Мой арлекино

Мальчишка – арлекин, душой и сердцем скован в своё дело – озорство Подбрасывает он булавы под купал высокого как горы шапито Дистанция под телодвиженьями паяца смотрится пружинно и легко Шпрехшталмейстер нечестно заполняет арлекином перерыв, что в общем то и смехотворно, но так увы все здесь – заведено. Насколько б сильно шут – циркач не придавался горестным слезам и всякому соблазну от адского как жало шапито Его из цирка – вряд ли заберут, ведь здесь все – ясно, не быть паяцу благословленным к спасению прохожим человеком, пускай звучит все это глупо и смешно И не о чем тут в общем говорить, не подпускают даже после выступления к юному шуту, никто из посетителей не знает – почему? Как это мерзко, столь противно, тяжело Однако лишь известно об одном, что участь у парнишки - арлекино такова – навек остаться зрячим, но к сожалению – немым, как и ненужное с камина полотно… В каждой жизни по-истине счастливого ребенка были моменты воздыхания и падения, что собственно свойственно жизни любого человека. Но давайте не будем о грустном, дабы не испортить себе же настроение.

***

      Шедший по улице мальчишка яро рассматривал свой билет, устало вздыхая оттого, насколько же сильно он сил потратил на дорогу, придя как всегда – слишком рано. Его волосы ярко поблескивали золотистым цветом, а сам он был занят контроллером, пришедшим с перерыва, дабы пропустить именинника в зал, несмотря на раннее время. Одним щелчком мужчина продырявил в прямоугольной бумажонке дырочки, и тот час же отдал дырявый билет парнишке с непонятными ушами, рукой пропуская того в глубь зала. Тринадцатилетний паренек лишь кивнул контроллеру в знак благодарности и сию секунду ринулся с места, усаживаясь на свой ряд, дабы наконец отдохнуть от дороги, наслаждаясь эстетикой фактически пустого зала. Сидения освещались тусклым светом навесных ламп, а центр арены густо заливался темнотой, не выдавая при этом артистов, перешёптывающихся за ширмой, дабы проговорить их дальнейшее выступление, которое начнется буквально через пять минут.       Скучающий именинник устало почесал затылок, при этом нагло зевнув, показывая насколько сильно он не заинтересован во всех цирковых приемах и соблазнах. Габриэль давно знал, что он с детства не любил цирк, но что поделать, когда любящие тебя родители купили ему билет и с широченной улыбкой ждали, когда паренек наконец сходит в эту замечательную клоунаду. Народ потихоньку стал подтягиваться, создавая все большую шумиху, нарушая тихую атмосферу, заставив Габриэля подпереть голову рукой пока его глазенки всматривались в чьи-то неосознанно выглянувшие из-за краешка ширмы красные локоны. Издалека послышалась барабанная дробь, вызываемая ловкими руками циркового барабанщика, внемля у народа волну охов и неразборчивого шепота, к которым позднее присоединился резкий переход света со стороны зрительских мест к арене выступающих. Из-за огромнейших штор выскочил шпрехшталмейстер объявляя о первом номере, под названием ''волшебная пила Барабаса''. После громких слов ведущего на манеж выскочил молодой мужчина с застывшей на лице улыбкой. Его глаза бегло осмотрели посетителей, прожигая каждого огоньком в своем взгляде и наконец остановившись на ушастом пареньке, фокусник безбожно указал на него пальцем, громко крикнув в микрофон ведущего: — Ты, именинничек! А ну-кась выходи-ка к нам на арену! —Ошеломленный и разочарованный в том, что попался Габриэль яро раскрыл глаза, по-маленьку собирая картинку из мыслительного пазла, осознавая, что скорее всего – именно влиятельные родители заранее оповестили циркачей о прибытии эльфенка в шапито. Весь зал яро захлопал Габриэлю вслед, заставляя того отлепить свою пятую точку от сидения, аккуратно спускаясь по ступенькам, сопровождающимся ярким и до боли в глазах колким светом. Протянув свою руку в ответ ладошке мальчишки шпрехшталмейстер спустил того с последней ступени, провожая именинника к фокуснику, ожидавшему бедолагу с ужасно наточенной пилой. — А-а, зачем я вам здесь нужен? Вы хотите меня распилить? Если все-таки да то, можно мне пожалуйста, вернуться обратно? — слегка испуганный школьник затараторил, тихо и неуверенно вызывая все больший гул беглых слушков, распространившихся зрителями по всему залу. Шатен чувствовал себя трусом, пускай и не показывал как такового виду. Фокусник мило улыбнулся мальчишке и потрепав того по и так взъерошенным волосам, мягко посмеялся, хватая за его тоненький мизинчик своим огромным пальцем. Габриэль поджал заостренные ушки, наблюдая за теми до сих пор странно вылезшими из-под ширмы огненными волосами. — Не пугайся и не робей. Я уверен, мой трюк тебе очень понравится кроха. А если ты будешь смелым и продержишься молодцом, с тобой поиграют еще несколько моих товарищей, после чего мы дадим тебе кое-что сладенькое, сопровождающееся громкими аплодисментами! — акцентировав свое внимание на последних трех словах, мужчина всплеснул руками заставляя зал визжать и хлопать в ладоши, подбадривая еще больше оробевшего мальчишку. Выдохнув свой страх через легкие, Габриэль поплелся за фокусником, слушая его наставления и соблюдая все нужные правила. Шатена легкими и четкими движениями рук помощников, положили в коробку, сняв при этом заранее с глупца коричневые ботиночки в стиле - лолита, после чего именинника закрыли на замок, дабы у того не было шанса выйти отсюда. По коже пробежался табун мурашек, а люди сидящие в зале, лишь подливали в огонь масла, охая и ахая от каждого движения фокусника. Слегка седой коренастый мужичок скривился над Габриэлем так, что его половина лица скрылась под темной, мрачной тенью, с чего вдруг на миг имениннику улыбка ранее приветлевого фокусника показалась похабной и злобно ухмыляющейся, выбивая фокус глаз шатена из колеи и будто подзсазнательно принуждая мальчугана лицезреть лишь размытые силуэты, вздыхающие жуткими звуками. Пила с ужасающим скрипом прилегла к коробочке для распиливания, проезжая своим писком по чутким ушам эльфенка, вызывая у того небольшую слезинку. Хилый мужчина-фокусник, чудом умудрился распилить Габриэля буквально за пятнадцать секунд, при этом не доставив ему ни капли боли, кроме как морального давления. Публика резко замолчала, а после того как фокусник разъединил части тела мальчишки на половину, яростно закричала, вынуждая и самого Габриэля взвизгнуть толи от увиденных, разрезанных конечностей, толи от давящего звона в мутированных ушах, которые парнишка хотел закрыть, дабы не слышать больше таких воплей на своих ушках никогда. — Дядя, мне это не нравится, верните все как было, пожалуйста! — лежа в коробке взмыл бедняжка-Габриэль, умоляя соединить его обратно, и по-видимому не желая более слышать настолько громкий, для его чувствительных мембран, звук. Мужчина же лишь посмеялся и улыбнувшись парнишке, вновь потрепал его по голове, накидывая какую-то тряпку на его торс, а после соединив, начал размахивать руками, словно сумасшедший. Надоедливые людишки вновь зарокотали к сожалению для шатена, будто бы цирк то место – где необходимо шептаться, высказывая свои ненужные никому тревоги и мысли. Внезапно остановившись и впав в ступор, мужичок потупил, пялясь на тряпку которой он окутал эльфенка, а после резко дернувшись он не нарочно напугал Габриэля, заставляя того нехило так дрогнуть. Старое покрывало ударилось об дерево, выбивая из себя прогорклую пыль вследствие чего имениннику пришлось чихнуть, недовольно зажмурив свои глазки от щекотания в носу. Паренек со смешными ушами чудом очутился сидя на полу арены, сопровождаемый визгами удивленных детей и аплодисментами довольных взрослых. Заприметив поблизости свои охровые ботиночки, шатен вмиг подскочил на ноги, жалея о содеянном после того как его разум помутился, заставляя мальчугана вздрогнуть и вновь плюхнуться на ягодицы. Старая, дряхлая ладонь перехватила молодую и почувствовав тепло на своей руке, Габриэль вздрогнул посмотрев на виновника страха, которым оказался старый фокусник, склонившийся с шёпотом к ушку эльфенка: — Габриэль, за ширмой тебя ожидает один приятный подарок. Беги к нему скорее. И Как только старый, сиплый мужичок приподнял парня на ноги, шатен тот час же помчался за бардовые шторы, выжидая названный фокусником подарок, но пока что не увидел ничего, кроме грустившего мальчика, похожего на ровесника Габриэля, по возрасту на вид лет тринадцати. Паренек, с неестественными волосами цвета красной, свежей клубники заприметив эльфенка тот час же натянул улыбку до ушей, подбегая к удивленному шатену. Он был одет в красно-черный слитный костюм с двумя круглыми пуговичками на груди и в зоне солнечного сплетения. На ногах были натянуты белые чешки, а на шее такая же как и обувка молочная, белоснежная горгера с бусинками на конце, походившими на чистый жемчуг. Лицо его уже было полностью белоснежным, по-видимому приготовленным к будущему гриму. Обтягивающее трико и миловидное, воистину детское личико смутило парнишку шатена, заставляя напрочь забыть о знаменательной дате и посмотреть ''шуту'' за спину. Вдали виднелся парфюмерный столик на котором располагались некоторые косметические приборы и пара отличных друг от друга перчаток. Сам же паренек с красными, взъершенными неопрятно к верху локонами вдруг дернулся, приподнимая свою правую, слегка пухлую ручку. Размыкая свои пальчики, ''огонек'' встрепенулся еще раз и наконец слегонца посмеявшись помахал собеседнику напротив в приветствие. Ничегошеньки не понимая, эльф непроизвольно повторяет жест паренька стоящего в параллели от него, недоверчиво приподнимая обе брови при этом прикрыв свои широкие глазенки. После приветствия между парнишками произошла неловкая пауза, которую разрушил до боли любопытный Габриэль, желающий узнать о таинственном незнакомце как можно больше: — Привет… Я Габриэль, а как тебя зовут? И что ты тут делаешь? В ответ эльфенок лишь получил небольшое переминание рук от кареглазого мальчишки, а после минуты напрягающего молчания вновь улыбнувшийся Голливудской улыбкой арлекино юрко за дрыгался, тыкая своими указательными пальчиками в сторону плаката с надписью ''С днем рождения дорогой сыночек''. От начирканных на огромнейшем формате бумаги букв, Габриэлю внезапно резко стало тошно и невыносимо, из-за чего паренек по мере быстрой смены своих эмоций ударил тыльной стороной руки себе по лбу. — Ох, отец и матушка… Стоило догадаться… Шатен безразлично отвернулся от плаката, продолжая прожигать взглядом своего ''союзника по недопониманию'' глазея на ближнего беспризорно, оглядывая каждую волосинку ''молчаливого'' со всех сторон. Ничего не сознающий арлекино будто невидимка подполз к пареньку, выше него самого примерно на пять сантиметров и без особых усилий подергав того за край свитшота сделал недоумевающее лицо, указывая почемучке на то, что он его якобы « Не понял. Не воспринял реакцию паренька правильно » требуя при этом от именинника ''пояснительной бригады''. Эльф же на все мольбы ''шута'' лишь грубы отдернул его руку, лягнув ''огонька'' своим плечом. Кареглазый арлекино бурно отреагировал на холод со стороны ''приятеля'' и будто загнанная в угол псина, поджавши хвост, зачесал свои ладони, опуская свой взгляд в пол и не смея по-видимому что-то еще спрашивать у нелестного паренька. — Послушай-ка сюда, ты даже не удосужился ни разу сказать мне хотя бы как тебя зовут, а уже спрашиваешь такие личные вещи? Ты думаешь я тебе отвечу? Я не люблю свои дни рождения! Они мне надоели! Еще и родители, они специально устраивают мне такие дни моего рождения, где я ощущаю себя будто бы в яслях… Ну вот скажи мне, зачем меня приводят в цирк? Я что, дите малое? А хотя ладно, забей. Ты все равно ведь молчишь как рыба и ничего мне не можешь сказать в ответ. Интересно всегда ль ты ведешь себя как амеба? Если да то как же ты, бедолага выживаешь? — высказав все что ''наболело'', эльфенок складывает руки на груди, недовольно поморщившись от вида паренька. Спустя минут 10 пребывания шатена за пределами цирковой арены, Габриэлю хватило времени осмотреть неотесанного мальчика полностью. Его абсолютно ничего не привлекло в арлекино. Ни эти бездонные, карие как сладкий, молочный шоколад глазенки показавшиеся шатену обычной, грязной лужей, ни пухлые щечки, делающие ''шута'' по-мнению эльфа слишком упитанным, ни огненные волосы вечно стремящиеся ввысь, складывающие у Габриэля мысли об отсутствии в ''огоньке'' чувства вкуса и стиля. Непричесанный, весь перепачкавшийся в магниевом порошке, в смехотворном костюме – все это вызвало у парнишки лишь чувство отвращения и неоправданного ожидания после столь долгого ''осмотра'' новоиспеченной персоны. Уже было отвернувшись от ''низкорослого'' и ''низко родного'' мальчугана, эльфенка отдергивают за плечо, после чего тот снова обернувшись встречается взглядами с вплотную подошедшим, простодушным мальчиком. Красноволосый парнишка ни капли не злясь на своего бестактного ''товарища'' еле соприкасается с ровесником, имевшим слегка позолоченные волосы носиками, протягивая тому в своей пухловатой ладошке конфетку, видя насколько сильно расстроился именинник, дабы поднять тому настроение. Нехотя эльф доверчиво тянется за сладостью, но ее тут же подбрасывает арлекино, задорно улыбаясь и как-то по-детски излучая чрезмерное счастье, начиная какую-то слабо ощутимую игру. — Пф, ну и ладно. Больно нужна была мне твоя конфета. И вообще, я сладкое не люблю, наверное… Или просто не столь сильно люблю? Неважно в общем! Я пошел обратно— поставив жирную точку почемучка чувствует, как расстраивается маленький акробат, желающий поиграть со своим ровесником. Чуть приподняв уголки губ от данного зрелища, шатен резко опускает ухмылку в ''небо'' охватывая себя шоком от действий наглого, бесстыжего мальчишки. Красноволосый резко и крайне ехидно улыбается, без разрешения выхватывая некую вещь из кармана маленького эльфа. Из брюк шатена был украден довольно дорогой телефон, после чего мобильник переместился в вспотевшую ладошку арлекино. — Хэй, верни немедленно! Этот телефон огромных денег стоит! Последняя модель, знаешь каким трудом мне он достался?! А ну живо верни красный бес! — срываясь на игривого ''шута'', шатен буквально рвет свою глотку, пытаясь отнять у парня ниже свой мобильник. Арлекино не перестает веселиться, желая позабавить своего гостя в следствии чего ему приходят в голову страшные для Гаэля и крутые для самого себя мысли. Поразмыслив все преимущества и недостатки ''соперника'' красноволосый решается удивить юношу новыми, отточенными кровью и потом трюки. Неаккуратно следя за чужой, дорогущей вещью, мальчонка-акробат стискивает телефон в зубах, проделывая первый из сногсшибательных, ловких ''номеров'', требующих сноровки. Фляг, кувырок и прыткие развороты – были слишком очевидной помехой для цели Габриэля – забрать свой заветный смартфон. Несмотря на свою небольшую, еле заметную избыточность веса красноволосый юрко крутился вокруг эльфенка, играясь с ним вдоволь, при этом даже не догадываясь, что эльфу сейчас вообще не до смеха и он питает в себе чувства злости и отчаяния. Гибкость юноши-акробата подвела его при выполнении очередного фляга. Не рассчитав свой вес и набранную силу арлекино юрко перепрыгнул через голову Габриэля, но к сожалению, красноволосый не учел, что паренек может быть довольно ловок и когда ''шут'' был схвачен за ногу волосы в полете, его тело тот час же неудачно приземлилось с ''небес на землю'' не так как было положено. В процессе падения его шатающиеся от порчи трюка и страха ножки соскользнули после соприкосновения с полом, в результате чего послышался небольшой хруст пострадавшей ступни, а сам акробат болезненно зашипел от боли, хватаясь за ушибленное место. Телефон из пространства зубов переместился в руки, а сам кареглазый еле как встал, после чего тот час же получил по-мнению шатена ''заслуженное''. Острый локоть эльфенка влетел в лицо бедного арлекино, в последствии чего ''огонек'' случайно закусил свою губу до крови, а после еще вдобавок подлетела обжигающая пощечина, заставляющая зашипеть от боли как можно сильнее по окончанию чего оскорбленный мальчишка взвыл от кармы, хватаясь ручкой за кровоточащую губу, пока его глаза наполнялись горькими ручейками. — Ты! Не отесанная деревенщина! Что ты творишь? Как смеешь ты распускать свои противные, жирные руки на мои дорогие вещи? Хочешь в полицейский участок? Верни украденное маленький сученышь, живо! А иначе еще больше получишь идиотина тупая! Не только шут, а еще и блядина поганая вдобавок… Не вернешь мне телефон сейчас же, на месте разорву! — угрожая арлекино по-полной афере, Габриэль медленно двинулся вперед, на бедного, согнувшегося паренька, на что бедолага бегло обернувшись пустился прочь забыв вернуть позаимствованное, слегка прихрамывая от полученной травмы. Шатен прикрикнув вслед беглецу вновь оскалился, срываясь с места, дабы догнать шута-прилипалу. Хромой, побитый и униженный паренек легчайше перепрыгнул маленький забор, подбегая к одной из лавочек, стоящей возле маленьких домиков, где сидела рыжеволосая девочка лет десяти. Ягодицы спешащего во всю, рыдающего страдальца примкнулись к помятым доскам и девочка оценив состояние своего друга стала утешать несчастного. Габриэль также ловко как и юноша преодолел маленький, дряхлый заборчик, подбегая к лавочке со знакомым ему ненавистником. Девчонка сидевшая на скамейке рядом с какой-то дряхлой куклой, стала поглаживать акробата по спине одной рукой перехватив его ладонь в свою. — Что тебе нужно? Это ты обидел моего мальчика? Какого черта ты тогда сюда так нагло являешься? Это место только для работников цирка! — маленькая девчушка с большими, круглыми окулярами строго посмотрела на запыхавшийся, грозный силуэт. На майке рыжеволосой неаккуратно просвечивались её собственноручно вышитые инициалы: «Николь». Оглядев эту сладкую парочку еще раз Габриэль крайне надменно и высокомерно схватил своей тонюсенькой рукой за пухлую шею красноволосого, слегка сжимая кожу до появления покраснений. Арлекино же в ответ продолжал рюмить, свободной рукой сжимая свое грязноватое трико, не смея даже глазком взглянуть на грозного эльфа, потупив свой позорный нос в пол, жадно глотая перекрытый воздух. — Отдай то, что ты благополучно спёр! А иначе я тебя на месте раздовл — не дав договорить парнишке, девочка сию же секунду вскочила со скамейки, перехватывая когтистой рукой слабую кисть руки эльфенка. — О чем ты говоришь? ''Огонечек'', ангел во плоти! Он никогда бы не стал что-либо у кого-то кра— красноволосый перебивает сорящихся людей, по-тихому протягивая нестоящий этих горьких слез и пылких перепалок телефон. Николь огорченно вздыхает, шокировано устремляя взгляд на друга, а Габриэль ехидно улыбается, сказанные слова рыжей девочки были разорваны на пополам, больше не имея смысла на существование. Юноше-арлекино жутко стыдно и обидно, из-за чего он не смея взглянуть в глаза разочарованной, верной подруге вжимается в скамейку, впиваясь когтями в самого же себя до боли. — Ой… Неужели ты и вправду что-то… Хей! Что ты делаешь! Угомонись уже грубиян! — Николь вскрикивает от того, что ее толкает шатен, желающий вернуть свою вещь. От громких звуков и неумения постоять за себя, красноволосый трясется, закрывая свое сопливое лицо свободной рукой. — Слушай сюда ты, красный олух! Еще раз ты так кому-либо сделаешь я из-под земли тебя достану, честное слово! А я то узнаю, делал ты нечто подобное или нет. И еще момент, расскажешь кому-то, что я тебя ударил, получишь вдвойне больше! Ты у меня в крови искупаешься, болван… Эй, стоять сейчас же! Что я тебе только что сказал? — испугавшись заявленных эльфенком угроз, подорвавшись с места ревущий мальчишка так и не возвращает вещь, позабыв о ней после того, как был унижен в глазах своей верной подружки. Эльф лишь вновь раздраженно вздыхает и напоследок неодобрительно посмотрев на подругу беглеца, снова пускается вдогонку за ''шутом'', возжелав поскорее заполучить нагло украденную из его же кармана вещь. На удивление погоня закончилась уж слишком быстро. Мальчишка-арлекин врезался в высокого мужчину, которому он доходил до живота. Красноволосый рыдающе плакал в объятиях силача, сжимая свои ручки на его костюме. Бедный, натерпевшийся Эль с долей страха медлительно подползает к мужчине, думая как бы начать разговор. Робость охватила тело обозленного Гаэля, из-за чего юноша лишь мог мяться, перетирая потные ладошки между собой. Узкоглазый мужчина замечает все детали на лице своего сына и странную блестящую панель в его кармане, после чего слегка отодвинув от себя мальчонку пальцем подзывает ушастого парнишку, который после данного жеста перекрестился в уме раз десять, шатаясь подходя к двоим родственникам. ''Огонек'' руками отца был повернут лицом к Элю, но не смел более смотреть в эти кофейные глаза стыдясь того, что сотворил. — А ну-ка, что произошло? Расскажи мне, пожалуйста друг мой, Данюша навряд ли расскажет мне всю ситуацию — спокойно и без агрессии отец так называемого ''Данюши'' кладет руку Габриэлю на плечо в ожидании рассказа. Эльф поделился всей слезностью истории, но единственное что шатен не учел – повествование про жгучую пощечину и удар по губе сыну этого огромного мужчины. Мальчик с глазами цвета зернистого кофе испуганно мялся, в надежде что мужчина не заметит подвоха в словах ушастого. К его же счастью красноволосый почему-то продолжал молчать, не смея даже возразить репликам и колким высказываниям паренька одетого в стиле ''лолита''. — Ох, Данте - Данте… Ой как не хорошо проказничать. Ты же знаешь, что плохо брать чужие вещи без разрешения? Хвастунишка ты мой, зачем хвастаться начал? А ну-ка пойди, извинись перед мальчиком и верни украденное. Только поторопись ладно, мне нужно спешить на подготовку к выходу, но если я уйду тебе будет легко приносить извинения? — кивая своему сыну, мужчина протягивает тому бумажку с ручкой, на что грустный плакса, изредка роняя слезки принимается писать буквально на коленке. Досада и унижение от красноволосого парня слабо передавалась, из-за чего шатен даже не смотрел на копну стоящих колом волос, но несмотря на злость и обиду ушастый интересовался, для чего акробату нужны листок и ручка? Начиркав что-то нечто грязное, орфографический неправильное и неровное печатными буквами арлекино подошел в ушастому парнише, на вытянутых руках протягивая краденный из кармана смартфон и листочек с неаккуратными надписями '' Прасти меня пажалуста я больше так нибуду'', кланяясь в знак извинения шатену чуть ли не в ноги. Мужчина убедившись в том, что его сын исправил свои ошибки, улыбнулся неизвестному ему мальчику и тот час же скрылся за поворотом. Когда отец мальчишки по имени ''Данте'' не стало в поле зрения, эльф грубо оттолкнул парня подальше от себя, выкрикнув тому на последок перед своим уходом нечто угрожающее, дабы вновь приобрести высокий статус. — Больше чтобы я тебя здесь не видел, понял? Если увижу я тебе твою же кровь по твоей наглой, воровской роже размажу, уяснил? — вглядываясь в чужие, светло-карие полные страха глазенки Габриэль дождался от Данте одобрительного кивания, после чего пошел обратно, за ширму. Идя вдоль дорог и уже подходя к долгожданным занавескам эльфенок обратил внимание, что за ним кто-то следует. Наплевав на то, что он догадывался кто столь тихо как мышка и молчаливо может топать за ним, паренек сел на пуфик, все таки лишь из любопытности взглянул на силуэт, севший за парфюмерный столик находившейся в метрах пяти от места, где восседает Габрюша. Красноволосый подросток оперся головой о свои кулаки, стараясь по-тихому пролить слезы своего отчаяния. Эльф снова на миг почувствовал раздражение, но спустя всего пару секунд почему-то сложил брови домиком, впервые сочувствуя бедному пареньку. Не веря своим же чувствам Габриэль вдруг возжелал его успокоить и ощутил на себе тяготившую его на данный момент вину. Когда он успел проникнуться чувствами к вору, укравшему его дорогой телефон? Разве должно ныть в груди от того, что ты наказал воришку, старавшегося забрать твой телефон себе? А может быть у красноволосого плаксы на то была другая причина?... Не веря своим же конечностям, в беспамятстве эльфенок встал с мягкого пуфика доверяя своему сердечку. Его ноги медленно повели тело к рыдающему ''шуту'' пока руки теребились между собой, растирая жирный, едкий пот. Через пару секунд, шатен уже стоит под боком у красноволосого арлекино и потупив пару секунд ушастый подтягивает стул поближе к мальчишке, аккуратно усаживаясь на твердое сиденье. На удивление, а после и обоюдное понимание акробат не спеша поворачивает головы в противоположную от Гаэля сторону. Стесняясь и немного страшась эльфенок плавно кладет руку на дрожащее плечо плаксы, заставляя того еще больше прежнего затрястись от страха. — Ну… И чего ты теперь плачешь? Сам ведь виноват, вещь дорогая, так еще и из кармана стащил, но признаю, было очень ловко, здорово… — посчитав, что лучшее решение на данный момент – успокоить утешающими словами, поглаживая по нервно дрожащему плечику. Нежданно для самого же себя, Габриэль почему-то старается успокоить бедного мальчика, что совсем не свойственно его высокомерной, богатой натуре. Акробат обиженно поворачивается, тыкая указательными пальчиками себе на щеку и губу, в местах где были ушибы произнося при этом протяжный звук «У-у-у-у». — Пф… Сам виноват. Нехер было лезть ко мне! Подумаешь, получил ты по морде и что с того? Ты же мальчик, а мужчины не плачут! И вообще это ты сам себе губу закусил, а не я, в этом присутствует только доля твоей вины! — вновь срываясь на мальчишку, эльфенок недовольно морщит брови, но вновь затихает после того, как замечает, что бедолага не смотрит более на него, словно покорный раб смотря себе под ноги. Совесть мученически терзает грудь Габриэля, заставляя того ощутить неприязнь к себе от плохого отношения к шуту. Мальчонка с красными, крашенными волосами что-то чиркает на скудном кусочке бумажки, а после отдает вновь заинтересованному Элю, тот час же отворачиваясь, стыдясь своих же поступков и ответов. Маленькая бумажонка отражает надпись со вновь неправильными орфографически словами. Маленький паяц хотел подружиться и найти в конце концов себе первого и пока единственного друга. Как оказалось Николь являлась его приемной сестрой, с которой дружить по-настоящему было трудно ведь маленькая девочка совсем не разделяла интересов со своим старшим, сводным братом, поэтому соответственно их дружба сводилась на нет. А также играл фактор того, что мальчишка хотел найти себе именно друга, человека того де пола что и он, дабы разделять с ним все ''мужские'' проблемы. Краденный телефон – это еще один не обдуманный самим Данте поступок, который был совершён из-за привереды Габриэля, не захотевшего отнять конфетку у паяца и тот соответственно расстроившись тем что упускает возможность поиграть и поднять ему настроение, придумывает отличный план стащить какую-либо случайную вещицу из кармана шатена, не с целью аферы и кражи, а с целью раззадорить погрустневшего именинника. Бедняжка Данте ведь не виноват, что в обширных кармашках Габриэля находился лишь один единственный телефон, согласны? — Ну-у… Вообще-то кража карается несколькими годами тюрьмы в зависимости от тяжести твоего преступления… — эльфенок униженно начинает умничать, напоминая своему ''товарищу'', что брать что-то без разрешения так еще и из карманов – называется кражей. Данте ощущая свою явную вину, поникши вырисовывает пальчиком узоры на парфюмерной столешнице, нехотя выслушивая очередные лекции о его неправоте. Миссия найти друга провалена с позорным, постыдным треском. Шатен не в силах больше ругать маленького, не пораскидавшего на тот ужасный момент мозгами, в последствии чего кареглазый нежно кладет свою ладошку на пухлую ручку мальчонки, утихомиренно поглаживая мягкую, горячую кожицу массирующими движениями. Красноволосый ровесник как-то несвойственно своему же характеру охает от прикосновения холодной руки Эля к своей вечно горячей, нервно дыша в так своему взъерошенному сердцу, а его лицо заметно становится покрасневшим, что в ходе встречи двух взглядов глуповатый Гаэль думает, что арлекино всего лишь стало стыдно или возможно жарко. — В твоём случае конечно грозит только штраф и то твоим родителям, но… Пожалуйста, не делай так больше, хорошо? Видишь же как больно иногда играет свою роль карма? — поглаживая паяца по потной ладошке, Эль успокоившись окончательно, мягко подставляет своей нежный голосок питающим звуки ушам Данте, который в этот миг не отворачивает от Габриэля своего лица, но вместо этого продолжает посрамлено опускать свои глаза, смотря на странные действия парня напротив. Не смея возражать своим же ощущениям и собственному сердцу арлекино поглаживает холодную длань шатена своим большим и самым пухлым пальчиком, вновь наглея в пределах личного пространства ровесника. Габриэль решается заполнить неловкую и столь тихую как рыба неловкую паузу, приподнимая свободной рукой личико красноволосого за подбородок большим и указательным пальцами. Данте слегка вздрагивает от действий ушастого, а когда их глаза всматриваются друг в друга нервно треплет руку эльфенка, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы отвести свой взор от парня, продолжая при этом густо краснеть от всего, что терзает чуткое сердце паяца. — Я сделал тебе очень больно не так ли? — заливаясь пунцовым цветом от осознания того, что навредил этому чуду, Гаэль стыдливо чешет свой затылок, вглядываясь в беглую мимику мальчонки напротив. Кареглазый лишь робко кивает поглаживая ушибленные места, а после от неприятных ощущений протягивает звуки ''У-у-у'' и ''М-м-м''. — Прости меня пожалуйста. Наверное, не стоило так срываться на тебе за такие несущественные ошибки… Скорее всего я просто слишком мелочный человек. Но, ты не виноват в том, что я тебя ударил. Прости меня пожалуйста… Скорее всего было слишком больно и обидно, да? — Габриэль с надеждой и разочарованием глядит в глаза напротив, краснея от того как все таки миловиден паренек со светло-карими глазами. Арлекино томно вздыхает, медленно кивая в ответ на последний вопрос Эля, мученически поглаживая румяную от удара и собственного цвета кожи щечку, больно мыча от колющего пульсирования. — Слушай, моя мама когда мне было больно, целовала меня, а-а… Может, ты хочешь чтобы я тебя поцеловал в знак прощения? — сомневаясь в своих же словах, глупый эльфенок поджимает губы, ожидая реакции парня напротив. Красноволосый снова и снова густо краснеет, распахивая свои узкие, азиатские глаза вместе с приподнятыми бровями, а также слегка приоткрывая изумленный рот. Позже одна из активных бровей приспускается и губы ранее кажущиеся такими де пухловатыми как и их обладатель, складываются в одну тонкую ниточку, поколе арлекино весь красный как рак, вызывая в сказанном шатеном некое сомнение, недоверчиво и крайне медленно закивал. Ушастый приняв ответ товарища, выдохнул в пол, набираясь сил на то, что сам же пообещал, а точнее глуповато ляпнул. Когда его пышные, коричневые реснички прикрылись, а персиковые губы поддались вперед, красноволосый паяц все больше засомневался в их действиях, не сильно отодвинув свою голову в противоположную от губ эльфа голову. И без того алое, горящие красным огнем лицо акробата выразило жуткое удивление и смущение, но противиться этим устам он больше не посмел. Когда холодные губки коснулись горячей, пухлой щечки паяца, красноволосый почувствовал жутчайший озноб и разжижающее кровь щекотание в животе. Узкие, карие глаза открылись по-максимуму насколько это вообще было возможно азиату. Руки арлекино нервно сжимали свое одеяние. Чувствуя как холодные ладони эльфенка мягко сжимали плечи пухлого юноши, красноволосый прикрыл глаза от наслаждения, при этом покусывая свою нижнюю губу, в смятении перекручивая исходы событий что сейчас может произойти. Легкий и непринужденный поцелуй в щеку длинною всего в секунд пятнадцать, казалось бы продлился целый век, в котором акробат бы точно не смог выжить при очередном касании той самой, верхней припухшей и крайне сухой губы к своей мягкой щеке, обжигая кожу своим холодом, что казалось бы невозможно. Прибрав свои руки с чужих плеч на свои коленки Габриэль нежно всмотрелся в светло-карие глазенки, непонятливо хлопающие от смущения и негодования. — Прости конечно, но в губы целоваться это как-то… Неправильно что-ли? Поэтому за губу ты уж просто прости, ладно? Давай хоть обнимемся наверное, в знак того что друг друга прощаем, как тебе идея? — от предложенного внутри живота акробата вспорхнул миллион бабочек, но все сказанные слова Габриэлем ничуть не расстроили Данте, а наоборот заставили порадоваться и бегло закивать своей головой. На немой ответ акробата эльфенок лишь широко улыбнувшись прытью прижался к красноволосому, обвивая того через плечи касаясь при этом руками спины ровесника, дабы поглаживать массирующими движениями. Арлекино от неожиданности распахнул свои глазенки и потупив пару секунд, застенчиво провел своими руками через подмышки эльфа, перемыкая свои руки на его спине. Пришедшая в голову Габриэля мысль заставила обоих разъединиться, взявшись при этом за руки смыкая чужие пальцы с собственными. — Я думаю мы могли бы стать друзьями, что думаешь? И еще момент кстати, я тут подумал, а ты ничуть и не вредный получается? Ты какой-то, хм… Застенчивый что-ли? Вечно молчишь, мнёшься хи-хи. Как миленький стесьняшка, я прям не могу ! Хочу затискать тебя как хомячка ща твои пухленькие щечки! — в ответ своим же словам Эль тянется рукой к лицу красного и хватает того за щечку, постепенно начиная мять мягкую кожу. От таких действий у красноволосого почему-то зачесалось в носу и тот чихнув с писком, потер нос указательным пальчиком. На все сделанное арлекином эльфенок ярко засмеялся заражая своим звонким смехом паренька напротив, смеющегося бесшумно и крайне тихо. — Хе-хе, ты настолько стеснительный, что даже посмеяться не можешь? Ну тихоня конечно! Ладно, на чем это мы с тобой остановились? А, точно я вспомнил! Меня зовут Габриэль, а тебя насколько мне не изменяет память Данте? Прости ты просто постоянно молчишь, ей богу как немой! — посмеявшись со своей последней реплики Габриэль резко меняется в лице смотря за такой же странной мимикой нового друга. Данте заметно поник, роняя свою манящую улыбку с лица. — Данте? Что случилось? — эльфенок накрывает своей ладошкой чужую ручку, всматриваясь в погрустневшее лицо. Арлекино резко вскидывает руки и улыбнувшись… Не произносит ни слова. Открыв свой рот акробат лишь начинает принимать разные формы для своих уст, по мере чего он ожидал чуда, но магии не происходило. По смене разнообразности очертания рта из предела горла выходят полупрозрачные звучания от ''А-а'' до ''У-у'', а напоследок и вовсе измученное ''м-м-м''. Шатен продолжает смотреть на дерганные движения арлекино, думая что он ненормальный или попросту слишком застенчивый подросток. Не придумав ничего более гениального, красноволосый мальчишка начинает дрыгать руками, складывая в какие-то непонятные для эльфенка жесты. Взглянув в ничуть непонимающее лицо новоиспеченного друга отображающее фразу ''Что ты только что делаешь? С тобой вообще все в порядке? Ты адекватен?'' акробат вяло выдохнул, скрещивая руками крест на горле, при этом открывая свой рот будто немая рыбина. После того, как до Габриэля наконец-таки дошли правильные мысли Данте улыбнулся тому, что смог вразумить друга, а эльфенок наоборот поник, с сожалением вглядываясь в глаза друга, отражающее умиротворенность и мертвецкое спокойствие. — Неужели? Нет, нет, нет! Не может такого быть! Ты и вправду совсем немой? — чуть ли не срываясь на истеричный крик эльфенок прыгает на стуле, прикладывая свою тыльную сторону ладошек к противоположным. Шатену не хочется верить своим же глазам. Надежда на то, что недавно познакомившиеся друзья смогут рассказать друг о дружке все была растоптана в манную кашу, которую доселе не любил эльф. Глаза Габриэля предательски намокли и тот от собственного стыда и накатившего на сознание позора прильнул руками к своим ногам, впиваясь ногтями в кожу при всем склонив лицу вниз, кровожадно захлюпав носом. Удивленный арлекино наклонил головку в бок и заприметив упавшие бусины капелек, стекших по плавному носу эльфика, которые тут же упав на его же колени разбились в дребезги, яро замотал руками, падая прямо перед пареньком на пол, взглядывая в намокшие глаза снизу. Пухлые ручки обеспокоенно ложатся на дрожащие коленки шатена, нежно поглаживая коленные чашечки массирующими движениями. Встретившись взглядами с паяцем, почемучка хныкая горько зарыдал навзрыд, прикладывая ладошки к слезоточащим глазам. Немому мальчонке очень трудно успокоить друга, не имея возможности сказать ему утихомиривающие слова. Безъязыкий паренек укладывает свою голову на колени шатена, специально ерзая дабы верхний обратил на него внимания. Заприметив, что Габриэль продолжает его игнорировать, Данте нарочно целует того в мышцу одной из ножек, наблюдая за тем как паренек густо краснеет, открыв при этом обзор на свои бездонные, кофейные глаза. — Данте, я так ужасен! Боже, прости меня пожалуйста, прости! Я такой идиот! Я заставил тебя плакать и страдать от боли, так еще и опозорил по полной… А ты ведь оказался таким хорошим, добрым и милым, как только я с наглостью наврал и унизил тебя в глазах отца, ты по своей жуткой искренности извинился, а я продолжил тебя посрамлять. Ты всего лишь хотел подружиться и всей своей невинностью развеселить мою кислую мину. И знаешь, на самом деле ты мне так сильно понравился! Знал бы я, как ты на самом деле страдаешь, вообще бы заткнулся в тряпочку, какой же я эгоистичный, заевшийся ребенок! — накидываясь Данте на плечи, Габриэль обнимает нижнего до хруста в костях за спину, обливая арлекино слезами за шиворот его черно-красного трико. Горькие и до жути горячие, будто кипяток слезы плавно скатывались по белоснежной горгере паяца, словно капли дождя по водосточной трубе, оставляя за собой лишь влажный след, который вскоре бесследно исчезнет со своеобразного воротника акробата. Данте почуяв горе товарища в своем чистом, ангельском сердце пустил небольшую речушку из глаза, тот час же обтирая ее о чужое плечико, периодически содрогающиеся от малейшего всхлипа и полу-стона. Трепетно повернув свою голову в сторону коричневатой макушки, Данте целует мальчонку в щеку, смущенно смотря тому в глаза, снова и снова улыбаясь той полюбившейся Гаэлю улыбкой. Пулей вскочив с места, эльфенок услышал небольшой хруст коленок паяца и непроизвольно дернулся, наблюдая за действиями красноволосого. Мальчик слегка прихрамывая от потянутой ранее лодыжки буквально считаные секунды оказывается рядом со своим парфюмерным столиком, обыскивая что-то по-видимому необходимое не только для него одного, а для обоих находящихся в полу-мрачном помещении парней. Притворив скрипучую тумбочку Данте победно улыбаясь приоткрывает рот и размахивая каким-то разодранным блокнотом бежит обратном к Габриэлю. Своей необъяснимой скоростью красноволосый тот час же очутившись рядом с шатеном прыгает к тому в ноги, припадши на свои жесткие коленки. Блокнот безбожна падает на пол, а сам паяц укладывается у стоп эльфенка и резко вздёргивая голову, чем собственно и пугает Габриэля, принудив того подрагивать от таких опрометчивых движений, широко улыбается своими интересными губами, щуря и без того узкий разрез азиатских глаз. — Данте, глупый, не стоит вечно падать мне в ноги! Я же не барон какой-то, еще зазнаюсь тут! — вызывая небольшой смешок у мальчиков Габриэль обращается к болтающему во всю и лежащему на животе Данте, который резко стал что-то чиркать в своем поношенном жизнью блокноте. — «А мне нравится ложиться или садиться тебе под ноги, так я могу лицезреть твои красивые, большие и глубокие как ночь глазки!» — преподнося чуть ли ни к носу эльфенка свой листочек, Данте улыбается слегка посмеиваясь, а после и вовсе краснеет толи от слов написанных им же самим, толи от грядущего смеха Гаэля. — Бестолочь, у тебя в одном предложении буквально куча ошибок! Так еще и пишешь печатными буковками в разные стороны! Ты чего, в школу совсем не ходил или прогуливал? А может оценки по бартеру обменивал на что-то стоящее? Хи-хи, вот смеху то! — схватившись за свой живот Габриэль вскинув голову, начал гоготать на весь шатер, пока оскорблённый и озлобленный Данте нахмурив бровки, надул свою губу, быстренько проводя беглые лини чернилами, в надежде не наделать больших ошибок, ставших после поводом для очередных насмешек. Разозлившись по полной на неумолкающего эльфа, красноволосый дописав свое предложение хлопнул блокнотом по ляжкам шатена и складывая свои руки на груди, яро раздулся, отвернувшись от шокированного эльфа. — «Умен не тот, кто не делает ошибок. Таких людей нет и быть не может. Умен тот, кто делает ошибки не очень существенные и кто может и умеет легко и быстро исправлять их. А в школу я ни разу не ходил. Я буквально живу в на этой чертовой арене. И все, что я сейчас знаю и что умею – заслуга моего папы. Он помог мне и я ему ща это благодарен, а также я рад, что у меня есть мой брат – Ромео и приемная сестра – Николь. Я устал слышать вечные оскорбления со стороны проходимцев. Не суди и судим не будешь! » — процитировав все что у него накипело в своей несчастной бумажонке, Данте вскидывает голову, сидя спину к эльфенку с надутыми губами и сложенными на груди руками. Его широкие, объемные брови – названные шатеном ''бомбическим инструментом мимики'' яростно складываются к переносице, образуя небольшие морщинки на молодом лице. Ушастому становится стыдно за свое поведение и он извинившись предлагает другу обняться в знак прощения из-за чего Данте вмиг оттаивает как кусочек льда на пылком солнце. — Прости, ты прав, я осудил тебя совсем не зная твоей жизни да и тебя в общем… Я заметил, что ты очень мудр не по годам, увлекаешься философией? — подлавливая маленького мудреца на его очередной слабости, Габриэль улыбается, ожидая очевидного соглашения от Данте. Философ лишь смущенно чешет затылок, робко кивая в ответ словам паренька и быстро схвативши ручку, продолжает мазюкать по листку. Эльфенку жутко интересно смотреть что, делает его друг, поэтому его спина склоняется над молодым ''шутом'' оглядывая то, что он по-видимому скрывает, прорисовывая уже порядка семнадцати минут. — «Да, есть такое. Мне очень нравится век просвещения! Мудрость ведь – не есть порок безумия, а лишь шторы в великое, мыслительное будущее! Все так смело выражались и пытались выдвинуть свою мудрейшую точку зрения, что я ненароком сам увлекся и стал сборником ходячих цитат… Ну, точнее меня так называет один мальчик, который меня задирает, но давай сейчас не о нем ладно. А-а-а… Я еще я люблю стихи писать и рисовать умею, вот!» — протягивая очередной огрызок грязной бумаги, маленький паяц ожидает реакции друга в ответ на его творчество, заставляя указательные пальцы тыкаться друг о друга. Запоздалая критика шатена напугала юношу мудреца в следствии чего тому даже пришлось схватившись за начало блокнота к которому буквально прилип Гаэль, отодвинуть рисунок от лица эльфенка, встревоженно взглядывая тому в глаза. Бросив скетч маленького художника и превосходного философа шатен бросается обнимать нижнего за плечи, вновь сжимая до хруста в позвоночнике. Красноволосый парень удивленно и не без доли смущения стал наблюдать за тем как его пухлые щеки под давлением эльфа смялись от крепких объятий, вынуждая губы вытянуться рыбкой. Отпрянув с конца от бедного арлекино, Габриэль потрепал нижнего по голове, возвращая тому блокнот с ручкой, где собственноручно пририсовал пару сердечек на свой мини-портрет, получившимся на удивления довольно добротным. — Умница! Очень красиво! Мне так понравилось, просто словами не передать. У тебя и вправду талант к творчеству, это хорошо. Ты замечательный человек Данте, я уверен с тобой всем будет интересно дружить. Интересно, будь у тебя голос, каким бы он был? А вдруг ты бы мог как красиво рисовать, так и также восхитительно петь? Но хвастаться не хорошо Данти! Глупый хвастунишка хи-хи. Но не волнуйся, все мы не без греха, правильно ведь? Так мой папа говорил, по-моему? Я не помню, да и неважно в общем! Ха-ха, но я все еще думаю, что за твоим милым личиком скрывается тот еще стервозный, маленький нарциссушка! — подтрунивая над юным, немым пареньком, эльфенок прикрывает ладонью смешок, сорвавшийся с его губ. Данте не злится за его слова осознавши, что данная реплика – всего на всего пустая шутка, не имеющая огромного смысла и контекста. Наоборот, похвала, что больше всего ослышалась арлекином в медовой речи Гаэля, осела у мудрого парнишки в памяти, заставляя того непроизвольно раскраснеться. Взаимная симпатия тонкой ниточкой связала из разговор, заставляя поверить в невозможное. Немой мальчонок может говорить и без жестов, передавая свои беззвучные слова, реплики и любимые цитаты не только листком старой, пожелтевшей бумаги и жирной, синей ручкой, но прежде всего своими громкими и навек поющими чувствами. — Как жаль, что я не смогу узнать тебя поближе… Ты ведь постоянно молчишь, да и навряд ли от моих хотелок сможешь что-либо высказать. Очень жаль, я бы очень хотел узнать о тебе что-то интересное, ведь ты такой… Такой – загадочный… — шепча себе под нос последнее, сказанное им предложение Габриэль озадачивает самого себя и совсем не вводит в заблуждение красноволосого паяца. — «Глупышь! Ты всегда можешь спросить меня о чем угодно, а я в свою очередь отвечу тебе на листочке бумаги, гляди! Здесь целых сто листов! Звучит очень внушающее! Поэтому дерзай, мой дорогой друг, а я постараюсь ответить тебе как можно правдивее! fiat voluntas tua!» — стараясь показаться в глазах эльфа образованным, Данте ''выкрикивает'', а точнее чиркает фразу на латинском, заученную им с полгода назад. Габриэль тихо посмеивается, понимая, что его новый друг – любитель философии и нарциссизма. — Дурачок, ты что цифры не знаешь? Очень жаль, что ты на самом деле не ходишь в школу, я бы хотел потом как-нибудь пригласить тебя после учебы в гости. Но не будем о грустном, мне вот очень интересно, неужто у тебя настолько много силы в руках? Ты так ловко и без особых усилий держался верх тормашками! А ну-кась, протяни-ка мне свою ручку и сожми в ней мою кисть как можно сильнее! Я хочу измерить твою силу приблизительно хотя бы — хлопая в ладошки от увиденного им ранее, Габриэль протягивает арлекино свою хилую, костлявую ручку, вынуждая Данте на измерение силы. Юный философ отчаянно мнется, боясь навредить новому и пока единственному другу, пока шатен настаивая чуть ли не тыкает красноволосому кулаком в лицо, ожидая чужой ладони на своем сиплом запястье. Через '' не хочу'' Данте хватает эльфенка за кость, сжимая ту до покраснения в суставах, а после услышав болезненный стон, будто ошпаренный кипятком отдергивается от шатена, буквально спустя пару секунд примыкая к его ногам головой с целью утешительный объятий, смыкая свои вспотевшие руки в замок на упругих бедрах Габриэля. Погладив себя по сухожилиям, эльфёнок улыбается, плавно и мягко поглаживая по взъерошенной копне Данте, зажмурившегося как пугливый котенок, вздрогнувший от первых же прикосновений желанного им паренька, явно ждавший получить карму в виде удара за свой необдуманный поступок за место аккуратных, терпких поглаживаний. — Воу, ты такой сильный. Я и представить себе не мог. Хи-хи Дуранти, чего это ты зажимаешься? Боишься, что я тебя ударю, как в прошлый раз? Ох, ты что, правда по-прежнему боишься меня за ту оплошность? — будто болея биполярным расстройством, эльфенок меняется в лице, грустно и крайне ядовито терзая сердечко Данте. Красноволосый мальчонка вскидывает бровями, быстро замахав своими руками и головой в знак отрицания. С целью оправдать себя, паяц ищет бумажку с ручкой и наконец обнаружив находку, принимается писать что-то очень трепетное для него самого, принуждающее лицо густо залиться пунцовым румянцем. — «Нет, нет, ни за что бы я так о тебе не подумал! Я давно простил тебя и обо всех твоих грехах забыл! Ты очень хороший правда и я это давненько заприметил! Неестественную красоту лица можно скрыть тонной самой дорогой косметики, а красоту души – не скроишь даже в самом глубоком и неприступном ядре нашей планеты, земли. Ты уникален и душевно красив Габриэль, я это вижу, я это чувствую и я это знаю» — Боже, ну какой же ты лапочка, правда! Спасибо тебе, пускай я так и не считаю конечно, но думаю мне стоит довериться и прислушаться к твоим словам, так ведь? За этой горой лести ко мне, я скоро начну зазнаваться — смущённо прикрывая личико руками, Габриэль вспоминает о том, что до сих пор его гложет. Неприступность Данте заключается в его немой натуре. Спросить о чем-то очень важном, требует времени и усилий, а учитывая то, что арлекину буквально минут через пятнадцать на сцену, мешает всем планам пару часов назад подружившимся парням. — Послушай-ка Данте. Ты ведь можешь выбраться за пределы этого цирка, так сказать на улицу к примеру? Ты ведь здесь не в клетке? Ты не в заложниках? Не хочешь сходить как-нибудь ко мне в гости? Я научу тебя считать! Да я может быть и не сильно хорош в грамоте, но могу научить тебя основному, как тебе идейка? Что скажешь, а Данте? — теребя бедного, немого как рыба парня за плечи, Габриэль соприкасается носами с нижним, желая получить ответ. К облегчению шатена красноволосый одобрительно кивает, нехотя показывая указательный палец в знак какого-то ни было противоречия/условия. «Мне можно только со старшим братом, Ромео, ему пятнадцать». Эльфенок устало вздыхает, горько раздражаясь помехи в их совместном пребывания за территорией цирка. — Ладно-ладно, брат так брат. Я надеюсь, ты сможешь прийти, хм… Скажем так завтра к трем?— «Конечно! Ты заберешь меня? Если что, ты знаешь куда идти, я диву за тем маленьким заборчиком в одном из жилищных, цирковых шатров. Буду ждать тебя!» — улыбаясь своему новому, верному другу, Данте кладет тому голову на коленки, довольно принимая ласку руки, словно домашний кот. Шатен изредка хихикает с подрагивающих ресничек паяца, смущенно касаясь выступающих волосков на висках. — Эх ты, чудо в перьях… Мне сейчас очень интересно стало узнать, какого ты роста? Вот я к примеру, уже сто семьдесят два сантиметра! — хвастливо поднимая свой нос улыбается шатен, ожидая письменного ответа, словно на проверочной работе, от красноволосого товарища. Ответ не заставил себя ждать, недовольный паренек и такая же бумажка просвечивали цифру «сто шестьдесят четыре». — Ух ты Данте-е. Ты такой кроха хи-хи! Ладно, я шучу-шучу! Не воспринимай это пожалуйста всерьез мое солнышко. Я пожалуй еще понаглею, а сколько ты весишь? Ты такая пышка, интересно узнать. Давай я тебя попробую поднять, ты не против? — нагло щупая мягкие щечки, Габриэль приподнимается на ноги, протягивая руку Данте, в качестве опоры. Красноволосый юноша все еще прихрамывает, но уже не обращает особого внимания на несущественную травму. Шатен хватает паяца за руки, раздвигая те в стороны, дабы удобнее обвить философа. Слегка присев, эльфенок касается острым подбородком плеча мудреца, скрещивая свои руки под его ягодицами. Понадобилась доля секунды, чтобы поднять пухлого акробата в воздух, изредка подпрыгивая с ним же на рукам, дабы маленький арлекино ненароком не упал, получая при этом новые травмы. — Должен признать, ты довольно тяжёленький. Но не волнуйся, это абсолютно нормально так ведь? Мы все же, абсолютно разные да и не идеальные вовсе. Так какой у тебя вес я могу узнать? А то ты молчишь и совсем ничего мне не пишешь — ожидая очередных рукописей, Габриэль наблюдает за тем как Данте старательно прорисовывает буквы не имея опоры для письма, слегка высунув кончик язык, смыкая его зубами. Через пару секунд к лицу шатена преставился ответ, а сам хозяин неровных каракуль стыдливо стал вырисовывать на почему-то вечно обнаженных грудях эльфа бессмысленные иероглифы. — Ого, а мы почти близко по весу стоит! Ты весишь пятьдесят один, а я вешу сорок девять! — радуясь очередному сходству шатен близко прижимает паяца к себе, на что арлекино в ответ крайне нервно реагируя, ладошками отталкивает Габриэля от себя, перечеркивая и преподнося новую цифру к эльфу с краснющим личиком. — «Прости, я бесстыже обманул тебя на десять килограмм. Я вешу шестьдесят один. Мне очень стыдно правда. Я не люблю врать, ведь ложь – один из семи смертных грехов…» — искренне сожалея о своем поступке, Данте грустно опускает голову, в ожидании лекции. Но Габриэль вместо оскорблений цокает, качая головой из стороны в стороны, опрометчиво чмокая нарцисса в лоб. — Ты же сам говорил, что нужно уметь исправлять и признавать свои ошибки. Ты большой молодец что сказал мне сразу и извинился. И я не злюсь на тебя, даже наоборот, рад что ты честен со мной. А еще ты не такой уж и тяжелый! Я могу тебя даже покружи-ить — и Габриэль в ответ своей же реплике подпрыгивает, начиная кружиться в правую сторону. Арлекино счастливо улыбается смеясь по-немому, пускай ему и немножко страшно находиться на высоте выше своего роста. Безудержную радость парней прерывает шпрехшталмейстер, объявивший о скором выходе Данте на цирковую арену. Мальчишка арлекино тот час де срывается с рук шатена, подбегая к парфюмерному столику в надежде бегло и адекватно подкраситься. — Хи-хи, Данте, что за спешка? Скоро твой выход? — Красноволосый яро мотает головой в знак согласия, смотря на то, что ему стоит подправить в своем гриме. — А давай я тебе помогу? Как раз перемотаем твою ножку, хорошо? — предлагает шатен, замечая как счастливо улыбается Данте, складывая брови домиком. Теперь акробат действительно рад появлению настоящего, живого друга. — А сейчас на арену выходит главная звезда нашего зажигательного шоу! Поприветствуйте, яркий и неповторимый, а главное вечно неугасаемый ''Огонек'' — звонкий голос в микрофоне бьет по ушам, на что мальчишки мученически шикают, недовольно покривившись от противного писка в конце. Габриэль уже хочет пройти обратно, на трибуны, но его останавливает мнушийся Данте, схватив за рукав длинного свитшота. — Ты чего, волнуешься? Вроде же ты с детства в цирке? — арлекино кивает, а его ноги беспорядочно топчутся, носочками примыкая друг к дружке правдивым словам Габриэля и в ответ акробат складывает губы ниточкой, после чего резко их расслабляет робко выдыхая, показав всем своим видом что ''несмотря на бесценный опыт, волнение приходит словно солнце в непогоду''. Эльфенок лишь понимающе улыбается, перехватывая ладони Данте в свои. — Я тебя понимаю, ты волнуешься, что про тебя другие подумают, как все пройдет, но… Хей, я сам лично видел, что ты вытворяешь. И это черт возьми восхитительно! Просто постарайся, хотя бы ради меня, ладно? И если что-то вдруг пойдет не так, посмотри в зал, на первый ряд, я буду сидеть там и буду поддерживать тебя изо всех своих силенок! А теперь ступай и покажи насколько ты уникален! Ты не просто арлекино, ты особый элемент, так сказать вишенка на торте цирковой арены! Я верю тебя, у тебя ведь все обязательно получится, потому как ты – самый загадочный и непревзойденный из тех людей, что я повстречал. Так удиви же их всех, моя жемчужина и порадуй меня, хорошо? — будто загоревшаяся искра в глазах Габриэля передалась к очам Данте на что тот, неровно улыбнувшись, обнял шатена изо всех сил, незаметно провожая того в зал, за ручку схватившись своей вспотевшей от страха и риска ладошкой. Свет погас и из глубин сидящих зрителей послышались охи со вздохами. Габриэля уже не интересовали люди сидевшие на трибунах, его распирало от любопытства состава номера Данте, что начнется с минуты на минуту. Решающий момент настал, веселый арлекино с немым смехом колесом примчался к центру арены, кланяясь зрителям в знак начала его представления. Яркие трюки, ловкие движения и взаимодействие других цирковых актеров поразило людей сидящих на сиденьях до немого шока. Шатен искренне переживал когда боявшийся ранее подняться к кому-нибудь на руки Данте, не видя страха полез на пятиметровую высоту к воздушной гимнастке и от души смеялся в момент когда арлекино строил роди своему папе-силачу, тягающему необъяснимые тяжести, а после схвативши Данте, начал подкидывать его вверх, с восторгом наблюдая за тем как арлекино буквально порхает в воздухе, успевая сделать пару опасных маневров. В момент, когда вышли жонглёры, Данте малость облажался, подставив себя под летящие мячи. Разноцветные шарики прилетели в лоб бедного Данте, испугавшегося реакции публики. Больно совершенно не было, потому как шарики абсолютно пустые внутри, но ощущение страха не покидало красноволосого, поэтому паяц взглянув на трибуну, нашел Габриэля своими глазами, хлопающего веселым номерам юноши-''шута''. Взглянув шатену в глаза, Данте кивнул плечами, на что Габриэль прикоснувшись к своим уголкам губ медленно развел рот с помощью указательных пальцев в милую, сладкую улыбку, мысленно сказав арлекино « улыбайся ». Красноволосый паяц тут же заулыбался, выполняя какой-либо вспомнившийся первым трюк на потеху публике. Зал загоготал, громко хлопая в ладошки, а после закидал арлекино букетами, на что красноволосый взяв самый красивый из них, поклонившись, пошел не разгибаясь до самой ширмы и перед заходом сделал сальто назад, эффектно исчезая от глаз людских. Дождавшись ухода Данте с цирковой арены, Габриэль сорвался с места, желая рассказать все свои эмоции и переживания которые ему пришлось пережить в те минуты когда арлекино буквально падал и летал. Без особого удивления, на встречу эльфенку бежал запыхавшийся акробат с букетом цветов, а когда они встретились, красноволосый пальцем указал подождать, укладывая руки на полу-согнутые колени. — Данте, ты не поверишь насколько это было восхитительно! Я вроде и боялся , а потом такой, вау-у! Я в шоке правда, словами не описать, а еще, оу-у-у… Это мне? Спасибо, мне так приятно, правда! Мне никто раньше не дарил цветы, так еще и ромашки, я их обожаю. Данте, как ты узнал, что мне нравятся ромашки. — на слова Габриэля Данте лишь мягко улыбнувшись стал качаться на пяточках пожимая плечиками. Впереди их ждал еще один подарок для Габриэля и очередная порция счастья для Данте. Зашедшие за широкую, бордовую ширму парни судорожно поморщились от темноты в зале, а после неожиданно вздрогнули от резкого рубильника, включенного с ярким, желтым светом. Работники цирка яро поприветствовали парней, а Данте бросив Габриэля и подбежав к своему отцу захлопал в ладошки, когда циркачи выкрикнули «с днем рождения!». Эльфенок грубо морщится и тот час же ринулся на выход из шапито, на что Данте с удивлением, подхватив какую-то неизвестную коробочку принялся догонять эльфенка. Когда мальчишка арлекино коснулся рукой до потной ладони Габриэля, он почувствовал судорожную дрожь, сопровождаемую всхлипами. Эльфенок резко приплюхнулся на краешек сцены, недовольно роняя капельки слезинок, отдающих в горле привкусом соленой горечи. Красноволосый парнишка до сих пор не мог осознать всю беду своего товарища и поэтому присев рядом с именинником на коленки, стал бережно поглаживать эльфа по руке. Слегка отдышавшись от падающих ручейков, шатен снова и снова наступает на те же грабли, задыхаясь по новой, в очередной порции слез. — Данте, убери то, что ты принес, пожалуйста! Я не хочу никаких подарков и не хочу никого видеть — запинаясь на слогах, почемучка стиснул дрожащие губы в единую ниточку, опуская свой взгляд в собственные ноги. Паяц маниакально выдыхает, стараясь подглядеть в глаза шатену снизу, дабы лицезреть то, что верхний сейчас чувствует. Опустив свою ручонку в карманы, паренек нащупал маленький и довольно излюбленный им же блокнот. Перелистнув пару страничек, красноволосый бегло начиркал интригующий текст, робко подложенный под голову Габриэля. Именинник неохотно посмотрел на друга, улыбнувшегося подуспокоившемуся эльфенку и не видя причины грубить новому товарищу, покорно стал прояснять всю серьезность ситуации. — Понимаешь ли, я не знаю, что чувствуют ко мне мои родители. Я не знаю прежде всего, что я по отношению к ним чувствую. Вроде бы я люблю их, но… Мне кажется они меня любят, хотя одновременно я думаю и осознаю, что отец с матерью просто пытаются задобрить меня дорогостоящими подарками, чтобы я молчал и не жаловался. Я бы хотел, чтобы они хоть раз в этой жизни вместе со мной провели какую-либо трапезу и остались с ночёвкой, а не как обычно. Я конечно люблю свою бабушку, а также жизнь в её уютном доме, да и она во мне души не чает и казалось бы мне хватает любви от моей бабушки, но каждый ребенок на самом деле мечтает о капельке родительской любви! А мои родители вечно на работе, будто они там живут! Сегодня история повторилась. Они зарабатывают, а я не весть где, лишь бы им угодить пошлёпал в эту гребанную клоунаду с подаренным на мой день рождения билетом, пока мои родители пропадают сутками на работе. Ты ведь понимаешь меня, Данте? Я не выгляжу посмешищем? Мой рассказ имеет место быть? Данте? Хотя ладно, я вижу, что тебе безразлично на мое нытье… Просто забей — заприметив удивленное, полное шока и негодования лицо Данте, Габриэль уныло отвернулся от взгляда прожигающего его глаза насквозь арлекино, достав из кармана электронную сигарету, начиная ту потихоньку и крайне тихо покуривать. Ошеломленный словами и вредной привычкой эльфа, паяц бегло стал дергать пальцами с ручкою в руках, описывая нечто длинное и имеющее особый смысл. Услышав, что шуршание шарика по бумаге стихло, шатен напрягся и неожиданно вздрогнул, когда немой мальчонка одернул товарища за рукав. Повернувшись, почемучка пискнул, осознав, что юный философ отобрал из рук Габриэля никотиновый яд, подложив дымящую штуку на край сиденья. — « Каких бы успехов человек не достиг в жизни — не обласкан в детстве родителями, синдром «не обласкан жизнью» будет с ним… Не бойся рассказывать мне о том, что тебя тревожит, я всегда могу тебя успокоить, обнять и приласкать. И я как никогда тебя понимаю, хочешь – верь, а хочешь – нет. Я и сам столкнулся с одной из таких ситуаций. Моя мама, неизвестный мне человек. Я не знаю, любит она меня или нет, да и папа откликается о ней негативно. ''Ей больше по вкусу богатства, чем любовь и семья'' – это единственное, что говорил отец когда я спрашивал про мать, после чего я вскоре перестал о ней даже вспоминать. Я видел ее недолго, до трех лет, после чего она узнавши о том злосчастном случае, как только услышала, что я онемел, нашла повод уйти из семьи. Но я всегда знал и знаю, что мама бы так не поступила, даже прознав, что я парализован, она бы осталась со мной. И пускай я точно не знаю, любит ли она меня, я же осознаю, что люблю ее за то, что она дала мне жизнь, я благодарен ей за это. А еще у меня есть папа и брат Ромео, которых я до смерти люблю, и знаю, что они меня тоже любят. И пускай все знакомые в округе говорят, что я до жути похож на мать, мои отец и брать все равно приняли меня таким, какой я есть, а главное продолжают любить несмотря не на что. Главное даже не в любви других к тебе, Габрюша. Главное – любит и ценить себя во что бы то не стало, и другие также сильно полюбят тебя, как ты полюбишь себя. Я же вижу, что в глубине души, ты себя любишь и поэтому я отдаю тебе тоже самое, я тоже тебя люблю, пускай мы почти и не знакомы » — ерзая на месте от ожидания и реакции, Данте взглядывает в глаза заново плачущего на блокнот который тот час же намокает эльфенка и подорвавшись с места садится рядом, обнимая ближнего друга, за плечи, поглаживая массирующими движениями по спине. Шатен густо краснеет, радуясь признанию своего нового товарища, жаждущего пробыть вместе с почемучкой как можно дольше. Плавно отодвинув от себя паяца, именинник не отпуская своих рук из его, вытирает слезки своими плечами, взглядывая в светло-карие глаза напротив. — Спасибо тебе, Данте. Не представляю, как можно быть таким красноречивым и при этом не иметь возможности говорить. Я тоже люблю тебя, ты буквально становишься моим лучшим другом буквально за пол-дня! Мне очень жаль, что так вышло с твоей мамой, я и представить не мог как тебе может быть трудно, и так разнылся… Мне так стыдно — заливая щечки алым румянцем, Габриэль отводит взгляд, нервно почесывая затылок. Арлекино мнется, но спустя пару секунд, привлекая на себя все внимания шатена, начинает дергать своей ручкой, махая тому в ответ что-то по типу: «Пустяки, не бери в голову». Поглаживая большими пальцами вечно холодные ладони именинника, Данте нежно улыбается, чувствуя как в животе порхает миллион назойливых бабочек, которых маленький мудрец хотел бы ощущать только рядом с эльфенком, ощущениями перехватывая то, как Габриэль плавно, украдкой кладет свою головку на плечо арлекино, вызывая щекотку у паяца от слегка кудрявых, пышных локон. Опомнившись, Данте приоткрывает рот, стукая себя по лбу тыльной стороной ладони и сию же секунду подскакивает, назойливо нагибаясь в поисках нужного ему на данный момент предмета. Шатену становится интересно и он чисто из любопытства, глупо старается поддержать диалог с немым парнем. — Данте, а когда у тебя день рождения? И как ты его будешь праздновать? И кстати, что это ты там такое ищешь? Потерял что-ли что-то? — взору Эля открывается заинтересованный и слегка помявшийся собеседник, протягивающий на одной руке подарочную коробку с содержимым внутри, пока вторая ладной юрко почесывает затылок с слегонца засаленными волосами. Приняв подарок, почемучка устало вздыхает, подкладывая руку под подбородок, опираясь при этом на свою скудную коленку. Долговязый паренек нервно кусает губы в ожидании ответа, пока пухлый юноша строчит целую телеграмму своему товарищу, с яркими огоньками в карих глазах. Наконец закончив, парень с мохнатыми бровями протягивает бумажонку другу, складывая руки на чужих коленях, примыкая к ним головой. Шатен с интересом вглядывается в каждое предложение и дочитав в конце концов до жирной точки ошеломленно всплескивает руками, кладя свои леденящие, костлявые пальчики на плечи соседа. — Неужто ты ни разу не отмечал своего дня рождения! И ты не планируешь его отмечать? Я конечно понимаю, что тебя поздравляет папа с братом, но черт возьми ты серьезно? Один кусочек тортика? А тебе не кажется, что это слишком мало? Так, знаешь что? А забирай-ка мой подарок, я очень хочу чтобы ты его принял? — протягивая на своих тонких, долговязых ручках коробочку, Габриэль насильно пихает ее другу, заставляя Данте смутиться от такой гипер-опеки. Арлекино вздрагивает, продолжая судорожно мотать руками и головой при этом, стиснув свои зубы до скрипа, пока эльфенок старается угодить своему новоиспеченному товарищу. — Бери, бери Данте! Не смей отказываться! У меня еще подарки будут, а ты так и будешь несчастен, мое золото. Там нет чего то сверхъестественного нежели микса из разнообразных сладостей. Просто прими это от меня, ладно? Я буду по-истине рад тому, что ты возьмешь этот подарок. Да и тем более это меньшее, что я хотел бы для тебя сделать… — трепетно вздыхая, Габриэль сочувствует своему другу, желая чтобы тот, ощутил хотя бы долю того счастья, которого Габриэль испытывает ежедневно. Озадаченный мальчонка, пугливо открывает коробку, стыдясь того, что его поддержка обернулась в переманивание на свою же сторону, чужого подарка. Откинув в сторону блестящую крышку, арлекино лице-зреет доверху набитую сладостями коробочку, которую он тот час же с отвернутым в сторону личиком, на дрожащих руках протягивает имениннику обратно, на что в ответ получает лишь ''спасибо'' за взятую из подарка конфетку. Ошарашенный и будто кипятком ошпаренный юный мудрец широко открывает рот, поднимаю удивленный брови. Его реакция не оправдала надежд шатена, который подозревал, что если бы подарочек открыл Габриэль, то Данте тот час же благодарно и крайне покорно изъял бы лишь единственную сладость и то самую маленькую в силу своей скромности и невинности. Приблизив указательный палец к чужому подбородку, эльфенок прикрыл рот обезумевшего от поступка именинника маленького философа, пододвигаясь ближе к краснеющему все больше и жестче ''шуту''. — А я догадывался, что ты попытаешься вернуть мне коробку. Не стоит, прошу, забери это себе. Я был бы рад больше тому, что ощутишь долю счастья ты, нежели съесть гору конфет в одиночестве и подхватить аллергию. Но и ты не злоупотребляй сладеньким хорошо? Я не хотел бы чтобы сладенький был не только сладким снаружи, но и внутри. Животик может заболеть. Ладно, прости, что я с тобой – как с маленьким, просто ты почему-то одним своим видом заставляешь меня быть с тобой искренни, быть настоящим… Ха, я даже и не знаю, к чему бы это? — смущённо заправляя мешавшею прядь за ухо красноволосого парнишку, эльфенок сомневаясь в своих же действиях юрко целует паяца в висок, подкладывая в его карман неизвестную бумажонку, теперь уже с каракулями шатена. — Приходи ко мне завтра в три, я буду рад тебя видеть. Если тебе нельзя одному, приходи вместе с братом, я его не прогоню. Я живу не далеко, можно дойти и пешком, а теперь мне пора, меня дома бабушка ждет. Не потеряй записку, а то на нюх будешь меня и мой дом искать хи-хи. И не вздумай ничего мне приносить, а то кусаться буду хех, ты же все-таки будешь моим гостем. Бывай вундеркинд — посмеиваясь с чудного характера и поведения своего друга, Габриэль скрывается за первым поворотом, пока Данте стесняясь поцелуя раздумывает над их взаимодействием и действиями, потирая чмокнутый висок. В глазах все по-странному расплывалось, создавая опьяняющую картинку. Электронная сигарета, забытая эльфенком на лавочке тот час же была схвачена юношей мудрецом, а после всунута в узкий кармашек, который был занят плотной бумажкой. Подскакивая от счастья арлекино побежал к отцу и брату, делиться с ними своими насыщенными впечатлениями, которые красноволосый приобрел благодаря интересной персоне, на что Данте будет вскидывать руками, словно сумасшедший общаясь с семьей при помощи пары рук.

***

— Габриэль, опять ты спишь до обеда! Сколько можно разочаровывать бабулю? А ну-кась просыпайся давай, к тебе друзья пришли. — женщина лет шестидесяти с негодованием стала трясти сонного внука, параллельно пропуская парней пришедших в бардак юного эльфа. На все просьбы и мольбы старушки мальчонка никак не откликался, поэтому женщина разочарованно попросила мальчишек пройти на кухню, на что отреагировал только Ромео. Данте чудом, а точнее при помощи ручки и возлюбленного блокнота выпросил у бабушки Эля разрешения, дабы разбудить юношу, на что старая дева устало вздохнув, кивнула, потрепав мальчонку за щеку. Красноволосый арлекино, без грима, в обыкновенной одежде, принялся с любовью поглаживать эльфика по лицу, после чего раскрасневшись, Данте отрывает свои ладони от гладкого, ухоженного лица, трепетно тряся шатена за плечо. Измученный парень, с неаккуратной прической на голове, весь взъерошенный и заспанный подорвался с кровати, оглядывая до боли знакомые руки, а после когда пелена с глаз полностью ушла, Габриэль признал и сам силуэт, стоящий рядом с его кроватью. Парни заприметив смущенно зарокотали, что в последствии повлекло шатена заставить красноволосого отвернуться. Встав с кровати в одних боксерах, Гаэль спешно принялся одеваться и причесываться, дабы не выглядеть неопрятно в глазах юноши мудреца. — Прости меня, Данте, я похоже проспал. Ты давно пришел? Долго меня ждешь? Ах, да, можешь повернуться обратно… — стыдливо обернувшись Данте увидел перед собой обыкновенную, привычную картину. Ранее весь растрепанный, проснувшийся с ''бодуна'' эльфенок будто по щелчку пальца превратился в прекрасного принца. Красноволосый лишь отрицательно помотав головушкой, схватил Габриэля за холодную ладонь, юрко спускаясь на кухню, где их уже поджидала бабушка эльфенка. Старушка ласково приманила парней рукой, усаживая тех рядом с уже выпившим весь чай Ромео. Заботливая старушка поставила перед мальчонками еще одну коробочку со вкусностями, передав своему внуку две кружки чая. — Мальчики, если я кому-то понадоблюсь, я буду в саду, хочу пообедать там с моей давней подругой, вы не против? — нежная женщина дождалась одобрительного кивка от троих парней и заранее погладив своего любимого внучка по волосам, скрылась из виду, специально не закрыв дверь в силу летнего месяца – Июня, прикрыв за собой лишь подобие двери, сделанное в проеме из полу-прозрачного тюля. — Привет, я Ромео, а ты как я понимаю, Габриэль, верно? Мне очень приятно познакомиться! — протягивая руку мальчишка со смешными, первыми в его жизни усиками стал пожимать чужую ладонь, гордясь своим возрастом и видом. Ушастый слегка усмехнулся с чужих усов, но намекать на смехотворные волоски не стал, не имея больше какого-либо интереса. — Мне тоже очень приятно. Пойдемте ко мне в комнату? Я могу почитать вам книжку или рассказать что-то о себе, согласны? — двое парней стали активно кивать, а Ромео не выдержав оскорбительно засмеялся, несильно ударяя Данте в плечо. — Навряд ли мой немой братец сможет что-нибудь внятное прочитать. Иногда он так смущается, когда ему кто-то начинает нравится, что даже жесты или лист бумаги с ручкой ему не помогают! Данте так смешно начинает мямлить — позоря своего кровного брата старший схватил немого за шею, перехватывая ее сгибом в локте, дабы второе ладонью потрепать покрасневшего по волосам. Ничего непонимающий Габриэль удивленно захлопал большими глазками, пока Данте, пытаясь скрыть свой явный и яркий румянец стал затыкать рот Ромео тыльной стороной ладошки, не желая чтобы тот выдал такую видную информацию. — Хи-хи, вы очень странные и забавные. Вы мне оба теперь нравитесь. Так мы пойдем в мою комнату или вы так и будете здесь сражаться друг с дружкой? — медленно подкравшись, эльфенок хватает ровесника за руку, затаскивая паяца к себе в комнату. Вслед за парнями пришел обиженный Ромео, которого парни благополучно забыли на первом этаже. Прошуршав по полкам Габриэль достал нечто похожее на блокнот Данте, но имевшее большие размеры и чистую, целую обложку. Это был скетчбук, подаренный бабушкой Гаэля на его же день рождения. Шатен мило улыбнувшись, посадил братьев на свою кровать и параллельно включив телевизор чтобы братцы не скучали, продолжил свои поиски, рыская по всему забитому какими-то вещами столу. Ловкие, тонкие пальцы перехватили парочку карандашей и один толстенный, тяжелый ластик, которые в последствии были крайне небрежно откинуты Габриэлем на белоснежную кровать. — Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома, ложитесь так, как вам будет удобней! — скомандовал эльфенок прежде чем плюхнуться между братьями, дабы всем досталась равная доля внимания шатена. Ромео нахально пододвинулся ближе к боку эльфенка, шепча ему на ушко что-то несуразное про своего нелепого, красноволосого братика. Данте заметно надулся, приблизительно поразмыслив о том, что может такого на мямлить в сторону своего родного брата бесстыжий, гламурный модник. Габриэль же тихо посмеявшись, приметил недовольство арлекино и под успокоившись приобнял Данте за плечо, открывая свой чистенький скетчбук. — Я заметил, что ты очень талантлив Данте. А-а-а… Нарисуешь что-нибудь для меня, я бы очень хотел посмотреть на твой очередной шедевр — почесывая свой затылок, Габриэль нежно улыбнулся, протягивая красноволосому карандаш и стирательную резинку. Маленький философ густо зарделся, заметив как его брат свойственно своей манере надменно поглядывает на мальчишек, противно и эгоистично для Данте улыбаясь ушастому, когда почемучка поворачивается от паяца в сторону жонглёра. Желая заполучить внимание эльфенка, арлекино подергал того за рукав майки и дождавшись пока шатен повернется, стал чиркать нечто несуразное, со скачущими буковками на плотной бумаге. — « Нету ничего идеального. Идеал потому и идеал, что недосягаем. Невозможно сделать нечто называемое шедевром. Люди считают за шедевр всё, что кажется им идеальным, но это далеко не так. А я то уж и подавно не умею рисовать что-то настолько прекрасное, но я рад, что тебе по душе мои кривые каракули. И если ты хочешь, я могу попробовать что-то нарисовать, хотя по-правде говоря я очень стесняюсь » — прокручивая на пальце прядь своих красных, словно кровь волос, Данте взглянул в томящие глаза шатена, накинувшегося на паяца после жирной точки в конце предложения. Мальчишки громко засмеялись в компании друг дружки, в объятиях катаясь по дивану, параллельно щекоча чужой живот с целью вызвать как можно больше смеха и в конце концов одолеть напористого соперника. На всю эту ''жалкую'' и ''крайне смехотворную'' по мнению Ромео картину глазел розововолосый, недовольно кусая обсохшие губы. По-правде говоря он бы очень сильно сейчас хотел оказаться на месте своего братца-арлекино, кувыркаясь в объятиях Габриэля, который на сию секунды по-детски смеялся, то-ли от щекочущих ощущений то-ли от приятного времяпровождения. Сгорая от своих же чувств и ''наглости'' Данте, жонглер ловко примостился к шатену, укладываясь между почемучкой и юным арлекино. Юноша-мудрец заметно надул губы, исподтишка подглядывая за мимикой и движением губ Габриэля. — Ты чего? Мы же так хорошо играли с Данте, чем мы тебе помешали? Зачем ты нас разъединил? Я почти победил, а ты все испортил… — печально раскрыв глазенки, шатен маниакально вглядывается в глаза розововолосому, который по-прежнему ведет себя нахально и лилейно ластится об руку эльфенка, подбиваясь в его доверие всеми силами. — Ну что ты, ни о чем подобном я бы в жизни не подумал… Ведь ты прекрасен, как первые подснежники, пробивающиеся сквозь снег в апреле. Чудесные цветы и такой же чудесный, ничуть не хуже – ты. Подснежники пробиваются с целью дарить всем свою красоту, а ты абсолютно всегда существуешь, даруя нам свою красу. Тебе не нужен апрель, не нужен снег, не нужно солнце. Ты всегда здесь и навечно останешься сравним со всеми красотами и причудами природу, пускай то будет благоуханный апрель или блистающий на солнце снег, а может даже и согревающие нас сутками солнце. Понимаешь ли, ты – идеал. Не слушай Данте, он уже с ума начал сходит со своими цитатами и прости его за грубость, про то, что в мире нет идеала, ведь он сейчас лежит прямо передо мной. И пусть мой брат не ценит свое искусство, главное – я знаю, что я превосходно рисую — от бессмысленной болтовни Ромео и бесконечной хвастливости у шатена завяли уши и он не желая больше слушать подобное в адрес своего друга, стал придумывать куда-бы и как можно было сопроводить неугомонного братца раз и навсегда. Пока розововолосый целует руку шатена, почемучка продумывает план, осенивший его голову как в диснеевских мультиках – с загорающейся лампочкой над макушкой. Быстро достав телефон, который до боли мозолил арлекино глаза от не лучших воспоминаний, Габриэль спешно набрал текст и как только получил на него ответ, лукаво улыбнулся, вновь повернувшись к Ромео. — Слу-ушай м-м-м… Ромео, так ведь? Тут такое дело, по-всей сути ведь я позвал к себе только Данте, а ты тут только потому что твоего брата бы одного не пустили и-и-и… — Как это не пустили? О чем ты говоришь, радость моя? Он самостоятельно ездил в центр города, абсолютно один, без чьего-либо сопровождение и сделал это довольно неплохо! А тут, плевое дело. Пятнадцать минут и ты на месте, кто тебе такую ерунду хоть сказал? И почему это ты так говоришь? Тебе что, не нравится со мной общаться? — приподнимаясь на коленки Ромео грубо перебивает шатена, вставляя свои три копейки. Жонглер яро надувается, из-за чего его щеки зрительно превышают размер в раза так три точно, пока их обладатель складывает руки на груди, посрамлено отвернувшись от кареглазого. Габриэль ошеломлённо глядит на виновника ссоры, который искусно прикидывается незаинтересованным в данном диалоге, поглядывая в окно на птичек с тихим свистом. Выдохнув ушастый понял, если он не возьмёт ситуацию в свои худощавые ручонки, они скорее всего больше не встретятся, и почемучке не удастся посмеяться с очередных трюков арлекино будучи находясь за пределами циркового шапито. — Нет-нет, что ты! Ничего подобного у меня и в голове возникнуть не могло! Просто я очень хочу узнать Данте получше, так как он мне чуточку больше понравился — смущаясь шатен заправляет выбившиеся из прически локоны волос, что не осталось незамеченным жонглером и его врушкой-братом, краснеющим от сказанных ушастым слов, так как каждый все услышанное воспринимает на свой лад. Злобно фыркнув, Ромео подпрыгивает с дивана, хватая какие-то хрупкие шарики со стола Габриэля без спроса, что видимо у них семейное. — Больше говоришь, понравился? Считаешь, что этот немой шут может превзойти меня своими дешёвыми трюками с непонятными рожами? Гляди, любуйся и восхищайся! Такого ты точно еще не увидишь, ведь это лично для тебя, мой Аполлон — Ромео посылает воздушный поцелуй в сторону шатена, что немного смущает почемучку и до скрипа в суставах раздражает юношу-мудреца, наблюдающего вместе с обладателем шаров на эту бессмысленную борьбу за любовь Габриэля. Момент и шары летят в воздух, а после пары секунд необъяснимых манипуляций с треском падают на землю, разочаровывая шатена всем сердцем. Жонглер слишком сильно перестарался, отчего его руки до такой степени вспотели, что стеклянные шары просто-напросто выскользнули из рук акробата. Розововолосый досадно зашипел, ощущая точный афронт в борьбе за место рядом с Гаэлем. Не упуская последнего шанса Ромео начал оправдываться, но тот беспощадно был заткнут указательным, леденящем пальцем, вызывающим табун мурашек по коже юного модника. — Моя бабушка была бы очень рада, если бы ты помог ей в беседке. Если будешь вести себя хорошо, она напоет тебя чаем. А теперь оставь нас с Данте наедине пожалуйста, ты и так достаточно для меня сделал… — уныло схватив ближайший савок с метелкой, шатен юрко приплюхнулся на пол, подбирая разбитые осколки от сделанных его же руками шариков. Сдерживая свои обиженные на жизнь слез, Ромео грозно взглянул на брата, сжимающего ткань на брюках и не дождавшись ответной реакции хотя бы теми же банальными слезами, убежал вниз, на помощь пожилой женщине. Прибрав за розововолосый братом друга, Габриэль устало прилег на кровать к философу, опуская опустошенные глаза вниз. — Ты опять солгал мне? Ты же вроде пообещал, что больше не станешь мне лгать, что стало причиной твоей лжи, скажем мне Данте. Обещаю тебе, я не буду ругаться. — присаживаясь на корточки к другу, эльфенок положил холодную руку к теплой коленке арлекино, на что мудрец вздрогнул, страшась очередного удара. Ожидая ответа Габриэль тихо обнял друг за спину, укладываясь головой на его плечо. Робко оттянув шатена от себя, Данте не дает волю чувствам, строча что-то поясняющее для глаз и мыслей Эля. — « Прости меня, прошу. Мне правда, очень стыдно, я ненавижу лгать кому-либо, а особенно тебе. Я не знаю, веришь ты мне или нет, но я всей душой хотел бы говорить тебе исключительную правду. Я сказал так тебе, потому как боялся и стеснялся оставаться с тобой наедине…» — специально вставляя троеточие в конце, Данте складывает брови домиком, позорно устремляя взгляд на белоснежную простынь, манящую палец арлекино вырисовывать на ней разнообразные, ментальные узоры. — Из всех людей, я больше всего ненавижу жалких врунов… — ягодицы Данте напряглись как и он сам, заставляя того загнанно дышать. Эльфенок вздыхает, вновь обнимая напряжённого друга, маняще шепча — Но я не считаю тебя кем-то из этого рода. Пожалуйста, не обманывай меня больше ни за что в жизни, даже под дулом пистолета, обещаешь? — с надеждою в глазах, шатен протянул другу мизинчик, на что красноволосый облегченно улыбнулся, мягко пожимая чужой палец своим, в знак согласия и заключения некой ''сделки''. — У-и-и, я так рад, что ты соглашаешься со мной. Для меня это очень мало значит. Забей на те шары, что даже не ты разбил, я еще таких сделаю, это секундное дело. А теперь, ты наконец-таки порисуешь что-нибудь для меня или мне продолжить тебя щекотать до смерти, пока ты не согласишься? — вынуждая пойти Данте на выбор, шатен в шутку толкает того плечом, на что получает в ответ щелбан. Посмеявшись от души, парни принялись рисовать, совсем позабыв о напрягающем инциденте с жонглером, по имени Ромео… *** — Данте, Данте, ты и представить себе не сможешь, что я сегодня нашел в нашей любимой кондитерской! — в чужой домик на колесах вбегает ошпаренный кипятком радости уже повзрослевший эльф, наблюдая за тем как его ровесник выходит из-за ширмы в своем привычном костюме. — Привет, мой сладкий — в шутку называя зрелого арлекино глупым прозвищем, шатен получает саечку, которая в последствии со временем перерастает в теплые объятия. С момента драки и дружбы парней проходит уже порядка четырех лет, ставших для них чем-то особенным и сильно изменившим их жизнь и судьбу, в порядке пройденных смертных испытаний. — « Если я сладкий, то ты–гадкий, мы ведь полные противоположности. Как же на самом деле прекрасно осознавать, что моя несерьезная судьба стать арлекино на сцене, которого характеризуют как лжеца-смехотворца, перерастает в линию любви, предначертанную для такого паяца – как я. Ладно, шутки-шутками, но мне пора собираться. Через двадцать минут мой выход, а я как всегда очень сильно волнуюсь» — размахивая руками арлекино общается с эльфом жестами зная, что парень наконец-то их разучил делая это исключительно для красноволосого, что так сильно греет душу паяцу и облегчает им обоим жизнь, позволяя не ждать часами пока мудрец напишет свою блаженную речь на истрепанном листке. Семнадцатилетний Данте целует возлюбленного в щечку и повернувшись, усаживается на кресло, стоящее перед парфюмерным столиком. Шатен медленно подкрадывается сзади, обнимая парня за плечи. — Ты как всегда безупречен, Данте и всегда таким будешь. Ты поражаешь меня своими трюками и я уверен, что ты сможешь сделать нечто невообразимое для глаз людских… — делая паузу в монологе Габриэль целует Данте в лоб, укладывая свой острый подбородок на его огненную копну волом. Арлекино в благодарность за теплые слова, медом пронзившие сердце лелеющего паяца, целует парня сверху в худую кисть руки, которая по-прежнему оставалась холодной, но ни в коем случае не отталкивала Данте своим льдом, никогда. — Хм... А кстати, Ромео надеюсь, больше по мне не сохнет. Хе-хе, мне было забавно смотреть как он за мной ухаживает, пускай мне и не нравились парни, кроме тебя конечно, ты особое исключение. VIP–персона так сказать — посмеявшись Габриэль резко замолкает, чувствуя под собой как резко Данте меняется в лице, напрягая все свое тело до хруста в позвоночнике. — Прости, я видимо что-то не то сказал, верно? — « Нет-нет, ты ни в чем не виноват. Мне просто неприятно думать о том, что мой брат мог влюбиться в моего возлюбленного. Хотя наверное это нормально, любить того же человека что и твой кровный родственник. Не бери в голову, это обыкновенная ревность и не более. Тем не менее, Ромео покинул нас еще с год назад, под предлогом, что он независимый от мнения семьи и самостоятельно может заработать на свою жизнь, своим телом. Он хотел стать моделью… » — Данте делает намеренную паузу в своем жестовом общении, заторможено подкрашивая глаза черным карандашом вдоль всего века. Габриэль робко мнет уставшие плечи работающего во всю юного акробата, стараясь сделать расслабляющий массаж перед его выступлению, намеренно снимая стресс с чуткой души красноволосого. — Прости меня за глупый и возможно крайне бестактный вопрос, но… От Ромео не было весточки? Вы не узнавали где он работает, к примеру? — встревая не в свое дело, Габриэль переходит на лопатки паяца, впитывая все его полу-стоны и мычания от приятных, умиротворяющих мышцы чувств. — « Глупенький мой, ты задал два вопроса, вместо одного хе-хе, ох. Многие, да что уж там многие? Все наши знакомые утверждают, что видели его в борделе, работающим жигало. Отец не поверил по-началу и сам пошел проверить. Папа вернулся изрядно пьяным, поссорился со всей коллегией цирка и его уволили за драку с зам. Директором. Когда он пришел ко мне в квартиру, он очень долго плакал и мне было его очень жаль. Как же на самом деле страшно видеть слезы отца…» — склоняя голову к столу Данте нервно кусает губы переминая из руки в руку ненужные для его давненько законченного грима, предметы. — « К сожалению, отец подтвердил слова знакомых. Теперь отец безработный и мы с Николь стараемся заработать как можно больше… Ох, братец, что же ты натворил? Но все же, я рад что он был честен с нами, когда говорил, что он независим и сможет заработать самостоятельно с помощью своего тела, хе-хе» — устало вздыхая, Данте опрокидывает голову назад где его со сдержанными слезами поджидает Габриэль, упорно смотрящий на рассказывающие руки арлекино, жалеющего судьбу своего неугомонного брата. Шатен утешающе целует парнишку в губу, смакуя мягкие мышцы рта на своих, отнимая часть тепла от вечно горячего арлекино. Красноволосый гладит эльфа по щекам, ощущая терпкий аромат свежих апельсинов, которые так любил его почемучка. — « Давай не будем о грустном ладно, я потом попробую то, что ты принес из пекарни, хорошо? Мой выход через пять минут, пойдешь меря поддержать» — привстав с кресла, мудрец тянет руку шатена, которую тот час же перехватывает вопрос. Ушастый отводит парня в шапито, и несдержанно теребит его пальцы в ожидании номера своего любимого акробата. — « Такое чувство, что больше волнуешься за меня ты, чем я за себя» — посмеиваясь с волнения возлюбленного им парня, Данте кротко чмокает парня в щеку, получая в ответ не менее терпкий поцелуй, но уже в губы. — Ты не представляешь, как я за тебя волнуюсь! Это ведь твой новый трюк с канатоходцем на высоте аж десяти метров, тау еще и без страховки. Я понимаю, ты все отточил, но мне все равно почему то за тебя страшно. А если что-то пойдет не так и ты сорвешься? — делясь с любимым своими откровенными переживаниями, Габриэль прикладывает свои кончики пальцев параллельно к подушечкам пальцев Данте, касаясь противоположный лоб своим. Арлекино понимает всю горесть страха шатена и разделяет с ним тоску и грусть, но остаются считанные секунды, вершившие их судьбу и завершающие диалог на порядок полу-часа. — «Не волнуйся, если что я как всегда буду смотреть на тебя, ведь ты мой амулет удачи» — произнося какую-то несвязную глупость и сущий бред, Данте возвращает некогда жестикулирующие руки к чужим, смыкая пальцы между собой. Арлекино знает, что несмотря ни на что его возлюбленный всегда сидит в зале и наблюдая, хлопает в ладошки от восхищения, проникая каждому движению паяца. — Ха-ха, наивный. Ты костей не соберешь, если с такой высоты грохнешься… Ну все, тебе пора, удачи, мой несравненный арлекино — вовлекая парней в чувствительный поцелуй, Габриэль неохотно расцепляется когда паяц уже собирается выходить на арену и также нехотя его отпускает его руку, ощущая как последний источник тепла на руках шатена, покидает его. На арену выбегает арлекино. Он яркий, красочный, веселый, но к не известию людей совершенно немой. Его движения пластичные, смехотворные и местами удивительно пугающие. Паяцу не разрешено уходить с арены в перерыв между выступлениями, ведь кто как ни он будет развлекать наглую, зажравшуюся публику, сию с годами веселить становится все труднее и травмоопасней. Выходят на арену силачи Не ведая, что в жизни есть печаль Они подковы гнут, как калачи И цепи рвут движением плеча И рукоплещет восхищённый зал И на арену к ним летят цветы Для них играет туш, горят глаза А мною заполняют перерыв Ах, Арлекино, Арлекино! Нужно быть смешным для всех Арлекино, Арлекино Есть одна награда — смех! В шапито вновь угасает свет, что совсем не в новизну побывавшему здесь миллион раз Габриэлю. Сегодня нервы эльфа как на игле. Резкие лампочки разгораются у тонкой веревки, где как на зло имела страховку только канатоходец. Девушка ловко крутила трюки на сомнительно тонкой леске. И было бы все также прекрасно, если бы не номер пухловатого арлекино, намеренно залезшего на тонкую проволоку. Сквозь свой же страх и риск, Данте ступает ногой на леску и заприметив на себе взгляд поддерживающего его во всю эльфа, смело пустился в пляс, желая развеселить и ошарашить своего возлюбленного. Минут пять не происходило ничего интересного, пока в кишащем тихими оханьями зале не послышался подозрительный треск. От страха упасть, красноволосый вжался в леску поглядывая на то, как Габриэль подсказывает ему спускаться вниз, обратно. Уже было Данте бы послушался шатена, наблюдающего ща его здоровьем и эмоциональным состоянием если бы не нужда в деньгах и новый шпрехшталмейстер, возжелавший вовлечь публику в восторг от придуманного им опасного для жизни трюка. Ослушавшись своего парня, Данте делает глупую ошибку, прокручивая кувырок назад, отчего леска с ужасающим писком рвется. Все что успел сделать, это схватиться за леску, что ничем увы не смогла спасти жизнь мудрецу. Мягкое тело с неприятным шлепком упало ''лицом в грязь'' на глазах у закричавших людей. Канатоходец осталась в живых, в силу страховки, нацепленной на ее талию. Ошпаренный кипятком и дико льющимися слезами из глаз Габриэль побежал на арену, не стесняясь не осуждения не глаз людских. Для него все люди вымерли в ту секунду, когда он подбежал и упал на корточки, к также сильно роняющему крокодильи слезы мудрецу. И без того онемевший когда-то в детстве парень не смог более ничего сказать своему возлюбленному, его руки предательски болели и не могли произнести хотя бы один жест, дабы эльфенок смог его пожалеть. Через силу приподняв руки, красноволосый бедолага затрепетал пальцами, желая ощутить на себе объятия эльфа, которые по его мнение на малейшую долю сняли бы болевой шок. То, что кричал кому-то вслед шатен, Данте тоже нк смог услышать, будучи оглушенным от далеко не мягкого падения на деревянный вол цирковой арены шапито. — Д-данти, милый мой, хочешь чтобы я был с тобой, да? Хочешь чтобы я тебя обнял, иди ко мне мой мальчик — нежно обнимая Данте за спину, Габриэль горько заплакал тому в плечо, ощущая как горячие слезы акробата льются ему за шиворот. Предательски больно от того, что мудрец не смогу выполнить этот трюк и удивить восхищающегося им по-полной шатена. От горести своей жизни, судьбы и участи, Данте мог только тих и безмолвно плакать, не имея возможно дать голосовым связкам прокричаться. Люди вокруг подло поджав хвосту, убежали прочь, нагло нашептывая что-то о нестабильном состоянии арлекино, сие не смог выпустить хотя бы долю звука от ужасной боли в поломанных ребрах, которые неосознанно сжимал Габриэль, доставляя в утишающих объятиях лишь дополнительную порцию боли для арлекино. Вскоре к арене подбежали сотрудники цирка и отец Данте, отогнавший шатена от своего поломанного изнутри сына. Прогнавши паренька из шапито, персонал принялся вызывать скорую к страдающему парню, желающему чтобы Габриэль остался, чего сам сказать бы он не смог в силу своей немоты. Эльф всеми усилиями старался что-либо узнать о любимом, но никаких вестей не разузнал и горько отчаявшись понял – что искать Банте стало бессмысленной глупостью и родители явно обманули шатена, когда отдав конверт с деньгами на лечение арлекино, пообещали, что разрешатсыну видеться с калекой-акробатом…

***

Полнолуние сгущало облака над китайским городом, а точнее над его столицей – Пекином. Двадцатиоднолетний шатен приехал в командировку, отрекшись от родительского семейного бизнеса и семьи после их подлого поступка. Подходя на крышу отеля, эльф осознал, что оставил сигареты в номере, но ощутив чье-то присутствие на открытом пространстве опомнился, подходя ближе к покуривающему во всю силуэту. Зрачки карих глаз сузились, а сердце бешено застучало, прокручивая воспоминания в голове, тепло охватывающие вечно леденящее тело. От терпких мыслей Габриэль улыбнулся, медленно и бесшумно приближаясь к человеку, давно заприметившему шатена по скрипу входной двери. Знал ли эльф о приблизительном местоположении своей бывшей любви в Пекине, ответ крайне очевиден – догадывался, просматривая объявления о цирковом представлении в Китайском городке. — Сигаретки не найдется? — подкравшись почти в плотную к мужчине, что был приблизительно на сантиметров так восемь ниже, шатен всматривается на запястье неизвестного, теперь уже полностью подтверждая свои догадки. — Нет, протисте, я не курю — Эх, вы, господин Данте, как же еще у вас нос не вырос как у Пиноккио, от явного вранья, вот вы скажите мне? — не веря своим глазам красноволосый резко оборачивается роняя сигарету изо рта. Молодость, чувства, кроткий роман – крутятся в их памяти и языках, на что оба мужчины не знают, как реагировать на случайную, но столь желанную встречу. — Т-ты, Габриэль? Что ты здесь делаешь? — Данте тихонько подкрадывается к парню, будто тот – его враг и бегло его обсматривает, не обнаружив сильно колеблющих изменений. — Я рад тебя видеть, вижу деньги моих родителей лечение тебе помогли… Если бы я знал, как они меня обманут, я бы сразу сбежал с тобою, хоть на край света. Я недавно нашел себе работу, вот приехал в командировку, я экономист… Что ж, рад был с тобой повидаться и рад, что ты хоть и тихо, но можешь говорить, удачи тебе… — в пылу скромности и боязни Габриэль упускает момент из-за чего Данте приходится его перехватить, вглядываясь тому в кофейные, ночные глаза. — Вновь упускаешь меня, в такой неподходящий момент. Мне было больно, не физически, а морально когда тебя увели на моих глазах, так останься же хотя бы сейчас, не упускай меня, ведь я по-прежнему люблю тебя мой гадкий Эль. Неужто твои чувства ко мне угасли? — с надеждой и отчаяньем Данте глядит в большие глаза, которые через долю секунды прикрывшись, соприкоснулись своими ресницами с чужими, вовлекая мужчин в страстный поцелуй. — Ты прав, мой сладкий Дуранте, я не могу тебя упустить. Прости меня за мою скромность. Ане прав ты в том, что я больше не люблю тебя. Мои чувства со временем только покрепчали. Ты готов наверстать со мною упущенное, мне нужно столько тебе рассказать — трепетно приобняв парня за талию, шепчет нижнему на ухо Габриэль, улыбаясь своей случайной находке. — Конечно, я готов с тобой хоть куда. Так навернем же упущенное? — Само собой, я буду очень рад провести с тобой свое время — нежно и крайне скромно Габриэль целует в губы Данте, наблюдая за тем как уже давно взрослый арлекино сдерживает слезы, не веря в человека стоящего перед ним, будто эльф – приведенье, которое появилось буквально из неоткуда. — Не хочешь ли спуститься к моему цирковому домику? Я думаю, нам надобно поговорить — с долей смущения акробат заправляет мешающую прядь за ушко, краснея после того как мужчина-шатен нежно чмокает красноволосого в ушко. — Ну зачем же далеко бежать мы ведь в отеле? Пойдем, я отведу тебя в свой номер, где удобнее всегда наверстывать упущенные моменты из жизни молодых людей. — перехватывая пухлую кисть руки мужчины, мистер вопрос утягивает того за собой, улыбаясь точно такому же улыбчивому лицу арлекино. Ах, Арлекино, Арлекино! Нужно быть смешным для всех Арлекино, Арлекино Есть одна награда — смех!