В темноте приличий

— Выкинь эту дрянь, — Калеб Кама усмехнулся, глядя на Монтегю. — Снейп учует запах травки на твоей мантии, даже если ты будешь на другом конце замка. А потом лично вытрясет из тебя всю дурь — в самом буквальном смысле. Калеб был из тех друзей, что всегда готовы ввязаться в неприятности, невзирая на школьные правила. Он остановился у тяжелой дубовой двери с табличкой «Тайная комната» и приоткрыл её, впуская внутрь полоску света. Изнутри пахнуло сыростью и плесенью. Стены, когда-то украшенные мозаикой с русалкой, теперь заросли ядовитым плющом, а потрескавшееся стекло напоминало о шрамах Битвы за Хогвартс. Комнату так и не удосужились привести в порядок. — Заткнись, — отрезал Грехем, пряча руки в карманы. — Не будь занозой в заднице.  Он протиснулся мимо Калеба в полумрак. Взгляд привычно зацепился за трещины в потолке и узкую щель, через которую в помещение просачивался ледяной холод Запретного леса. Здесь, вдали от надзора профессоров, можно было наконец сбросить маску образцового слизеринца. — Хм, теперь-то можно выдохнуть. Вот же черти, заполонили все подземелья, — проворчал Монтегю. Неуклюже вскарабкавшись на широкий каменный подоконник, он расстегнул застежку с эмблемой Слизерина и откинул капюшон. Прислонившись затылком к холодной кладке, Грехем запустил руку в карман мантии. На свет посыпались: палочка, нелепый розовый браслет из Хогсмида, сломанное перо и фантики от конфет близнецов Уизли. Нужного предмета среди этого хлама не оказалось. С ехидной ухмылкой он продолжил поиски и наконец извлек плотно свернутый косяк в пожелтевшем пергаменте. Одно заклинание, услужливо всплывшее в памяти, щелчок пальцев — и кончик бумаги затлел. — Превосходно... — Грехем с наслаждением выдохнул дым. — Одно из немногих полезных умений, которому меня научила малышка Паркинсон. Черт, я ведь полный болван. Как меня вообще занесло в Хогвартс? — Ого, не думал, что тебя так развезет с одной тяги, — Калеб одарил друга безмятежной улыбкой, но взгляд его оставался цепким. Напряжение, только что отступившее, вернулось в комнату. — Слышал? Отец Драко вернулся, — бросил Грехем. — И что это значит? — Ох, мой друг, тебе повезло. Ты не застал Битву за Хогвартс. Мой папаша до сих пор не оправился, на нем пожизненное клеймо. Азкабан плачет по нему... Иногда мне кажется, та война была лишь началом. Люциус не остановится. Грехем протянул руку с косяком: — Будешь? — Я пас. Хочу запомнить этот вечер. — Серьезно? Ну ты и придурок. Знаешь, это всего лишь догадки, мир магии непредсказуем... Но Малфой явно что-то знает. Может, прямо сейчас он собирает сторонников, вербует старых знакомых или просто жаждет, чтобы снова пролилась кровь. — Ты слишком много думаешь. Или слишком много куришь, — ухмыльнулся Калеб. В голове крутились тревожные мысли, в которые совсем не хотелось верить. Натянув привычную маску безразличия, он добавил: — А если честно, мне плевать на эту возню. Есть дела поважнее, чем слушать бредни о прошлом. — Да ладно тебе, Калеб. Ты же не думаешь, что все закончилось? — Грехем откинул голову назад, вглядываясь в трещины на потолке. — Они снова собираются. Старые-новые сторонники Волан-де-Морта. Они хотят вернуть то, что у них отняли. Калеб опустил голову, погрузившись в тяжелые раздумья. Заметив смятение друга, он спрыгнул с подоконника и несильно толкнул его в плечо, возвращая в реальность. — Ты слышал, что творится в Министерстве? — Калеб повернулся к другу, понизив голос. — Там полный бардак. Одни рвутся к власти, другие пытаются удержать старый порядок. Все до смерти боятся возвращения Темного Лорда. Грэкхем усмехнулся, внимательно наблюдая за реакцией Калеба. — А может, он уже здесь? Может, он всё это время был в Хогвартсе, просто без тела? Помнишь, что болтали про Василиска? — Не неси чуши, Грэкхем. Это всё пустые сплетни. У тебя и так голова кругом от дурмана, зачем тебе еще и эти страхи? — Я хочу, чтобы ты понимал, что происходит, — отрезал Грэкхем. — Нас снова могут застать врасплох. Если они начнут действовать, нам придется выбирать сторону. И, поверь, я бы не хотел оказаться не в том лагере. — Ты серьезно думаешь, что есть какая-то «другая сторона», кроме той, что за мир? — Калеб скептически приподнял бровь. — Встать на сторону этих старых ублюдков — значит выбрать хаос. — Не совсем. Есть те, кто считает чистокровных высшей расой. Для них маглорожденные — угроза. И таких становится всё больше. — Это безумие, — Калеб покачал головой. — Цепляться за эти пережитки прошлого… — Для них это не пережитки, а священный долг, — Грэкхем затянулся, выпуская густой клуб дыма. — Они готовы идти до конца. Я видел, как сражался мой отец. Я знаю, на что они способны. — А ты, Грэкхем? — голос Калеба дрогнул. — Какую сторону выберешь ты? Грэкхем пожал плечами: — Не знаю. Просто надеюсь, что до этого не дойдет. Но если придется… я не хочу оказаться по ту сторону баррикад от собственной семьи. Калеб промолчал, склонив голову. Перед глазами поплыли образы: мать, вечно оберегающая их от всего мира; отец, помешанный на древних артефактах; бледное лицо сестры Кимберли. О многих других родственниках он предпочел бы вовсе не знать. — Расслабься, — Грэкхем усмехнулся и направился к кабинкам. — Думаю, для «новеньких» припасены особые привилегии. Надо выдвигаться, а то всех девчонок расхватают. Кстати, раз уж заговорили о них… как тебе Роуз? — Странная она, — пробормотал Калеб. — Да и плевать, все они одинаковые. «Уверен?» Калеб вздрогнул и огляделся. Фраза прозвучала прямо в голове, но Грэкхем был слишком далеко, чтобы сказать это вслух. — Ты что-то сказал? — Блядь, дружище, я за себя не ручаюсь… — донеслось из кабинки. — Тут начинается настоящее столпотворение на лестницах, я отсюда нескоро выйду. — Идиот, — буркнул Калеб и повернулся к разбитому окну. Ночь была чернильной, луна висела неестественно низко, заливая всё вокруг мертвенным светом. Звезд не было видно. И тут, словно ледяная волна, в сознание ударил шепот: — А-а… Миртл… — Да-а… Я Плакса Миртл… Какой же ты сладкий. Добро пожаловать в мою обитель… Из дальней кабинки выплыл призрак и стремительно направился к Калебу. — Прошу прощения, мы уже уходим! Монтегю, живее! — Калеб испуганно попятился, не замечая преграды за спиной. — Что за спешка? Да иду я, иду, штаны только подтяну, — раздался хриплый голос Грэкхема. Дверь кабинки распахнулась. Он подошел к раковине, плеснул водой в лицо и, разворачиваясь, наступил на что-то острое. Под подошвой ботинка громко хрустнуло стекло. — Откуда его столько?.. — начал он, глядя под ноги. А затем поднял взгляд и замер. Среди битого стекла, тяжело дыша, лежала Эмили Роуз. Кровь медленно растекалась по её рукам алыми ручейками. Ноги словно приросли к полу. — Туалет — не самое подходящее место для таких встреч, — прошептал бестелесный голос Миртл, доносящийся откуда-то из унитаза. — Советую вам уносить ноги. — Ага, сейчас же разбежался! — Монтегю размахивал руками, тараторя: — А ну-ка иди сюда! Что ты в себе возомнила? — Что тут вообще происходит? — раздражённо рявкнул Калеб, отталкивая друга. — Пытаюсь убедить одну идиотку подняться, а другую… — Грегхем кивнул на пол. — Чёрт знает, куда она делась. Парень повернул голову и вздрогнул от увиденного. — И чего ты стоишь? Роуз, очнись! — толкнув плечом Монтегю, Калеб подбежал к девушке и мягко коснулся её плеча. Осколков стекла будто и не было, кровь застыла где-то на периферии сознания, становясь лишь отголоском реальности. Всё, что видел Грегхем, казалось зыбкой иллюзией, галлюцинацией. Девушка определённо дышала, но разум упорно отказывался в это верить — такого не бывает. Что-то здесь явно было не так. — Вставай, — прошептал он, протягивая руку. Эмили недоверчиво посмотрела на него, но вложила ладонь в его пальцы. Калеб потянул её вверх и заметил на запястье едва различимый родовой символ. В чистокровных семьях такие метки передавались по женской линии. Это могло означать только одно: чистокровный волшебник, наделённый могущественным даром. Он инстинктивно вздрогнул — кожа под пальцами показалась ледяной — и тут же потерял опору. Тело Эмили безвольно осело обратно на холодный камень. Его взгляд встретился с её пронзительно-зелёными глазами, светящимися в полумраке, затем она отключилась. Резкий скрип петель заставил слизеринца обернуться — дверь туалета распахнулась. — Роуз! Что с тобой случилось?! Я тебя везде искала! — воскликнула Дафна, перепрыгивая через обломки. Увидев парней, она замерла, и её лицо исказила ярость. — Какого чёрта вы стоите?! Оттолкнув застывшего Калеба плечом, она упала на колени перед подругой. Проверять пульс времени не было — схватив Эмили за мантию, Дафна рывком подняла её. Для хрупкой на вид девушки тело оказалось неожиданно тяжёлым, словно всё ещё находилось под действием ступора. — Помоги мне, идиот! — рявкнула слизеринка на Грега. Бесцеремонно растолкав юношей, она практически вытащила бесчувственную Эмили в коридор. Дверь захлопнулась, отрезая их от места происшествия. Только тогда Калеб позволил себе шумно выдохнуть. Иллюзия рассеялась окончательно, оставляя лишь фантомное ощущение чужой татуировки, выжженной на собственной ладони, и звенящую пустоту в ушах.

***

Дверь с глухим стуком захлопнулась. Дафна осталась в темном длинном коридоре совершенно одна, если не считать Эмили, которая безвольно повисла у нее на плечах. Девушка тяжело вздохнула: нести на себе тело, почти равное по весу ей самой, оказалось невыносимо тяжело. Она продвигалась вперед короткими отрезками, постоянно останавливаясь, чтобы перевести дух. Ноги подкашивались, равновесие то и дело подводило, и Дафне приходилось прижиматься к стене, чтобы не рухнуть вместе с подругой. Оставалось преодолеть лишь кабинет профессора Снейпа — и вот она, заветная дверь в гостиную Слизерина. Холодный камень стен, казалось, вытягивал последние силы, превращая каждый шаг в пытку. Дафна чувствовала, как по спине стекает липкий пот, а пальцы, вцепившиеся в мантию Эмили, немеют от напряжения. Подруга была пугающе безвольной: голова безжизненно моталась из стороны в сторону, а конечности волочились по полу, издавая глухой, неприятный шорох. — Ну же, Роуз, очнись, — прошептала Дафна, с трудом сглатывая вязкую слюну. Ее голос прозвучал в пустом коридоре неестественно громко, отразившись от сводов тревожным эхом. — Не смей оставлять меня здесь одну. Не после того, что они натворили… Хотя я даже толком не понимаю, что произошло. Она остановилась у поворота, ведущего к кабинету зельеварения. Из-за двери доносилось едва уловимое гудение: пространство внутри словно было наэлектризовано остаточной магией. Дафна зажмурилась, пытаясь унять дрожь в коленях. Она знала: если сейчас опустит Эмили на пол, то уже не сможет поднять ее снова. Мышцы горели огнем, а в глазах плыли темные пятна, предвещая обморок. Собрав остатки воли, она рывком потянула подругу на себя, почти волоком протаскивая ее мимо тяжелой дубовой двери Снейпа. В этот момент из глубины подземелий донесся резкий металлический скрежет — звук открываемой решетки. Дафна замерла, вжавшись в холодную кладку. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. — Даф, остановись, — раздался голос совсем рядом. Дафна вздрогнула от неожиданности и, ослабив хватку, разжала пальцы. Эмили пошатнулась. — Салазар, Роуз, ты меня напугала! — Зато жива, — отозвалась та, выпрямляясь. — Я бы предпочла попасть в комнату как-то незаметнее. Не успела Дафна произнести пароль, как дверь в гостиную отворилась сама. Девушка застыла, поддерживая Эмили за талию. В проеме показался Блейз. — О, как раз вовремя. Ик… Роуз с тобой? Ты в порядке? — Она медленно кивнула, убирая руку с плеча Дафны. — Пожалуй, я пойду, — бросила Эмили, направляясь к лестнице.  Она уже поставила ногу на первую ступень, когда голос Пэнси заставил её замереть: — Правильным девочкам стоит соблюдать правила, Эмили. Иначе завтра на парах Снейп устроит тебе «веселую» жизнь. Паркинсон явно наслаждалась моментом, подливая масла в огонь. Драко, наблюдавший за сценой из кресла, лишь ухмыльнулся, лениво потягивая огневиски. — Разве ты не хочешь сыграть с нами? — добавил он. Эмили попыталась спуститься, но Блейз преградил ей путь, крепко перехватив за локоть. — Роуз, не стоит, — тихо произнес он, а затем добавил с издевкой: — Или грязнокровка боится тягаться с чистокровным? Эмили замерла. Пальцы Блейза впивались в кожу сквозь тонкую ткань мантии. В гостиной стоял тяжелый запах дорогого табака и терпких жженых трав. Воздух казался густым, почти осязаемым, и каждое слово Забини отдавалось в висках пульсирующей болью.  Не выдержав, Эмили выхватила из рук Блейза бутылку огневиски и залпом осушила половину. Жидкость обожгла горло, разливаясь внутри вязким, обжигающим теплом, которое на мгновение вытеснило страх, заменив его холодным, звенящим азартом. Эмили с силой поставила пустеющую бутылку на столик, едва не разбив стекло о мраморную столешницу.  — Правила? — она обернулась, и в её глазах, обычно спокойных, теперь плясали опасные искры. — Ты прав, Блейз. Правила созданы для тех, у кого не хватает смелости их нарушить. Драко перестал ухмыляться. Он медленно опустил свой стакан, внимательно изучая девушку, словно видел её в таком состоянии впервые. Пэнси, до этого вальяжно развалившаяся в кресле, подалась вперед, прищурившись. — Какая игра? — голос Эмили звучал ровно, но в нем прорезались стальные нотки, заставившие Забини невольно ослабить хватку.  — «7 минут в раю», — протянула Пэнси. Эмили медленно обвела взглядом гостиную, задержавшись на каждом из присутствующих. В тишине, воцарившейся после слов Пэнси, отчетливо слышалось потрескивание поленьев в камине и тяжелое, прерывистое дыхание самой Эмили. Алкоголь уже начал действовать, приятно дурманя голову и притупляя инстинкт самосохранения. — Семь минут, — повторила она, пробуя слова на вкус, словно это был вызов, брошенный самой судьбе. — В чулане для мётел или в кладовке? Или вы предпочитаете более изысканные пытки? Драко поднялся с кресла. Его движения были плавными, почти кошачьими. Он подошел к ней вплотную, сокращая дистанцию до минимума, и Эмили почувствовала исходящий от него холодный аромат дорогого парфюма и того же огневиски.  — В чулане слишком тесно для твоих амбиций, Роуз, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Есть места поинтереснее.  Пэнси поднялась следом, скрестив руки на груди. На её губах играла хищная улыбка, но в глубине глаз читалось нескрываемое любопытство. Она достала из кармана мантии палочку и, взмахнув ею, заставила старый, обитый бархатом пуф в центре комнаты трансформироваться в узкую, темную нишу, скрытую за тяжелыми портьерами. — Правила просты, — голос Паркинсон стал вкрадчивым. — Никакой магии внутри. Только ты и тот, кто вытянет жребий. Если выйдете раньше — проиграли оба. Если за семь минут не успеете... что ж, последствия будут куда интереснее, чем просто отработка у Снейпа. Блейз, всё ещё стоявший рядом, протянул Эмили серебряную чашу, в которой лежали свернутые клочки пергамента. Его пальцы на мгновение коснулись её ладони — холодные, как лед. — Тяни, — бросил он, и в его голосе больше не было насмешки, только странное, напряженное ожидание. Эмили не отвела взгляда. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разгорается пламя, и опустила руку в чашу. Пальцы нащупали шершавый край бумаги. Она вытянула жребий, не глядя на него, и сжала в кулаке.  — Ну же, — поторопил Блейз, подходя ближе. — Покажи, кто станет твоим «билетом в рай» на ближайшие семь минут.  Эмили медленно развернула листок. В полумраке гостиной, освещённой лишь дрожащим пламенем камина, она увидела чётко выведенное чернилами имя. Подняв глаза, она встретилась взглядом с тем, кто стоял напротив. Воздух в комнате словно застыл. — Малфой, — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается. Пэнси выхватила пергамент из её рук и раздраженно фыркнула: — Думаю, их стоит проверить на прочность, Блейз. Как насчет того, чтобы стащить что-нибудь с кухни? — Эм, не припомню таких правил в этой игре, — отозвался Драко. — К тому же, там полно домовых эльфов. Они не спят сутками. — Я просто упрощаю твою неприязнь к этой грязнокровке, — отрезала Пэнси. — Семь минут по-прежнему в силе. Эмили нервно сжала край юбки. — Что, испугалась? — насмешливо бросила Паркинсон. — Боишься отработки или грозных эльфов? — Здесь боишься только ты, Паркинсон, — парировала Эмили. — Боишься проиграть. Пэнси усмехнулась, словно предвкушая победу, и шагнула вперёд, бросая вызов взглядом. Блейз, заметив напряжённость, слегка пожал плечами и сказал: — Ладно, посмотрим. Семь минут — не так уж и много, чтобы доказать, что ты не просто слова. Роуз сжала пергамент так, что побелели костяшки пальцев. Сердце колотилось где-то в горле. Она глубоко вздохнула и сделала шаг вперёд. — Хорошо, — голос прозвучал тише, чем она планировала. — Я принимаю. Пэнси кивнула, не сводя с неё пристального взгляда: — Тогда ваше время пошло. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сухим треском поленьев в камине. Малфой направился к выходу. Роуз последовала за ним, стараясь игнорировать пульсирующую боль в висках и липкое чувство тревоги. — Расслабься. Ты вся дрожишь, — бросил он, не оборачиваясь. Роуз промолчала. Вместо ответа она вытащила из кармана толстовки мятую пачку и закурила. Едкий дым не успел рассеяться, как Малфой резко выхватил у неё сигарету. — Эй, мог бы и попросить, — возмутилась она. — Против правил. Здесь это запрещено. — С каких пор ты стал таким правильным? — Роуз подошла вплотную и выпустила дым ему прямо в лицо. Малфой ухмыльнулся и перехватил её за запястье. Роуз дернулась, качнулась и оказалась в его объятиях. Она тяжело вздохнула, поднимая на него взгляд. — Малфой, семь минут, — напомнила она. Он резко отпустил её. Роуз усмехнулась, развернулась и, толкнув дверь, вышла в коридор. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая его от неё, но ощущение его пальцев на запястье всё ещё жгло кожу, словно клеймо. Роуз прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь унять сбивчивое дыхание. Семь минут. У них было всего семь минут, чтобы добраться до восточного крыла, пока патруль не сменил маршрут. Она зажмурилась, отгоняя образ его ухмылки.  Просто не думай. Малфой всегда умел выводить из себя, даже молчанием. В узком пространстве между ними постоянно искрило, и эта искра была опаснее любого заклятия. Роуз оттолкнулась от стены и быстрым шагом направилась по коридору. В конце показался поворот, за которым скрывалась лестница. Она замедлила шаг, прислушиваясь к тишине замка. Где-то вдалеке послышались тяжелые шаги — патруль был ближе, чем она рассчитывала. — Черт, — прошептала она, ныряя в нишу за гобеленом. Сердце пропустило удар, когда из-за угла показалась знакомая светлая макушка. Малфой шел не спеша, с той самой ленивой грацией, которая всегда казалась ей вызывающей. Он остановился ровно напротив её укрытия, словно чувствуя её присутствие, и, не поворачивая головы, тихо произнес: — Роуз… — она вздрогнула. — Твое дыхание слышно даже в конце коридора. Волнующе, конечно, но ты слишком громкая. Он по-прежнему не смотрел на неё, но в его голосе сквозила насмешка, от которой внутри всё сжалось. Роуз вышла из-за гобелена, плотно скрестив руки на груди. — Ты невыносим, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё клокотало раздражение. — Мы теряем время. Патруль уже на втором этаже. Малфой наконец повернулся. Его серые глаза, холодные и проницательные, скользнули по её лицу, задерживаясь на губах ровно на долю секунды дольше, чем того требовала ситуация. Он медленно подошел ближе, сокращая дистанцию до опасного минимума. Роуз не отступила, хотя инстинкт самосохранения настойчиво требовал бежать. — Патруль — это меньшая из проблем, Роуз, — прошептал он.  Он сделал шаг в сторону, указывая на узкий проход за гобеленом, который Роуз в спешке не заметила. Это был старый технический лаз, ведущий прямиком к восточному крылу. — Иди первой, — скомандовал он, и в его тоне промелькнуло что-то, похожее на приказ, смешанный с невольным беспокойством. — И если ты снова споткнешься, я не буду тебя ловить. Роуз сжала зубы, подавляя ответную колкость, и нырнула в темноту прохода. Воздух здесь был спертым, пропитанным пылью веков и едва уловимым ароматом его парфюма — холодного, с нотками кедра и чего-то горького, что преследовало её с самого начала этой безумной ночи.  Она слышала, как он следует за ней, шаг в шаг, его дыхание было размеренным, в отличие от её собственного. В узком пространстве их близость стала почти осязаемой. Роуз чувствовала, как он смотрит ей в спину, и это ощущение жгло сильнее, чем недавнее прикосновение к запястью.  — Еще пять минут, — напомнил он, и его голос, отражаясь от каменных стен, прозвучал пугающе близко. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы нас застали врасплох, советую поторопиться. Роуз ускорила шаг, стараясь не задевать плечами шершавые стены. Лаз сужался, заставляя их двигаться почти вплотную. Она чувствовала, как тепло его тела просачивается сквозь ткань мантии, превращая узкий коридор в ловушку, из которой не хотелось выбираться. — Ты ведешь себя так, будто мы на прогулке, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Я веду себя так, будто знаю, куда иду, — парировал Малфой. Его голос прозвучал прямо у её уха, заставив Роуз вздрогнуть. — В отличие от некоторых, я не привык полагаться на удачу. Внезапно он остановился, и Роуз, не успев затормозить, врезалась в его спину. Малфой не шелохнулся, словно был высечен из камня. Его рука — холодная, с длинными пальцами — легла ей на плечо, прижимая к стене. — Тише, — выдохнул он, и в этом звуке не было привычной насмешки. Только напряжение, вибрирующее в воздухе, словно натянутая струна. Совсем рядом, за поворотом, раздались тяжелые шаги и ворчание Филча: старик что-то невнятно бубнил о «несносных студентах». — Кто здесь? Черти… Роуз затаила дыхание. Пальцы Малфоя впились в её плечо — чуть сильнее, чем того требовала осторожность. В темноте она видела лишь резкий профиль: острые скулы, прямой нос, напряженный взгляд, устремленный к выходу. Он был так близко, что она могла бы пересчитать его ресницы, если бы осмелилась поднять глаза. — Если он повернет сюда, — Малфой едва шевелил губами, — ради Мерлина, просто не дыши. Так… — он сглотнул, — …громко. Роуз сжала зубы, стараясь не издать ни звука. Сердце билось так громко, что казалось, его услышат даже стены. Малфой не отводил взгляда от темноты впереди, словно пытаясь заглянуть сквозь тьму и предугадать каждый шаг Филча. — Чёрт, он близко... — вырвалось у него. Эмили застыла, но внезапно почувствовала резкий рывок — кто-то схватил её за руки и потянул вверх. Роуз ввалилась в комнату, споткнулась и рухнула прямо на Малфоя. Тяжело выдохнув, она приподнялась, торопливо одергивая задравшуюся юбку. — Черт подери, Малфой… — начала она, но Драко тут же прижал ладонь к её губам. — Роуз, ты можешь хоть раз заткнуться? — раздраженно прошипел он. Он резко вскочил, рывком поднял её на ноги и втолкнул в тесный шкаф, нырнув следом. Внутри было невыносимо душно. — Малфой, отвернись, — прошептала Роуз, чувствуя, как он прижимается к ней всем телом. — Ты слишком близко. — Если бы мог, — усмехнулся Драко в темноте. Она ощутила, как его дыхание сбивается, а сердце стучит где-то в висках. В тесноте шкафа каждый вздох казался оглушительным, а каждое прикосновение — острым, словно лезвие. Роуз попыталась отстраниться, но его руки крепко сжали её талию, не оставляя ни шанса на побег. — Малфой, кажется, я пьяна… — выдохнула она. — Плевать, — прошептал он, притягивая её ещё ближе.