Пролог

За несколько месяцев до происходящего, Набу, Озёрный край День выдался погожий, тёплый и спокойный, прохладный ветерок только иногда проносился вдоль озёр, нагоняя рябь, и едва заметно шевелил верхушки деревьев. Приподнял вуаль, открывая дрогнувшие в улыбке губы невесты, слезинку на щеке, готовую сорваться с бархатной кожи вниз, к тёплой брусчатке венчальной площадки. - Да! - Согласны ли вы, жених, взять в жёны эту госпожу? Ветер учтиво стих, замерла листва, казалось, даже облака высоко в небе замедлили бег. - Да! Левой рукой жених откинул вуаль назад, наклонился, а невеста приподнялась на носочки — немного равняя рост, и нежный поцелуй окрасил их юные, ещё безмятежные лица едва заметным румянцем. Единственный гость, протокольный дроид, неотрывно следил за парой, позволил себе отвернуться лишь когда поцелуй кончился, а невеста прижалась к жениху в объятии. Вздрогнула; правая рука в перчатке укрыла её от нового ветра, налетевшего внезапной прохладой. - Я не понимаю, - Энакин нервно поскрёб обрастающий понемногу затылок, - почему это не могли быть мы. Дроиды-погрузчики поместили в багажный отсек небольшого звездолёта последние чемоданы Падме. Сама сенатриса отдала какие-то указания самому шустрому из них и села рядом с молодым джедаем на траву недалеко от обрыва, под которым только что обвенчались двое никому не известных — ни им, ни нам с вами. - Потому что я не готова становиться твоей женой прямо сейчас, - видит Сила, они даже колени согнули на земле в разные стороны, друг от друга. — Не прошло двух недель с нашей встречи впервые за много лет. Ты сам можешь быть уверен, что хорошо знаешь меня? - Остался мальчишкой с Татуина, ты сказала? — он невесело хмыкнул, потёр лоб двумя пальцами. - Да. Для меня ты нынешний ещё непонятен. Я не хочу ни сама связывать себя с кем-то незнакомым, ни тебя заставлять это делать. - Пойми же, если ты чувствуешь, что любишь женщину, как можно не предложить ей сразу свою защиту, свою верность, своё время, всё, что у тебя есть? — воскликнул Энакин, поворачиваясь. Он не придвинулся ближе приличного; Падме уже готовилась не отстраняться, проявить выдержку — не пришлось, спасибо ему. — Может, мы не провели так уж много времени рядом, но сколько пережили! - Вот именно, ещё и это, - Падме покачала головой. Повернулась плечом, отгораживаясь всё же. — Тебе надо прийти в себя, оправиться от случившегося. Последние дни тебя опустошили, многое изменили в тебе. Пока ты сам не поймёшь, кем ты теперь стал, не смогу и я понять. Значит, тебя настоящего любить у меня не выйдет. Помолчали. Оба прекрасно понимали, о каком горе она говорит. - И ты не можешь предложить мне ничего из обещанного всерьёз, прости, - Падме почувствовала, как сами собой поджимаются лопатки. — Потому что ты джедай. Времена в Галактике грядут очень непростые. Не желаю быть той, из-за кого ты будешь разрываться между долгом и чувствами. Нам надо обоим будет научиться жить в мире, который вот-вот критически изменится на многие дни, если не годы. - Ты хочешь, чтобы я ушёл? Чтобы никогда больше не приближался к тебе? - Ты не слушаешь. Сабе показалась в иллюминаторе. Со скучающим видом опёрлась на боковину корабля, сделала вид, что совершенно не интересуется беседой. О Сила, подумалось Падме, пусть подслушивает пока не надоест. Им обеим предстоял разговор не менее нервный уже очень вскоре, так если сбросит немного волнения и незримо побудет третьей сейчас — ничего страшного. - Я хочу быть рядом. Чтобы понять, могу ли я кроме любви дать тебе что-то ещё, что-то необходимое, и можешь ли ты на самом деле стать для меня единственным необходимым человеком. - А мне кроме любви нет ни в чём нужды! — ему едва хватило сил не перебить. — Я не голоден, я честно выполняю свой долг, меня почти ничто не тревожит, но, обещаю тебе, я оставлю себе свои страхи, как бы они меня ни терзали. Пожалуйста, скажи, что… - Что? — Падме заправила за ухо прядь. Царапнула нечаянно кожу за скулой. - Что я вправе тебя любить, - чего ещё он мог попросить, кроме разрешения. Падме испытывала ранее светлую грусть, но сейчас, рядом с этим молодым мужчиной, грусти, казалось, больше, чем света. — Что у меня будет шанс доказать: я тебя достоин. - Мне не нужны доказательства. Ты уже достойный человек. Сабе в иллюминаторе честно закатила глаза за Падме. Такая уж у неё была работа. - Мне нужно понять, нужен ли мне такой, как ты. Несомненно хороший, искренний, верный. Ты не ограничиваешься этими качествами, а я хотела бы увидеть в тебе всё, и тень твою, и свет. Цельную картину. Для этого должно пройти немного времени. Она поднялась, отряхивая дорожный костюм. Слава небесам, брючный. Что-то в последние дни ей расхотелось надевать платья. - И вообще-то дамы в высшем свете часто просят подумать, не дают ответ сразу, - Падме только посередине улыбки сообразила, что загадочная сейчас не слишком уместна. - Но я не из высшего света, - Энакин тоже подскочил, будто ему в бёдра вцепились по меньшей мере два десятка бурых муравьёв. Впрочем, и настрой у него был как после инъекции специальной инсектоидной кислоты — очень приподнятый. - А если станешь моим мужем, я тебя туда введу, будь готов. Вот тебе первое условие. Давай отложим разговор о прочих, пока они не ясны, и поскорее доберёмся до порта. Мы и так задержались. Дождавшись, пока Энакин увлечётся, отрешаясь от остального мира, как всегда и бывало, штурвалом и приборной панелью, Сабе подала ей одноразовый платок. Не глядя. - Я не плачу, - не поняла Падме. - Он и не для слёз, а чтобы не хохотать в голос. Бесценная напарница уселась рядом, обняла сенатрису бесцеремонно за плечо — как в ранней юности! — и шепнула прямо на ухо: - Правильно сделала. Возможно, ты встретишь кого получше. - Но… - Относительно Скайуокера уж точно возможно. Следующее "но" Падме проглотила: взгляд Сабе стал хитрым, тоже совершенно девчачьим. - Ты же его пару раз попробовала? Понравился? Один плюс записан. Во многих других критериях он пока проседает. Подтянется до твоего уровня, тогда пусть приходит. И не без цветов, как в этот раз. - Там, откуда он родом, цветы просто так не срывают, - заметила Падме. Сабе отобрала у неё платок, достаточно громко туда прокашлялась. - Не ищи оправданий. Там он не то что не рос, а и не был ни разу. Вот! Пускай скатает тебя на свою планетку на неделю и ни разу не пристанет. Или пристанет, но только если ты захочешь. Джедай же. Пусть читает твоё настроение. Даже я научилась, ему-то будет проще простого. - Пока воздух на катере не пропитался твоим ядом… - Не переживай, мой яд не цитрусового вкуса. А ты к нему давно привычна. - Будь же ты хоть немного серьёзной! — Падме нахмурилась для вида: нежные подколки напарницы её совсем не задевали. — Обсудим как раз то, что я заметила об его… прошлом. Сабе села прямее, поправила на носу несуществующие окуляры. - Начинай, слушаю. Падме прекрасно помнила, что хочет сказать, и всё же вытащила из поясного свободного кармана маленькую деку. Активировала. Буквы высветились в несколько линий тускло-синим цветом: яркость пришлось погасить до минимума, чтобы даже ненароком не привлечь внимание Энакина. К его чести, он никогда не влезал в дамские разговоры, смирно ждал рядом. Можно было записывать следующий пункт в колонку плюсов. - Итак. В доме Ларсов стаканов для воды хватило на всех нас, хотя в семьях Татуина их редко бывает по несколько на персону, потому что незачем, я уточняла, - Падме от одних воспоминаний о сухом воздухе захотелось пить и сейчас, - а с учётом Шми они жив…ли вчетвером, не впятером. В кухне около блока нашлась подставка для стула, чтобы ноги не болтались в воздухе. Не стали бы её мастерить для здорового взрослого человека, под взрослым она бы проломилась. - Ларс был на коляске ведь? — напомнила Сабе. - С недавних пор, а подставка выглядела повидавшей виды. На одной из полок в коридоре я заметила плетёную куклу и почти новую детскую книгу с маркировкой. Оуэну, когда Шми у них поселилась, было девять, он ровесник Энакина, ему такое вряд ли бы стали читать. Книгу, кажется, трогали некоторое время назад, она не успела слишком запылиться. Кукла стояла чистенькая. Наконец, вместе с одеждой у входа висела маленькая торба с короткими лямками, почти новая, на Татуине с такими бегают только дети, ребята постарше носят рюкзаки или сумки побольше и потяжелее. - Дома мог быть младший ребёнок Ларса и его первой жены? Или их со Шми общий? Который отправился к друзьям, пока вы были в гостях? Или его отправили на время поисков? Чтобы не путался под ногами, - предположила напарница. - Я так и подумала бы, - Падме деактивировала деку. Печально вздохнула. — Но в какой-то момент господин Клигг попросил Оуэна взять с верхнего шкафа блюдо с сушёными овощами. Не успел Оуэн подняться со стула, как Энакин поднял руку и поставил блюдо на стол… так сказать, при помощи Силы. Ни один из Ларсов не удивился. Господин Клигг так вовсе поморщился. - Кому бы понравилось самоуправство, - Сабе чуть наклонила голову. - Дело в другом, - Падме неосознанно нашла её руку своей и сжала. Сабе позволила: волнение подруги стало в воздухе почти ощутимым. — В этом доме форсъюзер появился не в первый раз. А может быть, живёт или жил какое-то время. Сабе старательно не двигалась, даже не моргала, пока Падме пристально смотрела Энакину в затылок. - Второй могилы рядом с домом не было, к слову, - Падме с явным усилием отвела взгляд. — Значит, адепт Силы может быть ещё жив. И если это ребёнок, не слишком маленький, но и не подросток, то у меня есть очень нехорошее предположение… Она встала, расправила идеально ровную сзади костюмную куртку и уселась обратно. Сабе успела, оказывается, вытянуть из холодильной сумки бутылку, открыть и выгнать газы. Терпеливо дождалась, пока Падме попьёт — больше, чем было охота, просто мысли ускользали, вырывались из сознания не хуже пузырьков из запотевшего горлышка. - Но это не имеет никакого значения. Главное другое. Если Ларсы что-то скрывают от Энакина, я обязательно должна узнать, что или кого и с какой целью. - Уверена, что стоит ради него так стараться? — напарница прикрыла глаза, как если бы у неё заболела голова. — У тебя не будет сейчас лишнего свободного времени. - Кто сказал, что ради него, - слова показались Падме горькими на вкус и какими-то вязкими, словно хотели навсегда остаться во рту. — Мы с тобой искали Шми несколько лет и не нашли. Надо попытаться ещё раз. Хотя бы из уважения к её памяти. Может, этого ребёнка нужно спасать без промедления. Татуин не должен прожевать ещё одного Скайуокера. - Тот Скайуокер, который недожёван, тебя не заслужил. - Я разберусь сама. Ты со мною? Сабе могла и не кивать. Если и был в жизни Падме человек, сомнения в котором она не допустила бы, то именно она, давняя подруга и коллега, защитница, способная утешить, рассмешить, вернуть всё на свои места. За каким хаттом обязательно женщина должна выходить замуж? Шми успела выйти, ей это не слишком-то помогло. Падме захотелось выплюнуть такую мысль, и она выдернула уже нечистый платок из рук Сабе, чтобы действительно плюнуть, иначе начало бы по-настоящему тошнить. В иллюминаторах звездолёта показался порт. Не зря они решили пересаживаться до Корусканта подальше от дворца и центра Тида вообще. Казалось, из каждого угла может в любой момент появиться враг. Был ли у неё на самом деле хоть крохотный шанс избежать этой войны?