Прости меня, моя любовь (Лео/Вайолет/Пепе)

Вио и Лео стояли в лесу напротив друг друга. Впервые с тех пор, как на Пруду прогремела новость о беременности Джиллиан. Теперь Вио знала правду. Джиллиан ей всё рассказала, туманно бросив в начале: «Хоть один грех с души сниму». История звучала невероятна, но Вио поверила. Элайджа тому доказательство. Он становился подозрительно похожим на Оливера. Красную прядку в белых волосах ни с чем не перепутаешь. Впервые с их расставания Виолетта не испытывала к Лео ненависти. Это чувство как рукой сняло. Разжалась тяжёлая рука, каменной хваткой сдавившая её сердце, и Вио наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Какой же свободной она себя ощутила! Она ненавидела всё, связанное с ним. Джиллиан, их сына, даже Риту. Вио задевало, что Рита продолжала общаться с ним после его мерзкого поступка. Она устроила ей скандал, дала пощёчину и сказала, что больше не хочет её видеть. Так она потеряла не только парня, но и сестру. У неё никого не осталось, поэтому она и сблизилась с Пепе. Она жаждала мести. Ей хотелось, чтобы Лео ощутил настолько же сильную боль. Однажды она пришла на Мельницу будто бы проведать семью Лукаса и, улучив момент, вошла в комнату Лео и Джил. Непутёвая мать дрыхла, а отец куда-то отлучился. Что Джил не особо хорошо выполняет родительские обязанности, заметили все. Она без дела шлялась по Пруду, в то время как ребенком занимались Лео и семья Лукаса. По этому поводу Вио испытывала злобное удовлетворение. Она знала, что для Лео очень важен ребёнок. Это выяснилось во время скандала по поводу факта измены, когда Вио в порыве ярости пожелала ребёнку смерти. Лео был уничтожен. Стоял перед ней и растерянно моргал. Она с жадным удовольствием заметила блеск слёз в его глазах. — Ты можешь что угодно говорить про меня и Джил, но ребёнок… он ни в чём не виноват! Вио беспрепятственно подошла к низенько детской кроватке, которую изначально вырезал Лукас для своего сына. Элайджа был слишком мал, чтобы определить, на кого из родителей он похож. Вио лишь отметила светлые волосы, как у Джил. А от Лео ничего. Этот факт её порадовал, ведь он наверняка расстроен этим обстоятельством. Она смотрела на это гадкое порождение измены, искалечевшее ей жизнь, и не находила в себе силы что-то сделать с ним. «В какой-то степени он тоже жертва ситуации», — думала она, глядя на мирно сопящего младенца. Должно быть, почувствовав её взгляд, он проснулся и заревел. Тупая дура Джиллиан и не думала вставать. Вио потянулась к кроватке и тут в комнату вбежал Лео. — Не смей!.. — с порога закричал он и оттолкнул её. Она больно впечаталась в стену. — Не собиралась я ничего делать твоему ублюдку, придурок! Лео взял ребёнка на руки и принялся укачивать. — А ты, Джил, почему спишь? Тебе что ли всё равно? — Может, потому что я кормила его всю ночь? Вио была счастлива лицезреть их ссору и боль в его глазах. Пофиг, что это извращённое, неправильное счастье. Но теперь всё позади. Она свободна от ненависти. — Спасибо, что пришла. Я очень рад тебя видеть. — Я тоже, — вот уж не думала, что когда-нибудь скажет это снова. — Прости меня. Знаю, эти слова… они не сотрут твою боль. Я очень виноват перед тобой. Я должен был как-то намекнуть тебе на правду. — Я уже не сержусь. Больше не хочу тратить на это свою энергию. Понимаю, ситуация у тебя была и в самом деле сложная. — А раньше сказать нельзя было? — возмущённо спросила она у Джиллиан. — Я все эти месяцы жила как в аду! Тебя до этого совесть не мучила? — Не мучила. Прозвучит грубо, но тогда мне было всё равно. У меня убили сестру, я забеременела от… в общем, у нас с Оливером были крайне сложные отношения, и я думала избавиться от ребёнка. И тут вдруг объявился Лео. Человек, который по сути мне вообще никто, которого я тоже винила в смерти Эми. Он наобещал всего и сразу, что станет отцом ребёнку. Мне было интересно, как долго он продержится. Он продержался до конца, приняв все тяготы несправедливого поношения. Между любовью и жизнью чужого ребёнка он выбрал жизнь ребёнка. Странный неочевидный выбор. Кто бы ещё так поступил?.. — Ты святой, поэтому с тобой так сложно, — задумчиво сказала Вио. Вспомнилось странное слово «юродивый». Да, он и в самом деле такой, немного не от мира сего, но именно это она в нём и любила. Он не свят в поверхностном понимании, неидеальный, небезгрешный, но его логика противоположна логике земной. Он видит только Господа. Всего остального для него не существует. — Да ты что, какой я святой! Сплошные грехи. Тебя вон как обидел. Возникла пауза. — Я рад, что ты нашла любовь. Пепе хороший человек. Искренне желаю вам счастья! — Я тоже искренне желаю счастья тебе и Джил. Раньше я злилась на вас, но теперь это в прошлом. — Между нами ничего нет, — сказал он, будто извиняясь. — Я не воспринимаю её как женщину. Иногда мне кажется, что она мой второй ребёнок. Столько горя она хлебнула. Мне иногда кажется, что у них с Оливером всё было не совсем по согласию. Возможно, поэтому она и не хотела ребёнка. Я не виню её, не осуждаю. Считаю, ей пока рано заводить отношения с кем-либо. Ей бы отойти от всего этого. — Если Оливер и в самом деле совершил насилие над ней, он должен понести наказание! По своим же законам. — Да, но факт насилия ещё подтвердить надо, а Джиллиан этого как будто бы не хочет. А я не хочу давить на неё. Они вновь замолчали. — Знаешь, я хотел сказать, что… — он смотрел в землю и будто сомневался, но вдруг поднял взгляд, полный нежности и боли, — что всё ещё люблю тебя. Я понимаю, что мы уже не сможем быть вместе. У меня ребёнок и Джил, у тебя любимый человек, который был рядом с самый сложный момент, вытащил тебя из этого ада. Спасибо тебе за всё, что было между нами. Я был очень счастлив с тобой. И прости ещё раз. — Господь да простит тебя, — проникновенно сказала Вио, вспомнив слова матери в такие моменты, — и благословит. — И тебя да благословит Господь. Милый Леонардо. Средоточие её веры. Они одновременно расстались и воссоединились, но уже в ином, новом качестве. Она больше не чувствовала к нему ни страсти, ни влечения, ни ревности. Лишь спокойную сестринскую любовь. — Я редко молюсь, но за тебя я буду молиться. — Спасибо.