять надо, — она повернула в его сторону голову. — Да нормально всё, они же домашние, — он подвинулся ближе, — так мы не договорили, на счёт того... что в магазе было, — Горшенёв широко улыбался. — Ну что, что. Ты сам всё знаешь, к чему вопросы? — приставания стали потихоньку напрягать Анастасию. — А может повторим? Ты знаешь как мне понравилось, и это я ещё от первого раза не отошёл! — Чего? И вообще проспись! Несёшь всякую дичь. — Это не дичь, а правда, — он приподнялся на локтях и навис над Настей, коленкой раздвигая её ноги и устраивалаясь между ними. — Ты чего делаешь? — к горлу девушки поступил комок. Миша взял её подбородок и притянул к себе. Бодровкова влилась в краску, думая что сейчас произойдёт то самое. Но бывший музыкант ничего не делал, лишь смотрел в красивые ясные глаза, с глубокими вдохами дыша ей на лицо. Потом его рука переместилась на горло. Пальцами он растирал кожу, иногда надавливая в определённых участках. — У тебя такая красивая шея, так и хочется со всей дури впиться, прокусить и выпить крови, тогда я бы постарался сделать это максимально нежным, — Михаил провёл кончиком языка по всей длине горла и откинулся обратно, прижав к себе за талию Анастасию своими медвежьими большими лапками. — Спокойной ночи, Ретузька. — А...ага, — Наська толком не поняла что сейчас было. Конечно можно было списать такое поведение на задурманивание мозга спиртным, но не зря существует поговорка: "Что у трезвого в уме, то у пьяного на языке". Он давно намеревался сделать что-то подобное или это просто неосознанное несовершённое действие? А почему не сделал, если это то, о чём подумала девица? Предположение о том, что он действительно хотел поцеловать заставляло сердце Бодровковой трепетать и биться в ускоренном ритме. Блин, да ещё обнимает как! Ну вот точно хотел! От розовых мыслей она расплылась в улыбке и тоже обняла в ответ, незамечая резкого запаха пива из рта.