Признание (Джил/Лео)

Признаться в чувствах всегда сложно. Особенно если вы с этим человеком уже семья, несколько лет живёте под одной крышей и воспитывайте не общего ребёнка, который всё больше становится похожим на него. Не внешне. Внешне Элайджа — копия Эми. И самой Джиллиан, конечно, ведь они с Эми были сёстрами-близнецами. «Были»… Такое горькое слово. Они всегда будут сёстрами, пусть Эми уже нет среди живых. У Элайджи непослушные золотые волосы и зелёные глаза с застывшим в них серьёзным выражением, как у его биологического отца. Оттуда же красная прядка в его чёлке. Вечное напоминание. В особенно тяжёлые дни Джил хочется выжечь её, вырезать намёртво. Слишком больно от цепочки воспоминаний: Оливер. Эми. Смерть. Месть, обернувшаяся горем для неё самой. Элайджа — плод этого горя и мести. Вечное свидетельство о самом мерзком её поступке. Даже череде поступков. Опьяненный ядовитыми травами Оливер, сломленный и почти изнасилованный ею. Сломленный, потому что формально он многое сделала сам, но от этого её вина ничуть не меньше. Ей противно от самой себя. Как она могла пойти на такое? Как такая мысль вообще могла прийти в голову? Она знала, что не боится смерти, но боится секса. Вот и решила отомстить ему именно так. Попытка избавиться от ребёнка. То, насколько это ужасно, она поняла намного позже. Джиллиан стояла на краю небольшой пристройки и смотрела вниз. Теперь расстояние в несколько метров до земли казалось пугающе огромным. Перед ней будто разверзлась пропасть. В переносном смысле в её жизни всё так и было — смерть сестры, ребёнок от нелюбимого человека. «Нет, ещё не ребёнок, — убеждала она себя. — Срок слишком маленький. Нужно поскорее избавиться от этого. А если сама умру… так даже лучше». Вдруг кто-то крепко обнял её со спины. — Что это ты тут делаешь? — раздался над ухом голос Лео. — А хотя я знаю. От ребёнка избавиться хочешь. Не выйдет — я не позволю! — Откуда ты знаешь? — спросила она пересохшими губами. — Тебе Оливер сказал? Оливер не знал про ребёнка, но вполне мог догадаться. — Нет, Господь. Она не верила в Господа после всего, что случилось, но от его слов разрыдалась. Потом выяснилось, что Лео приснился пророческий сон. Нет, он не знал всех деталей. Лишь то, что она беременна и хочет покончитть с этим. — Ни о чём не беспокойся. Я стану ему отцом. Я сам воспитаю его, обещаю! И Лукас с Диной помогут. Я всем могу сказать, что я отец, хочешь? — сказал человек, которого она не особо любила, который тоже был отчасти виновен в смерти Эми. — Ну, скажи, — равнодушно бросила она. Она была уверена, что это пустые слова. У него ведь уже есть возлюбленная. Не бросит же он её ради какого-то непонятного ребёнка. Да и разве ложь — не грех? Но Джиллиан ошибалась. Она сразу же отвёл её на Мельницу и с порога заявил Лукасу: — Джиллиан беременна и теперь будет жить здесь. — Что? — Лукас сначала покраснел, затем побледнел. — Вы что натворили?! Вы в своём уме вообще?! И почему Джиллиан? Ты же вроде с Вио встречался. — Ну, так получилось, — Лео отвёл взгляд и повёл плечами, что вполне можно было принять за стыд. — Не могу же я теперь бросить её с ребёнком. Это я во всём виноват, не ругай её. Ей теперь нельзя волноваться. — Конечно, нельзя, — за спиной Лукаса возникла хрупкая фигура его жены, Дины. Это они впервые нарушили правило о недопустимости секса на Пруду и родили ребёнка. — Заходи, Джиллиан, не стесняйся. Будешь чай с печеньем? Вот так, грубыми руками Лео, решилась её судьба. — Как назовешь его? — спросил Лео, укачивая новорождённого мальчика. Он осваивался с ним быстрее, чем новоиспеченная мать. — А ты бы как назвал? — спросила Джил, которая не особо задумывалась над этим вопросом. — Элайджа, в честь пророка. Это форма имени Илия. — Значит, будет Элайджа. — Уверена? Всё-таки ты мать. Ты родила его, столько усилий потратила. — Уверена. Он родился только благодаря тебе, ты больше всех его хотел. А я, честно говоря, и сейчас не чувствую к нему чего-то… такого, — Джиллиан приложила руку к груди. — Несмотря на то, что кормлю его. Я это делаю, потому что надо, да и жалко его. Он такой красный, некрасивый. Наверное, я плохая мать. — Ты дала ему жизнь, это главное. Этого более, чем достаточно. Влюблённость была неизбежна. Он, не будучи виновным, разделил с ней все тяготы её «греха» в глазах сопротивления. Он всегда был рядом. Он действительно стал отцом её ребёнка, в конце концов. Но осознала эту влюблённость она далеко не сразу. В Неверленде было не до нежностей. После, во время адаптации в мире людей — тоже. Джиллиан казалось, что она в принципе не хочет отношений после того, что сделала с Оливером. Она думала, что травмирует его, но в итоге травмировала и себя. Первые звоночки — трепет во время фиктивного поцелуя на регистрации их с Лео брака. Поиск его прикосновений, желание чаще быть рядом. Понимание, что он один из самых важных людей в её жизни не только из-за заботы о ребёнке. Эти чувства, действия, вся их совместная жизнь были большим, чем мимолётной влюблённостью. Пожалуй, это можно назвать глубокой и прочной привязанностью. Но чувствует ли он то же самое? Он как будто не воспринимает её, как женщину, да и в целом ему не нужны отношения. Только Господь и пророк. Элайджа вслед за ним повторяет цитаты из Библии, его движения, его поступки. Джиллиан в воспитание особо не вмешивается. Даже рада, что может переложить это бремя на другого человека. Ну не мать она, к детям никогда не стремилась. Даже в детстве с малышами больше возилась её сестра. А Лео детей любит. Ему только дай кого-нибудь повоспитывать. И если они будут вместе, он наверняка захочет общего ребёнка. Что ж, она готова и на это ради него. Остаётся признаться в чувствах. Впрочем, зачем формальности, они давно живут вместе, даже семья по документам. Может, просто под вечер выпить для смелости, заявиться к нему в сексуальном белье и всё выложить? О близости с ним она давно мечтает. Нет, это будет давлением на него. Да и сможет ли она внятно объясниться? Язык у неё хорошо подвешен, но в любовных вопросах теряются даже бывалые смельчаки. Письмо! Да, она напишет ему письмо, где всё-всё расскажет: и про Эми, и про Оливера, про все свои страхи и сомнения, выразит любовь и благодарность.

***

Джиллиан дрожащей рукой подаёт ему исписанные листы бумаги. — Это письмо. От меня. Ответь, как будешь готов. Необязательно писать, можно просто словами. В смысле, вслух. — Хорошо, — он кивает и поджимает губы, что выдаёт его тревогу. Пока он читает, Джиллиан меряет шагами комнату, искоса наблюдая за сменой эмоций на его лице. Наконец, он откладывает листы в сторону. — Я тоже тебя люблю, — уверенно говорит он. — Даже несмотря на то, что я сделала с Оливером? — Да. Ты уже много раз раскаялась в этом. Господь простил тебя, и я тоже прощаю. — Спасибо… — Готов стать тебе настоящим мужем, — он неловко целует её в висок. — Это можно сделать прямо сегодня, — Джиллиан хитро улыбается и увлекает его в более страстный поцелуй.