Почувствуй напряжение

Пэнси… С самого раннего детства Пэнси была избалованной, надменной и капризной девчонкой. Родители, души не чаявшие в своей единственной и долгожданной дочери, превратили её в живое воплощение прихоти: осыпали дорогими нарядами и драгоценностями, беспрекословно исполняли любое её желание. Едва переступив порог Хогвартса, Пэнси нашла круг себе подобных — тех, кому с рождения была предначертана судьба Слизерина. Ближайшими среди них стали Теодор Нотт, Блейз Забини, Монтегю, Кассиус Уоррингтон, сестры Гринграсс, Агнес Монкли, Трейси Дэвис и, конечно же, Драко Малфой. Неразлучная компания, чьи поместья были расположены неподалёку, росла в атмосфере строгих традиций «Священных двадцати восьми». Балы и приёмы, на которые допускались лишь избранные чистокровные волшебники, были обыденностью. Чистота крови была их незыблемым культом, и неудивительно, что дети таких семейств почти всегда оказывались на Слизерине. Факультет славился своими вечеринками, фееричными событиями, куда стремился попасть каждый студент Хогвартса. Хогсмид же считался для них словно обыденный променад, неизменно завершавшийся посиделками в «Трёх мётлах». В кругу самых близких друзей, за одним из столиков, Пэнси, бросая на окружающих лишь мимолётные взгляды, наблюдала за одним лишь человеком. Ответ был очевиден для многих, кто хоть немного знал её:ведь она была безнадёжно влюблена в Драко Малфоя, «слизеринского принца», как его часто называли, с самого первого курса. Он — аристократ до мозга костей, наследник богатейшей и влиятельнейшей семьи магической Британии. Их отношения, искренние и дружеские, казалось, готовы перерасти во что-то большее, но Пэнси чувствовала, что её чувства безответны. Однако смирение не было в её натуре. Она знала: он будет принадлежать ей. Эта уверенность, граничащая с одержимостью, подпитывала её каждый день. Пэнси не привыкла проигрывать, и мысль о том, что Драко может когда-нибудь выбрать кого-то другого — кого-то, кто не обладает её родословной или её решимостью, — казалась ей не просто оскорбительной, а невозможной. Она видела, как он меняется: как в его глазах всё чаще проскальзывает холодная тень отцовских амбиций, как он учится скрывать свои истинные мысли за маской ледяного безразличия. Но для неё эта маска была прозрачной. В «Трёх мётлах», среди шума и смеха их компании, Пэнси внимательно следила за каждым его жестом. Когда Драко небрежно откидывал светлую прядь со лба или с едва заметной усмешкой отвечал на колкость Блейза, сердце Пэнси пропускало удар. Она знала, что он ценит её преданность, даже если никогда не произносил слов, которых она так жаждала. 

***

Пэнси с силой толкнула скрипучую дверь и юркнула в первую попавшуюся кабинку туалета. Пальцы, мелко подрагивая, судорожно рылись в недрах сумки, пока наконец не нащупали пачку. Она торопливо выудила помятую сигарету и с жадностью прикурила — в этот момент никотин был единственным, что могло хоть немного унять нервную дрожь. События во внутреннем дворе выбили почву из-под ног у всей школы. Никто не мог взять в толк, что именно произошло, и вопросов было куда больше, чем ответов. Кем была та незнакомка, с которой явился профессор Снейп? И почему оба они выглядели так, будто только что выбрались из эпицентра кровавой бойни? Этот жуткий образ намертво врезался в память. Паркинсон выбралась из кабинки и, не выпуская из пальцев дымящийся окурок, присела на узкий подоконник. Мысли путались, а внутри закипала ярость на всех вокруг. Почему реакция окружающих была такой бурной? «Кто она вообще такая? Зачем притащилась в Хогвартс? Интересно, чистокровная или очередная грязнокровка?» — ядовито размышляла она. Сигаретный дым помогал слабо — куда лучше успокаивал Драко. Пэнси поймала себя на желании найти его, утащить в ванную старост или хотя бы запереться с подругами в спальне, чтобы под бутылку вина выплеснуть всё накопившееся раздражение. Она прикурила вторую сигарету, выпуская густое облако дыма. Внезапный щелчок дверного замка заставил её вздрогнуть — туалет считался заброшенным. На пороге возникли Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис. Дафна тут же направилась к Пэнси, а Трейси, небрежно махнув рукой, подошла к зеркалу. — Пэнс, ты в порядке? Что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Дафна. — Вижу, тебя эта история задела за живое, — добавила Трейси, бросив на неё взгляд через отражение. Пэнси отступила на шаг, чувствуя фальшь в их сочувствии. «Запомните, она не из нашего круга», — отрезала она. — И вообще, с чего нас должно волновать её появление? По-моему, было очевидно, что девчонка мерта. Меня больше бесит, что Малфой вообще ввязался в это, — продолжала негодовать Паркинсон. — Ты бываешь невыносимо жестокой, Пэнси. Может, она просто тяжело ранена? Распускать слухи, не зная фактов — низко. Хотя, кажется, я понимаю: у тебя просто взыграла ревность. Из тебя собственница так себе, — усмехнулась Дэвис. Дафна хотела что-то возразить, но, переведя взгляд с одной на другую, предпочла промолчать. — Ой, Трейси, в Хогвартсе у меня нет конкуренток. А если она мертва — тем лучше, меньше проблем. Вы же сами видели: на ней живого места не было, — отмахнулась Пэнси. — Чёрт, Пэнс, как у тебя язык поворачивается? Тебе её совсем не жаль? — тихо спросила Дафна, опасаясь услышать ответ. Пэнси с ехидной ухмылкой затушила сигарету и швырнула окурок в приоткрытое окно. Спрыгнув с подоконника, она одернула юбку, подошла к зеркалу и, небрежно подкрашивая губы ярко-красной помадой, едва слышно бросила: — Ни капли. Пошлите уже отсюда. Девушки переглянулись. В воздухе повисло тяжелое молчание, пропитанное запахом дешевого табака и резким ароматом парфюма Пэнси. Трейси, закончив поправлять прическу, первой направилась к выходу, её каблуки гулко отстукивали ритм по холодному камню. Дафна задержалась на секунду, бросив на подругу сочувствующий, но в то же время опасливый взгляд, и поспешила следом. Пэнси осталась одна. Она еще раз критически осмотрела свое отражение: идеальный макияж, холодный взгляд, безупречная осанка. Никто не должен был видеть, как сильно дрожали её колени под мантией. Выйдя в коридор, она сразу же наткнулась на шумную толпу студентов, обсуждавших утреннее происшествие. Слухи разлетались по замку быстрее, чем совы с почтой. Кто-то шептал, что Снейп принес на руках «новую ученицу», кто-то клялся, что видел, как из раны девушки сочилась черная, дымящаяся кровь. Пэнси сжала кулаки в карманах. Ей было плевать на саму девчонку, но её бесило внимание, которое та приковала к себе. Даже Малфой, обычно такой отстраненный и холодный, выглядел встревоженным, когда помогал профессору нести носилки в сторону больничного крыла. — Паркинсон! — раздался резкий голос за спиной. Она обернулась и увидела Блейза Забини. Он выглядел непривычно серьезным, его обычная расслабленная улыбка исчезла. — Ты видела, куда они её понесли? — спросил он, не тратя времени на приветствия. — В лазарет, куда же еще, — отрезала Пэнси, стараясь скрыть раздражение. — Тебе-то что за дело, Блейз? Или ты тоже решил поиграть в спасителя? Забини подошел ближе, понизив голос до шепота: — Снейп приказал оцепить крыло. Никого не пускают. Даже старост. И, Пэнс… я видел её лицо, когда они проходили мимо. Она не просто ранена. Она выглядит так, будто её вырвали из самого ада. Пэнси почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Она хотела съязвить, но слова застряли в горле. Если даже Блейз, который никогда не терял самообладания, выглядел напуганным, значит, ситуация была куда серьезнее, чем она пыталась убедить себя и подруг. — Идем, — бросила она, разворачиваясь в сторону Большого зала. — Если Малфой там, я хочу знать, что он видел. И мне плевать на приказы Снейпа.

***

Мужское крыло… В спальне повисла тяжелая тишина. Блейз стоял у окна, скрестив руки на груди, и вглядывался в черную гладь озера. Драко, растянувшись на кровати, тупо уставился в потолок. Тео отвернулся к стене, притворяясь спящим, но каждый из них знал: сегодня никто не сомкнет глаз. Из-за событий в Хогвартсе объявили ранний отбой. Малфой и Нотт вернулись в комнату лишь час спустя, после того как помогли профессору Снейпу и таинственной незнакомке скрыться в стенах замка. В коридорах уже вовсю шептались, стоило им только покинуть внутренний двор. Пэнс была явно не в духе. Дафна и Трейси ушли в женскую спальню, чтобы поддержать подругу; Монтегю и Кассиус почти сразу скрылись в подземельях. Калеб, узнавший о переполохе от кого-то из когтевранцев, и вовсе заперся в библиотеке. Никто из них не проронил ни слова, когда они расходились по комнатам. Оставалось только ждать, пока правда сама найдет их. Не выдержав гнетущего молчания, Блейз нарушил тишину: — Кто-нибудь узнал её? — Он выждал, но ответом ему была тишина. — Нотт, ты что-то успел выведать? Снейп наверняка был разговорчив в такой момент. Тео лишь качнул головой, не оборачиваясь. — Хм, Малфой, — Забини перевел взгляд на Драко, на губах его заиграла язвительная ухмылка. — Твоя позиция меня озадачивает. Ты даже не побоялся испачкаться в её крови. А вдруг она грязнокровка? — Блядь, Блейз, представляешь, как-то не подумал, — отрезал Драко, не отрывая взгляда от потолка. — В следующий раз обязательно предупреди, я у неё разрешения спрошу. Ну ты и идиот, серьезно. — Он выдохнул, помолчал и добавил тише: — Черт, мне ведь показалось, что она мертва. Но когда я взял её на руки… от неё исходило тепло. Она… Блейз подался вперед, ошарашенно глядя на друга: такие откровения от Малфоя были редкостью. — И что потом? Продолжай. — Придурок, потом я сосредоточился на Снейпе и прибавил шагу. Его трясло так, что он едва доплелся до больничного крыла. Знаешь, жуткое зрелище — снова видеть кровь. Сразу вспоминаешь тот самый день. — Салазар, Блейз, да кто мы такие вообще?! — Нотт резко вскочил с кровати. — Всего лишь студенты Слизерина. Никто не станет перед нами отчитываться. — Он раздраженно выудил из пачки сигарету. Малфой сел, его взгляд упал на рукав рубашки, пропитанный засохшей кровью. Он только сейчас осознал, что до сих пор не переоделся. Скомкав подушку, Драко швырнул её в Нотта. Тот отшатнулся, роняя окурок на пол. — Аристократы нынче меткие пошли? Чего лыбишься, Драко? — огрызнулся Тео. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Малфой опустил взгляд на свои руки. — Не хочу строить догадки. Пока ничего не известно. Блейз нахмурился, переваривая услышанное: — Стоп, я не понял. Она что, жива? Тео и Драко переглянулись. — Да, — глухо ответил Малфой. — Только это и знаем. Она в магической коме. Снейп ввел транквилизатор, чтобы снять шок, и погрузил её в глубокий сон. Сколько она проспит — неизвестно. Драко поднялся и, не оглядываясь, направился в ванную. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Внутри пахло сыростью подземелий и дорогим одеколоном, который теперь казался неуместным, почти кощунственным на фоне въевшегося в кожу запаха чужой крови. Малфой подошел к зеркалу, но не стал вглядываться в отражение — он знал, что увидит там лишь бледную маску, скрывающую липкую тревогу. Дрожащими пальцами он расстегнул пуговицы. Ткань прилипла к телу, и когда он стянул рубашку, на предплечье обнаружилось бурое пятно. Драко с отвращением швырнул вещь в корзину. В голове всплывали обрывки вечера: тяжесть её тела, неестественно холодные пальцы, которые на мгновение сжались на его запястье, и странный, почти электрический импульс. Это не было похоже на обычное прикосновение. Это было предупреждение. Снаружи, в спальне, воцарилась тишина, прерываемая лишь шорохом — Тео, вероятно, снова пытался закурить. Блейз, должно быть, всё ещё сидел на подоконнике, вглядываясь в темноту озера, где под толщей воды скрывались тайны, куда более древние и опасные, чем та, что сейчас лежала в больничном крыле. Драко включил воду. Холодные струи ударили по плечам, смывая остатки крови, но не ощущение чужого присутствия. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникло лицо незнакомки — бледное, почти прозрачное, с чертами, которые казались смутно знакомыми, словно он видел их на старых, полуистлевших портретах в Малфой-мэноре. Кто она? Почему Снейп, человек, который никогда не рисковал без веской причины, выглядел так, будто мир вокруг него рушился? «Магическая кома», — прошептал он, наблюдая, как розовая вода стекает в слив. Это не было случайностью. Ничто в Хогвартсе не происходило случайно, особенно сейчас, когда тени становились длиннее, а воздух — тяжелее от предчувствия неизбежной бури. Драко резко выключил воду, когда та стала обжигать кожу, и уперся ладонями в края раковины. Зеркало перед ним запотело, скрывая его лицо, превращая отражение в размытое, бесформенное пятно. Он тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках.  Внезапно из-за двери донесся приглушенный голос Блейза: — Малфой, ты там не утопился? Снейп прислал эльфа. Велел не покидать спальню до завтрашнего утра. И… — Блейз запнулся, едва сдерживая смешок, — просил передать, чтобы ты не вздумал соваться в больничное крыло. Похоже, он читает твои мысли. Драко сжал челюсти так, что заныли виски. Забини откровенно издевался. — Передай ему, что я никуда не собираюсь, — бросил Драко, стараясь вернуть голосу привычную ледяную отстраненность. — У меня нашлась жертва поинтереснее. Пиздабол по имени Блейз.

***

Ранние события (поместье Кама Калифорния) Профессор замер у массивных кованых ворот, ожидая прибытия своей подопечной. Заметив на пороге Селену — давнюю подругу, с которой он когда-то делил школьные парты в стенах Хогвартса, — он позволил себе едва уловимую улыбку. Их связывали годы искренней привязанности, поэтому, когда женщина обратилась к нему с просьбой, Северус не нашел в себе сил отказать. Он лично прибыл, чтобы забрать её дочь и обеспечить ей безопасный путь в школу. Снейп дал им время на прощание, хотя в глубине души понимал: никто не даст гарантий, что эта встреча не станет последней. Он слишком хорошо изучил мужа Селены. Тот человек, в которого превратился супруг подруги, не имел ничего общего с прежним знакомым: любящий отец семейства переродился в фанатика, чья жажда власти пугающе напоминала повадки покойного Темного Лорда. Тишину разорвал резкий вскрик. Северус обернулся и увидел бегущую к нему младшую Каму, но в этот же миг воздух прорезало заклятие «Сектумсемпра». Его собственное творение, созданное в далекой юности, с хирургической точностью настигло цель. Девушка безжизненно рухнула на брусчатку. Снейп, не теряя ни секунды, воздвиг защитный барьер и выкрикнул «Петрификус Тоталус». Рудольфус отлетел назад, на мгновение потеряв ориентацию. Однако противник быстро оправился. Поднявшись, он метнул «Диффиндо», и магическое лезвие оставило глубокий порез на боку Снейпа. Превозмогая острую боль, Северус бросился в атаку, чтобы нейтрализовать врага. Лишив того памяти, он поспешил к раненой девочке. Её дыхание стало прерывистым, а сознание стремительно угасало. — Мисс Кама, держитесь, всё будет хорошо, — прошептал он. Девушка едва заметно кивнула и обмякла. Опустившись на колени, Снейп начал творить контрзаклинания. Раны затягивались мучительно медленно, но этого должно было хватить для перемещения. Вколов девушке успокоительное, чтобы купировать шок, он погрузил её в магический сон. Аппарация в таком состоянии была рискованной затеей, но оставаться на месте означало верную гибель. Снейп подхватил Кимберли и совершил прыжок. Их выбросило во внутреннем дворе Хогвартса — к счастью, не в чаще Запретного леса. Состояние профессора становилось критическим: рана продолжала кровоточить, зрение застилала пелена, но он не выпускал девушку из рук. Внезапно пространство между ними содрогнулось от мощного магического импульса, который с силой отшвырнул их друг от друга. Снейп, прижимая ладони к раскалывающейся голове, пытался понять природу этого выброса. Он попытался встать, но конечности отказывались подчиняться, а мир вокруг начал вращаться. «Только не здесь, только не на глазах у студентов», — лихорадочно думал он, пытаясь удержать остатки самообладания. Критическая потеря крови брала своё. Сквозь туман в глазах он обвел двор и в толпе учащихся заметил знакомые фигуры — Малфоя и Нотта. — Помогите... — едва слышно выдохнул он, прежде чем тьма сомкнулась над ним, и он без чувств повалился на камни.

***

Приоткрыв глаза, Северус Снейп увидел, как мимо проносятся размытые огни факелов на стенах. Голова кружилась и плыла — сказывалась большая потеря крови. Он с трудом понял, что его несут в сторону лазарета. По обе стороны от него шли двое учеников. Слева — Теодор Нотт. Справа — Драко Малфой, на руках которого безжизненно обмякло хрупкое женское тело. — Мистер Нотт… — едва слышно выдохнул Снейп. — Я ещё жив? Нотт резко повернул голову. Малфой продолжал смотреть прямо перед собой, крепче прижимая к себе девушку. — Пиздец, — тихо, но отчётливо произнёс Нотт. — Снейп бредит. Или ему совсем мозги отшибло. Малфой лишь хмыкнул, хотя смех сейчас был последним, что он чувствовал. Тело девушки в его руках уже почти остыло. Снейп, заметив напряжённое лицо Драко, собрал остатки сил: — Не переживайте, мистер Малфой… Она жива. Я ввёл её в магическую кому под действием транквилизаторов. Это всё, что я успел сделать до того, как… — голос профессора угас. Малфой посмотрел на него сверху вниз. — Как её зовут? Сколько она пробудет в коме? Снейп ответил не сразу. Его глаза то и дело закатывались. — Точное время пробуждения неизвестно… Поражений внутренних органов осталось не так много. А имя, нахалы, вы и сами узнаете, когда она очнётся, — процедил он и окончательно отключился. Добравшись до лазарета, Нотт плечом толкнул дверь, втащил профессора внутрь и усадил на ближайший стул. Следом вошёл Малфой. Мадам Помфри вылетела из своего кабинета на шум и сразу же впилась взглядом в девушку на руках у слизеринца. Не говоря ни слова, целительница указала на ближайшую кровать. Драко осторожно, почти благоговейно, уложил девушку. Мадам Помфри взмахнула палочкой. Одежда начала медленно исчезать с тела раненой. Когда свитер был снят, взгляд Малфоя невольно скользнул по её обнажённому телу. Кожа была испачкана запёкшейся кровью. На девушке остался только кружевной лифчик, когда-то, видимо, белый. Ниже — плоский живот, изящная маленькая татуировка на нижней части бедра… и десятки ран разной степени тяжести. Нотт резко дёрнул друга за рукав и прошептал ему на ухо: — Малфой, хватит пялиться. Пошли отсюда. Драко моргнул, словно очнувшись, и неохотно отвёл взгляд. Нотт кивнул в сторону выхода. Уже у самой двери Теодор вдруг остановился. — Слушай… Мне нужно проветриться. Меня до сих пор колотит от всего этого дерьма. Драко молча кивнул и свернул в сторону подземелий. По коридору ему навстречу лёгкой, уверенной походкой шла Пэнси Паркинсон. Увидев его, она остановилась, провела ладонью по его плечу и тихо произнесла: — Я тебя искала. С тобой всё в порядке? — Она подошла ближе, почти прижимаясь. — Кажется, я знаю, что тебе сейчас нужно. Её рука уверенно скользнула вниз по его телу и остановилась на уже заметно натянувшейся ткани брюк. Наклонившись к самому уху, Пэнси обожгла кожу горячим дыханием. В голове Драко снова вспыхнул образ той девушки: кружево на груди, испачканное кровью, плоский живот, изящная татуировка на бедре… Он попытался отогнать видение, но было уже поздно — тело отреагировало предательски сильно. Не сказав ни слова, Малфой схватил Пэнси за запястье и повёл за собой в заброшенный туалет для старост. Ударом ноги распахнул дверь, втолкнул девушку внутрь и прижал к раковине. Она обернулась с довольной, хищной улыбкой, медленно опустилась перед ним на колени. Расстегнула ремень, вытащила уже полностью возбуждённый член и удивлённо подняла брови — он был готов больше, чем обычно. Пэнси провела острым языком от основания до головки, нежно покусывая кожу. Драко прикрыл глаза. Когда она полностью взяла его в рот и начала двигаться глубже, он тяжело выдохнул, запустив пальцы в её тёмные волосы. — Пэнс… — хрипло выдохнул он, когда напряжение стало невыносимым. — Открой ротик. Она послушно отстранилась, открыла рот и высунула язык, глядя на него снизу вверх. Драко кончил, рыча сквозь стиснутые зубы. Пэнси проглотила всё до последней капли, облизнула губы и поднялась. Малфой молча поцеловал её в висок и начал приводить себя в порядок. — Драко, — тихо позвала она, когда он уже застегивал ремень. — Можно вопрос? — Задавай. Пэнси опустила взгляд. — Она ведь мертва… та, которую ты нёс? Малфой посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Жива. В магической коме. Когда очнётся — неизвестно. Пэнси фыркнула, явно недовольная ответом. Развернулась и пошла к выходу. Драко вышел следом, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует странная, тревожная смесь возбуждения и беспокойства.