Воспоминания…

***

Магия в детях пробуждалась до тринадцати лет, и в день рождения каждый юный волшебник неизменно получал письмо. Совы справлялись с доставкой куда лучше магловских почтальонов, поэтому третьего ноября семейная сова поместья Кама, к общему удивлению, принесла Кимберли сразу два приглашения: из Хогвартса и Ильверморни. Последняя была её давней мечтой. Она с трепетом отложила письмо из Хогвартса и взяла в руки пергамент с печатью Ильверморни. Её руки заметно дрожали, а глаза от переизбытка эмоций сияли. — Открывай, милая, — подбодрила её мама. Отец же лишь нервно постукивал пальцами по спинке стула, ожидая вердикта. Выбор давался нелегко. Родители, окончившие Хогвартс, часто вспоминали школьные годы: квиддич, турниры, изучение рун и зелий, верных друзей. Хогвартс был прекрасен, но Ким уже всё решила. Её манила таинственная Северная Америка, где в лесах Ильверморни скрывались древние легенды. Ким сжала пергамент так, что края плотной бумаги слегка помялись. Тишину гостиной нарушил голос отца — глухой, с нотками строгости, за которыми едва угадывалась затаенная тревога. — Ты ведь понимаешь, Кимберли, что этот выбор — не просто смена учебного заведения? — он сделал паузу, глядя на дочь. — Ильверморни — это другой мир. Иные традиции, иные законы магии. Ты будешь за тысячи миль от дома, в стране, где наши семейные связи не значат ровным счетом ничего. Кимберли медленно провела пальцем по тяжелой сургучной печати. Внутри нее, словно натянутая струна, вибрировало предвкушение. — Я знаю, папа, — тихо ответила она, наконец подняв на него взгляд. — Но именно поэтому я и хочу туда. Хогвартс — это ваша история, ваши воспоминания и ваши друзья. А я хочу свою. Отец едва заметно кивнул, принимая её слова. — Кстати, о школе. Я настоял, чтобы твое обучение началось уже в этом месяце. Через несколько дней ты отправишься в Ильверморни. Придется постараться, чтобы наверстать упущенное. Ким вскинула голову, и в её глазах вспыхнул восторг. Не сдержавшись, она бросилась к отцу и крепко обняла его. Отстранившись, она тут же сделала шаг назад, чувствуя, как сердце колотится от нетерпения. — Я, пожалуй, пойду наверх, — проговорила она, дождавшись его одобрительного кивка, и поспешила к лестнице. Отец совершил невозможное: школа сделала исключение, позволив ей начать обучение немедленно, чтобы не терять целый год. Оказавшись в своей комнате, Ким принялась торопливо собирать вещи. Когда чемодан был готов, она присела на край кровати. Письмо, которое она до сих пор сжимала в руках, так и осталось недочитанным. Кимберли осторожно развернула пергамент и, затаив дыхание, принялась вчитываться в каждую строчку.

ШКОЛА ИЛЬВЕРМОРНИ

о ЧАРОДЕЙСТВЕ и ВОЛШЕБСТВЕ

Дорогая Кимберли Кама

Мы рады сообщить вам, что вы были

приняты в Школу чародейства и волшебства Ильверморни. Пожалуйста, ознакомьтесь с прилагаемым списком всех необходимых книг и оборудования. Семестр начинается первого сентября, но мы рады вам сообщить, что с ноября после наступления тринадцатилетнего возраста вы можете начать обучение в нашей школе чародейства и волшебства Ильверморни. Мы ждем вашу сову с вашим ответом в ближайшие дни. Список всего, что необходимо к учебе прилагается на обратной стороне.

искренне ваш,

Агильберт Фонтейн

Руководитель и директор Школы чародейства и волшебства Ильверморни.

Скомкав пергамент после прочтения, Ким отшвырнула его на кровать. Раздался короткий стук, и в комнату заглянула мать. Увидев её, Ким обернулась. — Что-то случилось? — Селена подошла ближе, присела на край кровати и обняла дочь. — Мам, а я точно справлюсь? — тихо спросила Ким, глядя в пол. — Ты — первая из нас, кто едет в Ильверморни, — ответила Селена, прижимая её к себе. — Мы с отцом учились в Хогвартсе, но я верю, что тебе там будет очень хорошо. Ким глубоко вздохнула, чувствуя, как тепло материнских рук немного притупляет тревогу, сжимавшую сердце. Она подняла взгляд на Селену, в глазах которой отражалась смесь гордости и легкой грусти — той самой, что всегда появляется у родителей, когда их дети делают первый шаг во взрослую жизнь. — В письме сказано, что распределение там совсем другое, — Ким указала на скомканный комок бумаги, сиротливо лежавший на покрывале. — Никаких факультетов, к которым мы привыкли по вашим рассказам. Только четыре статуи, которые решают мою судьбу. А если я не приглянусь ни одной из них? Селена мягко улыбнулась, убирая выбившуюся прядь волос с лица дочери.  — Ильверморни — это не просто школа, Ким. Это место, где магия чувствует твою суть, а не твою родословную. В Хогвартсе нас оценивала шляпа, здесь же ты предстанешь перед самой историей этого континента. Поверь, если ты выбрана, значит, в тебе уже есть то, что нужно этим статуям.

***

Оказавшись на пороге школы Ильверморни — известной своей демократичностью и наименее элитарной среди великих школ волшебства, — Кимберли охватило восхищение её величием: школа действительно напоминала настоящий замок. Основателями Ильверморни были ирландская волшебница Изольда Сейр и её муж, маггл Джеймс Стюард. Вдохновлённая Хогвартсом, Изольда при поддержке Джеймса создала собственную школу магии в Северной Америке. Входные двери замка украшали мраморные статуи создателей — Изольды и Джеймса. Переступив порог, Кимберли оказалась в просторном холле, напоминавшем круглую комнату с высоким стеклянным куполом. В верхней части зала возвышался роскошный деревянный балкон. Внутри всё казалось довольно пустым, если не считать четырёх гигантских деревянных статуй — символов факультетов: Рогатого Змея, Вампуса, Птицы-грома и Пакваджи. Профессор, представившийся как Браимвуд, чётко объяснил процесс распределения: — Всё очень просто. Ученик, чьё имя будет названо по списку, выходит в центр вестибюля — на Гордиев узел. Деревянные статуи факультетов магическим образом оживают и проявляют реакцию на тех, кого хотят видеть в своих рядах. Итак, начнём. — Хэйзел Райд? — голос отчётливо разнёсся по залу. Ученики, стоявшие в рядах, мгновенно разошлись, освобождая проход рыжеволосой девочке, которая вышла в центр. Кимберли стояла в ожидании, наблюдая за распределением нескольких учеников, которым, как и ей, предоставили возможность учиться в школе, не теряя целый год. Когда Хэйзел оказалась в центре, статуи ожили: Рогатый Змей зашипел, расправляя деревянные крылья, Вампус слегка наклонил голову, Птица-гром взмыла ввысь, а Пакваджи издал глубокий, почти гулкий звук. Внезапно одна из статуй — Птица-гром — направила свой взгляд прямо на Хэйзел, и её деревянные перья засияли мягким голубым светом. Это означало, что девочка была принята именно в этот факультет. Хэйзел улыбнулась и, поклонившись, направилась к отведённому ей месту. Следующим вызвали мальчика по имени Джейден Кроу. Его взгляд был сосредоточен, а движения уверены. Когда он встал на Гордиев узел, статуи снова ожили, но на этот раз Рогатый Змей издал громкое шипение и протянул к нему одну из своих деревянных когтей. Джейден с лёгкой улыбкой принял приглашение и направился к своему факультету. Кимберли чувствовала, как волнение нарастает с каждой минутой. Её собственное имя было всё ближе, и она пыталась сосредоточиться, чтобы не растеряться в этот важный момент. Вокруг неё стояли ученики из разных уголков Северной Америки, каждый со своей историей и надеждами. Наконец, профессор Браимвуд произнёс: — Кимберли Кама?голос профессора Браимвуда эхом разнесся по залу. Ким вздрогнула и, растерянно моргнув, пробралась сквозь толпу к центру Гордиева узла. Время словно застыло. По залу пробежал шепот, у кого-то от волнения дрожали колени, кто-то нервно вытирал вспотевшие ладони. Внезапно статуи ожили. Кристалл во лбу Рогатого Змея вспыхнул ярко-зеленым, фигура Вампуса издала грозный рык, а Пакваджи вскинул вверх стрелу. Три факультета из четырех боролись за право принять её. В зале воцарилась тишина. Даже преподаватели, обычно невозмутимые, не сводили с девочки глаз. Кимберли замерла в недоумении. Подобное случалось крайне редко — раз в поколение, как когда-то с легендарной Серафиной Пиквери, которую выбрали все четыре дома.  Выбор был мучительным. Ученики знали: Рогатый Змей — это путь ученых, Вампус — воинов, Пакваджи — целителей, а Птица-гром — искателей приключений. Каждый факультет был достоин, но Кимберли всегда знала, к чему лежит её душа. Её ум, жажда знаний и стремление к совершенству не оставляли сомнений. — Рогатый Змей, — твердо произнесла она. После церемонии распределения студентов проводили в величественный зал, где их ждало еще одно волнующее испытание: выбор волшебной палочки. В Ильверморни издавна действовали строгие правила: ученикам запрещалось иметь собственную палочку до поступления в школу. Более того, на время каникул магические инструменты полагалось оставлять в стенах учебного заведения, и забрать их обратно можно было лишь по достижении семнадцати лет. Эти ограничения придавали моменту воссоединения с палочкой особую, почти сакральную значимость. Когда распределение завершилось, в зале появились старосты факультетов. Их легко можно было узнать по круглым эмблемам, цвет которых соответствовал цветам их факультета. — Миранда Тейт, староста факультета Рогатый Змей. Прошу всех первокурсников следовать за мной, — произнесла девушка с копной кудрявых волос, собранных в высокий хвост. Она развернулась и направилась к лестнице, ведущей в правое крыло. — Эй, а вам не кажется, что она старовата для первокурсницы? — раздался голос с задних рядов. Мальчишка с темным оттенком кожи усмехнулся, оглядываясь по сторонам, чтобы привлечь внимание. — Придурок, она же услышит! Хочешь в первый же день схлопотать наказание? — по толпе пронесся гул: кто-то возмущался, кто-то посмеивался, а кто-то предпочел молча держаться в стороне, сбиваясь в кучки с единомышленниками. Миранда остановилась у подножия лестницы и обернулась. Ее взгляд безошибочно выцепил зачинщика. — Мистер Вайс, такими темпами вам грозит исключение за несоблюдение правил, — холодно произнесла она. — Эм, не думал, что кто-то из присутствующих вообще следует правилам, — дерзко отозвался мальчишка. Староста окинула толпу пронзительным взглядом, задержавшись на нем: — Правила написаны для всех. Предупреждаю: нарушителей ждет в лучшем случае наказание, в худшем — исключение. Шум в толпе мгновенно стих. Удовлетворенная тишиной, Миранда продолжила путь к гостиной факультета. Остановившись перед дверью, она провела рукой сверху вниз, и та со скрипом распахнулась. Войдя внутрь, девушка встала у камина, дожидаясь, пока все новички соберутся в комнате. — В ваших спальнях на кроватях уже разложены школьная форма, учебники, пергаменты с правилами проживания и расписание занятий, — объявила она. — А ваша волшебная палочка сама укажет, в какой комнате вы будете жить. Ученики начали расходиться по комнатам, внимательно слушая указания Миранды. Волнение постепенно сменялось любопытством и нетерпением. Каждый старался не отставать, чтобы не пропустить момент, когда волшебная палочка укажет на их новое жилище. Коридоры были украшены знаменами факультетов и старинными портретами, которые, казалось, следили за каждым шагом. Свет мягко отражался от полированных стен, создавая атмосферу уюта и одновременно таинственности. — Не забывайте, что в школе действует строгий распорядок, — напомнила Миранда, когда группа подошла к лестнице, ведущей на второй этаж. — Время подъёма, занятий и отбоя расписано очень чётко. Нарушения не приветствуются. Некоторые ученики переглянулись, осознавая, что теперь им предстоит не только учёба, но и дисциплина, к которой они ещё не привыкли. Поднявшись по лестнице в женское крыло, Кимберли взяла в руки палочку и направила её в сторону комнат. Дверь засветилась ярко-красным светом. Пройдя внутрь, она заметила девочку, сидевшую на подоконнике. Её волосы были русого оттенка, а несколько прядей у лица переливались огненно-рыжим цветом. — Энн Лакруа, француженка, — произнесла Кимберли. — Невероятный цвет формы, правда? Мантии сверкали оттенком спелой клюквы, обрамлённые синим и завязанные золотым Гордиевым узлом, что придавало им строгий и изысканный вид. В дополнение студенты могли носить повседневную одежду: уютные джемперы, воздушные блузы, элегантные юбки и утончённые брюки. — Да, очень красиво, — ответила Энн, не поднимая головы. Кимберли же взглядом зацепилась за пергамент. Учебная программа, прописанная в пергаменте школы Ильверморни, была схожа с программами других магических заведений: защита от тёмных искусств, чары, трансфигурация, зельеварение, руны, забота о магических существах и множество других увлекательных дисциплин. Из всех предметов Кимберли особенно нравились защита от тёмных искусств, руны и зелья. В зельях она была сильна благодаря домашнему обучению. Правила школы её почти не впечатляли, и она откладывала их в сторону. Воспоминания словно выталкивали её из настоящего, создавая ощущение сна, в котором вот-вот начнётся новый день — день, когда она уже не будет прежней.