День 6

      Эйлин скучала.       Зимние длинные вечера обычно были щедры на посетителей таверны, ведь кроме привычных авантюристов и неприметных личностей к теплу очага тянулись также загулявшие или застрявшие в городе из-за метели крестьяне из соседних хуторов, но…       Сегодня народу было совсем негусто. Так случается, если погода на дворе стоит совсем лютая — настолько, что даже нос из дома не высунешь. Так что в харчевне к ночи остались только уже размещенные постояльцы, да и тех, заснувших за кружкой пенного, уже растормошили поварята. Когда мальчишки увели постояльцев наверх и сами ушли в свой закуток, Эйлин за стойкой совсем скисла.       Конечно, завалиться спать в теплой каморке под самой крышей, построенной вокруг печной трубы, она пока не может — бес его знает, кого может принести в поздний час. Поэтому Эйлин, едва удерживаясь от зевков, отчаянно скучала — но не расслаблялась. Прямо под стойкой, на расстоянии пары ладоней, на крюках покоился верный арбалет — как положено, взведённый.       Эйлин нежно дотронулась кончиками пальцев до рукояти, сделанной из красного дерева под ее ладонь — нежно и осторожно: мастер сделал оружие для неё и только для неё, потому что чувствительность пружин и механизмов была настроена на то, чтобы соответствовать скорости реакции эльфов, а не людей. Получился инструмент одновременно надёжный, и — очень персональный.       Единственным разочарованием служила некая незаконченность — в деле арбалет превосходил все ожидания, а вот эстетически ему как будто чего-то не хватало, мастер работу не доделал… но да ладно. Оружие — это всегда в первую очередь оружие, а уже потом услада для глаз.       Не то, чтобы Эйлин опасалась нападения — те же неприметные личности, которые ежедневно кучковались за дальними столами, гарантировали, что деловые люди не поймут что местных куролесов, что залетную шелупонь, которая попытается ограбить эту таверну. Но времена как были лихими, так ими и оставались — даром что того пьяного орка, который отравил Мишу, потом нашли в канаве. А ведь зеленокожий точно знал, куда пришёл гулять…       Кстати, подумалось Эйлин, давно на кружку пива и тарелку с колбасами не заходил и сам Миша, Миша Ивлев — кажется так его зовут. Несколько раз эльфийка обследовала и дверь, и дверной косяк на предмет магических следов, даже просила посмотреть знакомых чародеев — но нет: в проходе нет и не было порталов, через которые мог бы появиться высокий человек с мёртвыми глазами, полными разве что меланхолии.       За раздумьями Эйлин едва успела заметить, как засыпает, после чего усилием воли заставила себя очнуться… чтобы чуть не упасть с высокого стула от резкого и громкого удара в дверь.       После второго удара дверь загудела, а Эйлин только успела вернуть равновесие и схватиться за рукоять арбалета. Эльфийка занервничала — сражаться было не впервой, в том числе в замкнутых пространствах, но… в её таверну ещё ни разу не пытались вот резко ломиться. Да и было бы зачем, дверь ведь совсем недавно чинили, а засова нет!       Третий удар — дверь распахнулась, а Эйлин, немного замешкавшись, всё же подняла оружие. Было от чего замешкаться — из-за дверного косяка струился яркий, похожий на дневной свет. Короткая мысль — «на дворе же ночь давно», и Эйлин нажала на спуск как только в проёме появился силуэт. Ещё одна короткая мысль — «кто бы не ломился внутрь — это не к добру, потом разберусь».       Болт даже не успел засвистеть, прежде чем с глухим стуком влетел примерно в центр силуэта. Тот покачнулся, но ни падать, ни стонать от боли явно не собирался, хотя арбалет Эйлин без вопросов и нареканий пробивал латный нагрудник…       Ещё пара секунд, и пока эльфийка судорожно пыталась перезарядить самострел, дверь в таверну закрылась, и яркий свет погас. Эйлин подняла взгляд, а затем и наконец-то заряженный арбалет — в полутьме таверны силуэт стал еще менее четким, но зрение эльфийки сумело нащупать основные детали. — Роскошно… — печальным, но знакомым голосом прогудел человек и сделал шаг вперёд.       Эйлин с нервным вздохом опустила оружие на стойку и покачала головой. Появившийся в пятне света от канделябров Миша держит в руках большую деревянную шкатулку, в стенке которой торчит арбалетный болт. Мужчина выглядит разве что расстроенным, а не напуганным до смерти. — Во имя Богов, зачем вы так сильно били в дверь?! — воскликнула Эйлин, убрав болт с жёлоба и осторожно снимая арбалет с боевого взвода. — Дверь заклинила, такое бывает — иногда приходится чуть ли не плечом выбивать, — меланхолично ответил Миша, продолжая разглядывать пробитый едва ли не на вылет ящик. — Чепуха! — уверенно заявила Эйлин. — Буквально на днях обтесали и петли смазали, она даже без скрипа теперь открывается. — Да? — поднял растерянный взгляд Миша, а затем огляделся вокруг.       Эйлин поняла, что гость был настолько глубоко в своих мыслях, что только сейчас понял, где очутился. Как обычно, его это совершенно не смутило — Миша только покачал головой, а затем направился к стойке. Он поставил шкатулку на стул рядом с собой, затем положил руки на стойку и поднял на Эйлин точно такой же меланхоличный взгляд. — Вас совсем не тревожит, что только вы чуть не получили арбалетную стрелу в грудь? — осторожно спросила эльфийка, на что Миша только пожал плечами, а затем поставил ящик на стойку. — Только из-за шкатулки переживаю, — вздохнул Миша, а затем покачал головой: — Извини, что напугал — видимо, этот прикол с дверьми меня теперь будет преследовать где угодно, а не на… работе, скажем так.       Эйлин не стала уточнять, что за «работу» выполняет один из её любимых посетителей, а только спросила: — А откуда сейчас вы попали ко мне в гости? — Я был дома, — просто ответил Миша, пытаясь отщёлкнуть латунные замки. — Шёл в комнату, где посвободнее — поупражняться, чтобы навыки не заржавели.       Только сейчас Эйлин обратила внимание, во что одет ее гость — свободные штаны из крепкой парусины темно-синего цвета и тёплая серая вязаная кофта с высоким горлом. Из-под поношенного кожаного фартука едва можно рассмотреть узор — видно только белую голову оленя. Но и сам фартук хорош — с нашитыми карманами, куда запросто можно отложить ненужный в данный момент… инструмент.       Спустя секунду заклинившие замки отщёлкнулись, и Миша поднял крышку. Внутри ящика, вместо ожидаемых приспособлений пыточных дел мастера оказались… ну, тоже очень острые железяки, однако ни следов крови, ни других характерных признаков орудия пытки на них и внутри ящика нет — только арбалетный болт торчит из зелёного бархата обивки. Без сомнения — в руках у Миши достаточно дорогая вещь. Они достал из крепления что-то похожее на кусачки и покрутил ящик в разные стороны, думая, откуда подступиться к древку болта. — Простите, из-за яркого света вас совсем не рассмотрела, — повинилась Эйлин, испуг и гнев которой уступил искреннему раскаянию. — Думаете, просто достать не получится? — Неа… — протянул Миша, — под хорошим углом вошло, да и наконечник у тебя вон какой! На вепрей ходишь со своим карамультуком?       Эйлин пропустила мимо длинных ушей незнакомое слово, решив, что на родном языке Миши так называются арбалеты, и со смешком ответила: — На самую разную дичь… — …как копытную, так и двуногую, — кивнул Миша, закончив за эльфийку мысль и с резким хрустом перекусив древко болта.       Бархат обивки в месте попадания испорчен, впрочем, Миша явно переживает не за целостность шкатулки — за инструменты. Он заботливо разложил их на стойке, проверив, не повредилась ли на каком-то из ножей и других приспособлений рукоять. К счастью, все инструменты оказались целы — болт хоть и влетел под опасным углом, но Эйлин попала ровнехонько в центр, где не было ничего существенного. Кроме очевидно дорогого дерева и бархата.       Затем Миша поставил на стол очевидно недоделанный, но вполне узнаваемый предмет — деревянную свистульку в форме птицы. Да какой: несмотря на отсутствие краски, только по прилежно выструганным перьям и их форме можно догадаться, что прототип этой птицы — феникс! Ну, или какая-то другая магическая тварь, способная одним лишь взмахом хвоста воспламенить всё вокруг. Так это Миша такое делает, а?..       Эйлин вспомнила, где видела похожие предметы — совсем это не пыточные приспособления, а инструменты плотника! Эльфийка с улыбкой вновь прокрутила в мыслях одно из теплых воспоминаний детства — как мастер Йорре стружка за стружкой снимал лишний объем с очередного лука. Хоть сама Эйлин и не пошла по его стезе, но мастер Йорре никогда не возражал против того, чтобы в его мастерской сопливая девчонка отлынивала от работы… — Ммм… — протянул Миша, немного зевнув и оглядевшись. — А у тебя сегодня тихо. — Сильные морозы на дворе, — пожала плечами Эйлин, хоть и не без сожаления. — К тому же поздняя ночь. Мы не закрываемся — порой бывает, что забредают путники даже в час волка… вот как вы, например.       Миша улыбнулся, а затем вновь огляделся и потянул воздух своим большим носом. — А, вы наверное хотели бы перекусить? — опомнилась Эйлин, и хотела было крикнуть поварятам, но мгновенно вспомнила, что сама отправила их спать. — Печь ещё теплая, но придется подождать… — Подожду, торопиться в моём положении совсем некуда, — кивнул Миша, а затем виновато почесал затылок. — Вот только платить мне нечем. Не думаю, что здесь будут принимать наши бумажки… а если я сейчас схожу за заначкой, то совершенно необязательно, что смогу вернуться.       Миша показал большим пальцем на входную дверь за спиной.       То количество драгоценных и полудрагоценных камней, которое Миша занёс в кассу в свои прошлые посещения, уже гарантирует ему минимум годовой бесплатный стол. Но Эйлин удержалась от того, чтобы сказать об этом прямо. Эльфийка заметила, что этой ночью Миша выглядит ещё более подавленным, чем обычно — думая, как бы это исправить, она мельком огляделась, но почти сразу остановила взгляд на арбалете. А затем глянула на заготовку огненной птички-свистульки.       В светлой эльфийской голове быстро созрела неожиданная даже для самой Эйлин идея. — Могу предположить, что эти инструменты для вас… бесценны? — спросила Эйлин, вернувшись за стойку. — На тарелку супа точно обменивать не буду, — неправильно понял её Миша, в ответ на что Эйлин рассмеялась: — Что вы, что вы… я предлагаю другого рода обмен, — она подняла из-под стойки разряженный арбалет и бережно протянула его рукоятью вперёд. — Я ведь правильно поняла, что вам знакомо мастерство плотника? — Верно, — всё ещё недоверчиво ответил Миша, посмотрел на арбалет, а затем усмехнулся: — А не страшно доверять такой тонкий… инструмент малознакомому человеку? — Раз вы с одного взгляда поняли, что мой арбалет сделан на заказ — у меня нет причин сомневаться в ваших навыках, — сделала игривый полупоклон Эйлин, а затем обернулась и направилась к кухне, напоследок бросив через плечо: — Тем более, что вы не хотите, чтобы ваши навыки ржавели…       Даже не оглядываясь Эйлин легко почувствовала, как неизбывная тоска и уныние почти мгновенно покинули Мишу — для этого даже не надо было смотреть в его мёртвые глаза. Пока эльфийка закинула дрова и вновь разожгла печь, пока обваляла в панировочных сухарях фарш и запарила рис, а затем, вне обычной легкой безалаберности, очень постаралась приготовить как следует — прошло немало времени. Так что когда перед Мишей на стойке появилось блюдо, способное вызвать у того ностальгические слезы, он уже завершал свою часть сделки. — Почти… готово… — пробубнил мужчина под нос, а затем снял с глаза небольшую лупу-монокль и поднял взгляд на Эйлин. — Ну-ка…       Миша поднял один из инструментов, зажав его в пальцах подобно тому, как держат художники-портретисты кисти. Эйлин даже немного смутилась — её ещё никто никогда не рисовал. Но эльфийка быстро сообразила, что на рукояти арбалета нет столько места, чтобы сделать портрет. Эйлин сознательно не вглядывалась в работу Миши, чтобы не портить впечатление от готового результата — и не зря: спустя ещё несколько минут мужчина поднял в руках арбалет, а Эйлин разожгла лампу ярче, чтобы рассмотреть получше.       Рукоять, на конце заключенная в бронзовое навершие, обзавелась необычным украшением — вместо гладкой и иногда скользкой во время дождя, поверхность стала похожа чешую рыбы… хотя нет, скорее змеи! Взявшись за неё, Эйлин не успела опомниться, как Миша попытался дёрнуть арбалет на себя — но чешуйки плотно впились в кожу ладони ещё до того, как эльфийка успела отреагировать. — Как… интересно! — воскликнула Эйлин, когда Миша с ухмылкой отпустил арбалет, и эльфийка заметила, что на ложе под жёлобом появилась та же «чешуя».       А позади жёлоба, сразу за спуском, появилась… Эйлин сначала даже не поверила глазам. Она поставила арбалет на стойку и поднесла лампу поближе, чтобы лучше рассмотреть изображение драконьей головы. Даже в таком, не крашенном и не лакированном облике, лицо древнего змея выглядит угрожающим, как будто он вот-вот вырвется на свободу и стрелой полетит сжигать всё адским пламенем. Стрелой, ха?..       Эйлин не сразу заметила, зачарованно глядя на изображение головы дракона, что его пасть смотрит ровно в ту же сторону, что и жёлоб для арбалетных болтов — как будто дракон плюётся этими болтами. — Вот это… да… — на что-то большее у Эйлин не хватило дыхания. — Рад, что тебе понравилось, — довольно хмыкнул Миша, убирая в шкатулку инструменты. — Проверь, не изменился ли баланс?       Эйлин только кивнула, выудила из-под стойки новенький болт, натянула и вложила его в жёлоб. Миша верно подметил: такая тонкая настройка, как у арбалета Эйлин, заметно изменилась — вес сместился вперёд, о чем она сразу сказала Мише. Тот принял разряженное оружие, достал из шкатулки другой нож и сделал несколько декоративных насечек у самой крестовины. Эйлин заметила, что Миша закрывал глаза, когда нож срезал малюсенькие чешуйки красного дерева — как будто он больше ориентировался не на зрение, а на иные ощущения.       После правки, Эйлин вновь примерилась, и теперь арбалет лежал в руках точно так же верно, как после изготовления изначальным мастером. Миша только вытер пот со лба, а затем вновь довольно улыбнулся. Его глаза светились редким живым цветом, так что Эйлин уверенно поставила себе высшую оценку — но молча. — Волшебная работа, — наконец сказала она, завершив осмотр оружия. — Будем лакировать? — спросил Миша, выудив из кармана на фартуке флакон из незнакомого прозрачного материала и набор кистей. — Что вы! Сохнуть ведь будет три дня! — запротестовала Эйлин, но Миша с ухмылкой отвинтил крышку возразил: — Не больше нескольких часов, я профессионал! — Погодите-погодите, — смеясь запротестовала Эйлин, — сначала хоть поешьте! — А, то есть ужин я заслужил? — усмехнулся Миша, взяв у Эйлин ложку и нож. — Хоть бесплатно столоваться у нас можете теперь каждый раз, как заходите в гости, — с почти чистой совестью объявила Эйлин.       Когда Миша доел, а Эйлин добавила масла в фонари, он попросил пару подставок и принялся лакировать рукоять и ложе арбалета. Эйлин с удивлением покачала головой — мужчина не соврал, и нанесенный в несколько слоёв лак начинал на глазах засыхать, придавая красному дереву легкий янтарный оттенок. — Ну вот, теперь несколько часов мы будем беззащитны, — шутя отметила Эйлин, унеся арбалет быстрее сушиться на кухню к печи. — Кто тебе такое сказал? — удивился Миша, а Эйлин вдруг поняла, что сделал он это картинно.       Миша, не меняя позы, чуть приподнял левую ногу, а потом резким взмахом поймал появившийся как будто из ниоткуда меч в ножнах. Серебристый металлический прибор глухо звякнул, когда пальцы Миши сомкнулись на ножнах, а в лицо Эйлин вдруг как будто впились сотни маленьких иголочек, от чего та оцепенела на мгновение. — Мы со «Злюкой» тебя в обиду не дадим, — меланхолично произнёс Миша, вынимая клинок из ножен.       Наваждение схлынуло, и Эйлин рассмотрела оружие, которое Миша положил себе на колени. На вид — вроде длинной, немного изогнутой сабли, неброского вида. Из необычного — только рукоять без каких-либо защитных дужек, с навершием, отдалённо похожим на голову орла.        — Вы из тех, кто предпочитает давать оружию имя? — снисходительно улыбнулась Эйлин, про себя борясь с удивлением и немного страшась той бешеной ненависти, которой чуть ли не пахла сабля на коленях своего хозяина. — Не я дал это имя, — покачал головой Миша, глаза которого вновь потеряли всякий блеск и яркость. — Как и этот премилый ящик не я сам себе подарил.       Как и пообещал, Миша дождался сушки лака на арбалете Эйлин, пересев к камину и беззвучно глядя в отблески пламени. Эльфийка восприняла это с некоторой досадой, но, немного подумав, признала ничью в этом «раунде».