День 4

      Привычный звон колокольчика не заставил Эйлин оторваться от протирания уже довольно обшарпанной стойки. Но звенящая даже посреди шума дождя тишина после — да. Потому что так тихо ходят всего несколько знакомых эльфийки — и только одного из них можно назвать условно приятным собеседником… — А немного сегодня… людей. И всех остальных тоже, милая, — Эйлин с облегчением сняла ладонь левой руки с ложа арбалета и приветливо улыбнулась посетителю.       Мужчина с мёртвыми глазами улыбнулся в ответ и направился было к стойке, но… почему-то замер с странным выражением лица. — Сир?       Эйлин не успела задать других вопросов, потому что мужчина обернулся к ближайшему полуприкрытому зелёным бархатом окну, которое пропускало только узкую полоску тусклого света. Стекла из белой слюды непрозрачны — самое то для таверны, посетители которой не любят показывать лица лишний раз. Но свет пропускают… или мужчину с мёртвыми глазами заинтересовало что-то другое? — Как странно, — глухим голосом произнёс он, всё же присев за стойку.       И больше не сказал ничего — Эйлин решила не торопить ни мужчину, ни саму себя, а только пожала про себя плечами и закончила очищать стойку от жира. — Странно, что когда я открывал дверь, то на улице была невыносимая жара и жгучее солнце, — наконец-то сказал человек, показав большим пальцем себе за спину. — Не может быть, сир — весь день ведь льёт, как из ведра! — с усмешкой покачала головой эльфийка. — Удивительно — как же вы не вымокли насквозь без плаща, пока дошли? — Ошибаешься, я как раз насквозь мокрый — но от долгого хождения по джунглям, — скривился мужчина. — Так что будь добра — чего-нибудь ну очень холодного, чтобы прям зубы вспотели.       Эйлин от всей души улыбнулась одной из тех фраз, которые запросто можно услышать от этого противоречивого человека. — Прошу, — эльфийка поставила полный, до краев наполненный ледяным пивом бокал.       Мужчина выпел одним махом, и на потемневшем от загара лице появилась блаженная улыбка: — Ох, как в детство вернулся — такое же крепкое, но куда лучше тех помоев, что удавалось… купить. От него совсем не тянет ры… а, впрочем, зачем тебе об этом знать?       Эльфийка благоразумно не стала поддерживать интерес к малоприятным подробностям, вместо этого спросив, наполняя бокал заново: — Так вы говорите, на улице была жаркая погода и яркое солнце? — А в прошлый раз, когда тот бухой орк меня отравил — на улице была ночная темень, а из твоих окон лучился дневной свет, — кивнул мужчина, отпив на этот раз поменьше и показав пальцем вниз. — Я разве не говорил, каким образом здесь очутился? — Нет… — немного неуверенно ответила Эйлин, напрягая память.       Странное для эльфийки занятие, ведь она на плохую память не жаловалась никогда. Но всё, что Эйлин помнила — то, как мужчина с мертвыми глазами недоверчиво оглянулся, появившись на пороге в первый раз. — Я открываю случайную дверь и оказываюсь здесь, — пожал плечами он, допив второй бокал, но стучать им о стойку не стал, отставив в сторону. — Каждый раз — разная дверь, разное время суток, разная погода. Всё разное… — И вас совсем не беспокоит это, сир? — удивилась Эйлин. — Попадать в незнакомое место с риском пропасть навсегда?       Доселе блуждающий взгляд мгновенно сосредоточился на лице эльфийки, но вместо ожидаемого гнева, страха, напряжения или какой угодно другой негативной эмоции… Эйлин ощутила лишь добрую снисходительность: — После тех мест, откуда чудом выбрался — ничуть. А теперь — я бы хотел перекусить. — Как обычно? — быстро соорентировалась Эйлин, готовая уже шепнуть привычный заказ на кухню, но посетитель предупредительно поднял ладонь: — Давай в этот раз что-нибудь новое, на твой вкус. Эйлин довольно улыбнулась, и на пару мгновений отвернулась от стойки, делая небольшой, но сытный заказ. Если посетитель говорит, что ходил по джунглям — это должно понравится. — Что же заставило вас изменить выбор? Сегодня важный день? Мужчина, чуть отвернувшись от стойки и изучая других посетителей (очевидно, на предмет опасности, такой взгляд ни с чем не перепутать), помрачнел, но Эйлин это не смутило: — Да и дождь вас не удивил, а, скорее, заставил вспомнить о важности этого дня? — Делаешь успехи в том, чтобы не учиться читать мысли? — съязвил мужчина, и Эйлин поняла, что достигла как раз той грани, на которой можно балансировать, но добиться своей цели: — Что вы, сир, порой чужие мысли такие громкие, что хоть беруши покупай и заклеивай глаза — всё равно и так понятно!       Спокойная улыбка и едва поднятые в жесте недоумения плечи эльфийки сделали своё дело — суровое лицо мужчины разгладилось, он добродушно улыбнулся и покачал головой.       Эльфийка поставила перед посетителем большую деревянную тарелку с новинкой таверны: пара свиных котлет в панировке и редкость для этой местности — рис, который приходится заказывать из далёких земель Востока. Но вместо интереса на лице мужчины сначала появилось странное выражение — как будто он не мог поверить в то, на что смотрит… а потом из обычно мёртвых глаз неожиданно потекли слёзы. Два узких, но заметных на загорелой коже ручейка. Эйлин удивилась как бы не больше самого посетителя, но мужчина быстро пришёл в себя и начал есть. Примерно к середине трапезы перед ним появился третий бокал — который посетитель опустошил как первый, залпом, к вящему удовольствию Эйлин, которая незамедлительно наполнила следующий. Мужчина, из глаз которого исчезли слёзы, сменившиеся необычным живым блеском, не оставил на тарелке ни единого зёрнышка риса. Эйлин не спешила: спрашивать, понравилось ли блюдо, особого смысла нет, а что до душеспасительной беседы… — Курить у вас, понятно дело, нельзя, — скорее как утверждение, чем вопрос сказал мужчина, но Эйлин с тёплой улыбкой моментально поставила перед ним всё, что нужно для того, чтобы раскурить трубку — в том числе саму трубку.       Мужчина посмотрел на неброский, базальтового цвета предмет с удивлением, но пожал плечами, достал из кармана какую-то пачку и распотрошил несколько продолговатых бумажных цилиндров. Эйлин хотела было предложить свои запасы — потому импровизированная набивка из крайне мелко нарезанного табака мужчины грозила забить мундштук, но он вполне справился и выпустил пару колец. — Того здоровяка люлька? — мужчина изобразил наличие за спиной здоровенного молота, и Эйлин с улыбкой кивнула: — Регулярно забывает у нас — под стойкой у меня штук, наверное, семь-восемь уже.       Посетитель, глаза которого продолжали сохранять непривычный живой блеск, усмехнулся и выпустил густой, довольно неприятный дым. Эйлин мгновенно сделала зарубку на будущее: в следующее посещение этому странному, но интересному человеку надо будет предложить выкурить что-нибудь получше. — Знаешь, она бы сейчас так меня отругала… — глядя сквозь весь мир вокруг себя вдруг сказал посетитель.       Эйлин вновь улыбнулась — на этот раз с таким выражением лица, будто собрала месячную выручку за полчаса. Впервые за все визиты обычно мрачного и сурового человека, он раскрылся с мягкой и даже нежной стороны. — Думаете? А я думаю, что она бы повисла у вас на шее и ни за что не отпустила.       Мужчина полуприкрыл глаза и тихо рассмеялся. — Одно не отменяет другое, это вполне в её стиле — сначала избить до полусмерти, потом уже до смерти — но прижать к себе и… ай… Он грустно закусил нижнюю губу, потом вздохнул, одновременно выпустив дым. — Как считаете, может, пора вам встретиться вновь?       В этот момент Эйлин нестерпимо захотелось прикусить себе язык, потому что последняя фраза была ошибкой: глаза мужчины потеряли блеск и живость. Он сфокусировал неживой взгляд на эльфийке, чуть наклонил голову вбок и ответил с улыбкой, полной неизбывного страдания: — Мы встретимся тогда, когда нужно. Такими, какими нужно.       В таверне, до закрытия которой оставалось всего ничего, повисла тишина — не гнетущая, но и не расслабленная. Эйлин пришлось, в какой-то мере, смириться с частичной неудачей, но завершать эту встречу на невкусной ноте (табак у него ужасный!) эльфийка не захотела: — Думаю, мой друг будет не против подарить эту безделушку — вы можете оставить её здесь, если привыкли к… другому способу? — Верно, при моей работе спокойно раскурить люльку не получится, — благодарно кивнул мужчина, передавая базальтовую трубку. — Как мне её подписать? — спросила Эйлин, но от мужчины не укрылась ирония в её взгляде: — Знаю, что вас зовут Миша, но это явно не полное имя, боюсь с кем-нибудь спутать. Если ваше имя не смертельный секрет, конечно. — Меня здесь никто не знает, — холодно улыбнулся он в ответ, и добавил: — Но особых причин скрытничать нет. Михаил Ивлев, можно просто Миша. — Эйлин Мэддиган, — эльфийка протянула ладонь.       Миша пожал её, на мгновение замешкавшись, а затем улыбнувшись той же тоскливой улыбкой. Расплатился он как всегда — двумя-тремя драгоценными камнями, видимо не зная, что за эти мелкие гранаты и аметисты можно накормить с десяток таких Мишей Ивлевых. — А куда вы попадаете, когда выходите за дверь? — спросила Эйлин на прощание, прежде чем Миша взялся за ручку входной двери. — Всегда туда, куда нужно, — улыбнулся на прощание Ивлев.