Будем знакомы, Ло

***

Поправив волосы, откашлявшись и промочив горло стаканом с прохладной водой (чтобы прогнать жар в районе подмышек, хоть бы это не было видно), стоящим до прихода, Ло спросил: «Красивое место. Да? А вы как считаете?»

— «А? Ой, простите, отвлеклась…»

      Я всего-то пять минут нахожусь в настоящем злачном месте, волшебном кафе с говорящим названием «Аномалия», в каком столько всяких аппетитных позиций, исходя из информации на электронных билбордах, и столько соответственных аномальных гостей. Один из таких, например, сидит сейчас передо мной — настоящая красотка, чей номер искренно хотелось бы заиметь в одной из заметок, в будущем и в контактах, да вот только… кажется, она даже сквозь пальцы распознает мои ложь, лесть и похотливые мысли, да не посветит мне ни единым синим лучиком это бесподобное солнышко, но это не помешает мне продолжать так делать до тех пор… пока меня не накажут… — «… М-м… Я здесь не в первый раз и… мне определённо нравится, особенно, когда выбранная палитра цветов у этого кафе — мои любимые цвета. Синий, фиолетовый, все похожие… Если у меня спросят: «Какого цвета аномалии?», то что-то похожее как раз и всплывёт у меня в голове.»       «У меня всплывёте вы. Ваше лицо, глаза, мимика, голос, одежда, поза, в которой вы беседуете со мной. Точнее… понял! Слишком откровенно для первой встречи. А как ва-…» — «А-а у вас как?» — на первый взгляд, культурно и аккуратно ведущая себя гостья некультурно перебила мой голос в голове. Ну и ладно. — «Мне нравится… голубой…» — вновь втыкая в потолок, как пару часов назад, размышлял Лололошка по воле какой-то девушки. По её желанию. Может, у него способность такая: лучше раздумывать при сверлении в потолок? Он так же в школе делал, вроде помогало… — «… белый, чёрный ещё.» — «Ну оно по тебе и видно. Хорошее сочетание! Белый и чёрный очень контрастируют друг с другом, Инь и Янь — две противоположности, поэтому именно этого цвета на мне и одежда. А белый, чёрный с голубым сейчас висят на вас, при чём очень стильно! Красиво одеваетесь, если не быть скромной.» — «А ей явно есть, что сказать. И она явно знает, что нужно сказать. Очень быстро улавливает мысль и контратакующе развивает её. Не то, что я.» — «Знаете, это я пока очки, шарф и наушники не надел. Они сплошь голубые.» — «Да? Никогда не понимала, разве удобно постоянно тащить на плечах наушники? Не всегда же слушать музыку.» — «Я, честно, и сам не знаю. Просто… модно? Мне нравится, как я выгляжу с этими наушниками, сразу комфортнее становится.» — «М-м… Захотелось поглядеть… С шарфом, наушниками, очками… на таком-то парне.» — заинтересованно-предвкущающе промолвила синеволосая, как бы намекая на… будущую встречу? Стоп, это был намёк? Комплимент? Или всё сразу? — «С-спасибо, мне приятно… Вы, кстати, тоже…» — на середине фразы слегка застыл человек с готовящимся комплиментом, вспоминая недавний растерянный образ потеряшки в стоячем положении, обозреваемый ныне топ и необозримые ныне формы той запомнившейся юбочки. Да, ему пришлось вспоминать, как выглядела она, подбирая подходящие слова, а то… очень неэтично заглядывать под стол и смотреть на юбку, едва прикрывающей подолом нижнее бельё в таких условиях, правда? — «… выглядите потрясно… Как вас зовут?» — «Э-эй… Не слишком резко! И какой из тебя джентльмен в белой рубашке, чёрном костюме и голубым-белым в клетку галстуком? Вот и не расскажу.» — возмущение, будто домогаюсь и вторгаюсь в личное пространство. Ну у каждого оно своё, возможно это реально что-то конфиденциальное. Ладно, это было реально нагло. Но… может, стоит хотя бы попытаться? — «Ну пожалуйста.» — «Нет.» — «Ну прошу-у…» — уже чуть ли не ломаясь от категоричных отказов своей пассии. — «Нет.» — категорично. жестоко. справедливо. Вспомнив про одну незначительную и забытую доныне штучку, — «Ну-ка…» — вальяжно сунув ладонь в плотные карманы худи, нащупав какой-то скомканный предмет, по тактильным ощущениям напоминающий незамкнутую ломаную, — «… а если так?» — произнёс парень, доставая из-под стола… обычный одуванчик? — «И?..» — «…» — хитроумно улыбнувшись, как в Иллюзии обмана с двумя тузами между указательным и средним и остальными двумя в рукаве, он, теми же пальцами держась за начало стебля, выставил цветок между их лиц.       «Что он делает?» — про себя, с изумительным ступором вопрошала незнакомка, не осознавая, что через секунду незнакомец незначительным дуновением выпустит лёгкие белые самолёты из портов, с которых повылетают такие же пассажиры-парашютики-семена, вгоняя в неожиданный, но красочно детский смех.

— «Желаю узнать ваше имя, таинственная красивая девушка.»

      Феерично красиво. Неестественно. Аномально. Время замедлилось. Можно рассмотреть досконально каждый ухищрённый, спутанный волосок изобретательного личика; каждую пушинку, и то, как она колышется от искусственного ветерка; как края глаз юноши незаметно подрагивают, а улыбка становится всё более похожей на Луну в своём приближающемся расцвете Суперлуния. Не верится, что такая сцена в реальной жизни может быть. Только в аниме, да и чего-то близко приближённого никогда не видела, несмотря на огромную библиотеку просмотренного. Ох. Такой человек и вправду существует, а я не знаю имени героя. И герой не знает моего имени. — «Ах-хаха! Ой, ну заслужил!

Меня зовут Окетра.»

      «Окетра. Окетра-Окетра. Угу, О-кет-ра-а…» — «Давай… тогда тоже делись, как тебя зовут! У меня, к сожалению, одуванчика с фокусом под рукой не найдётся. Но буду таить, как секретик, честно!» — заигрывая, фамильярно обещает новоявленному приятелю в такой… необычной манере. — «Мы уже на ты?» — ухмыльнувшись. Ему всё нравилось. —

— «Хорошо, Окетра, меня зовут Лололошка. Будем знакомы?» — ненавязчиво и неторопливо протянув руку, призывая к невербальному договору — дружбе.

— «Конечно! Будем знакомы. Наш взаимовыгодный договор о помощи в трудных ситуациях отныне считается официальным!» — это «воистину» важное событие было излишне комичным, а от этого забавным, от чего синхронный смешок при рукопожатии было никак не избежать. — «Ну что, Окетра, заказывать будешь? К нам официант скоро подойдёт, будет спрашивать «Что буд-…».». — «Киббех.» — «А…» — замешательство посетило мысли парня, едва прищурившегося от произошедшего. — «Эм… так сразу? И… такое у них вообще есть?» —

— «Что такое Киббех?..»

— «Я вроде говорила, что я здесь не впервые. И да, «Аномалия» — это единственное заведение, где продается мой любимый киббех из кроличьего мяса.» — «Ну да, вполне логично… немного тупанул. А что такое киббех? Звучит экзотично и восточно.» — «Давай, когда принесут, расскажу по-подробнее?» — «Давай.»       Через минутку к нашему полному интересов столику подошёл парнишка лет семнадцати-восемнадцати в белой рубашке с чёрным галстуком, официально повисшем на воротнике, и того же цвета фартуке с дизайнерски эстетично оформленным названием кафе. — «Что пожелаете?» — Окетра назвала киббех, попробовав поэкспериментировать при помощи добавки в виде орехов, объяснив свой неожиданный выбор (раньше заказывала только одну, а изредка две порции киббеха) поиском чего-то новенького. Лололошка же с трудом ответил кесадильей с цыплёнком (ЦЫПЛЁНКОМ!) по совету своей новоиспеченной подруги, не мог же он отказать, верно?.. Не мог.       Прошли лихие пять тем диалога, когда на первой уже успел разыграться аппетит (от ожидания или от человека спереди?), да пять вёдер излитого пота в подмышки худи. Не из-за жара (он так-то за окном). И не только из-за близости с женским полом, это естественный процесс снятия редкого стресса. Это из-за того, что юноша невероятно любил куриц. Причины не разглашаются. Никому. Только близким. Но, как факт, он неоправданно чувствует огромную вину за обыкновенное убийство этих маленьких созданий. Наконец-то принесли долгожданные блюда. — «Вот ваш киббех из кроличьего мяса с орехами в булгуре.» — с особой трепетностью переложив с подноса тарелку с названным блюдом, как оно и подобает авторитетному заведению. По одному лишь этому маленькому действию видно приверженность своему великому, но незначимому делу. Да. И тут тоже «Аномалия» аномально аномальна. — «Вот ваша кесадилья с цыплёнком. Приятного аппетита.» — «ДА КАКОГО ПРИЯТНОГО АППЕТИТА?.. БЕДНЫЙ ЦЫПЛЁНОК, ЗАЧЕМ Я ЭТО ЗАКАЗА…» — «И ещё комплемент от нашего шеф-повара в благодарность за то, что вы,» — глянув на Окетру. — «наш постоянный клиент, приводите новых клиентов. Ваш кофе.» — глянув и на меня. — «И ваш тоже.»

?..

… Удивились, переглянулись. Одновременно сказав: «Спасибо», «друзья» принялись за ВКУСНУЮ, ВКУСНЕЙШУЮ трапезу.

      Вот это качели, конечно. Сперва восторг, а потом страх принимать в пищу этот восторг. Вот он, у тебя в руках… Вроде обычная лепёшка… ИХ ЧЕТЫРЕ на тарелке, вроде аппетитно, а вроде и цыплёнок… Вроде голоден, а вроде не хочу… А вроде и… хочу… — «Лололошка?»

Или не хочу… Но так пахнет… Не хочу же?

— «Что-то не так?»

Вроде…!

— «Ты чего застыл?»

НЕ!..

— »Л-Ло…!»

ХОЧУ!..

— «Что с тобой?!» — наконец глухонемой бедолага вышел из своего закрытого мира, наполненного сценой не типичной и напыщенной войны, а сущей внутренней нравственной, разрывающей его; начал слышать и заговорил:

— «А? Как ты меня назвала?» — «Ло. Я… чутка запнулась и из меня только это вышло… Тебе дискомфортно от этого или еда не нравится? Зря я тебе это подсказа…» — «Нет. Не дискомфортно. Это…» — «Ужасно?» — очень странное и пессимистичное видение будущего, которое спокойно ломают: — «Гениально! Я просто даже не думал о таком сокращении. Ты… кто ты, Окетра?» — разрушив все новостройки упрёков, доведённые до идеала за миллисекунды, девушка облегчённо выдохнула. — «Я — Окетра. Так, от вопроса не уходи, Ло.» — «А, не, всё нормально, вкусно, не переживай.»       И как ни в чём не бывало, шатен, будто боязливый мальчишка, поднёс ко рту курицу, которая по уровню устрашения (для боязливого мальчишки) была, без сомнений, рядом с пламенем огня на зажигалке, поднесённой к нему отцом; и… укусил, стараясь от отвращения не причмокивать, но… не получилось. Приверженность курятинам в одно мимолётное мгновение пала. Предвзятость не помогла, хоть и старалась. Все многолетние отказы удобно формировывались в один куриный комок при помощи слюны, обеспечивающий невозможность описания происходящего сейчас внутри у рецепторов Ло. Проще говоря, это было вкусно. Заковырчато говоря… хах… Восторг в степени (цыплёнок) в восторге в тетрации (кесадилья) в восторге в пентации («Аномалия») в восторге в гексации (Земля) с розовыми очками на носу. Искусные повара посмели сделать априори невкусную еду инвертированной, что аж тяжело держать себя в узде, катая запретное лакомство по языку, не оскотинившись. Удивительно? — Неа.

Аномально. Только «аномально» может всё выразить. Если даже не всё, то хотя бы должную часть… Ещё и соус подали! Ох… что за божье место?!

      Питаясь самым истинным в мире деликатесом, богатым на исследование неизведанных зон вкусовых сосочков, джентльмен возжелал удвоить счастье, открыв рот не для употребления питательного обеда, а для разговора: — «Называй меня «Ло» почаще, мне…» — «Нравится?» — предвкушённо спрашивала Окетра, тихо хрумкая сочной едой, неопределенно таинствено пялясь на нашего героя, будто распланировывая что-то очень личное и, может быть, нецензурное, надеясь услышать ответ: — «А…» — оцепенев от могущественной зеницы, которых было две (!), выражающих совершенную разносторонность, тот самый вышеназванный герой в миг перестал таковым быть, раз от одного лишь лика готов был проглотить язык. — «Н-нравится.)» — именно этот ответ, удовлетворяющий в полной мере каждое ожидание и заставляющий искренно улыбаться. — «Хорошо, Ло, буду называть тебя «Ло». Лаконично и необычно.» — немного завихрила пальцем волосы, потом поправила их с радостной улыбкой, продолжила довольно лопать лучшую вкусность во вселенной, раскрывающую личный умами во всей красе.       Доев уже две тортильи, пытаясь распределять соус поровну на все будущие укусы, человек в худи только осознал, что он вообще-то когда-то «давно» очень хотел узнать, что такое киббех, да вот только в прошлом забыл, а в настоящем его скрипнувший голос (волнительно готовящийся к сказанию) беспардонно перебили. (Окетра) — «Ну как тебе, вкусно?» — «Окетра!» — выпалил переполненный обидой парень, слабо ударив тремя костяшками о стол. — «Что не так?!» — резко вскинулась с возмущением ему в ответ, разведя руки. — «Я только хотел кое-что уточнить, как ты сразу заговорила.» — оправдывался своему вспыльчивому поведению мальчик, будто перед матерью, утыкаясь взором в пол, в собственные, чуть дрожащие от страха наказания ноги. И никуда выше, ведь там озлобленно стояли ноги претенциозной прородительницы, чуть дрожащие от гнева, источающим из совершённого чадом проступка. — «Слегка погорячился. Извини.» — «Извиняю.» — «И…?» — «Эм… извините меня, что перебила вас, мистер?» — круговорот извинений в природе. — «Извиняю.» — тарантиновские диалоги… — «Так вот… Во-первых, о-о-очень нравится…» — собеседник угукнула, получив чужое мнение, за счёт которого, озарившись в глазах и поднявшись в самооценке из-за своего верного совета, последовательно кивнула головой. — «Во-вторых, ты мне обещала рассказать, что такое киббех.» — «О, а теперь извини ты меня,» — «Извиняю (в какой уже раз?).» (Ну нет! Уж точно Тарантино вшивал такие небанальные реплики нам, двум извиняшкам!), сверля взглядом гида по экзотике. — «совсем позабыла об этом. Короче, киббех — блюдо с Ближнего Востока, из измельчённого мяса, теста из булгура, всяких специй или добавок, по форме сам видишь какое. Подают как и закуской, так и основным. Я лично люблю этим больше наедаться, чем настраивать аппетит на скорый приём пищи. Вообще не принимаю киббех, как стартер, откровенно говоря.» — произнесла фанатка диковинного, малость округлив глаза. — «А что такое булгур?» — «Пшеница. Дроблённая.» — «Понял.» Пережевывая очередной кусочек из горы хрустящих вкусных шариков, Окетра едва не подавилась, вспомнив о том, без чего никак невозможно жить. — «М!.. Забыла ещё сказать, что в Сирии и Ливане невеста перед замужеством должна продемонстрировать умение готовить киббех, по нему и ценит избранник свою жену. Ну это так, чисто интересный факт для любознательных (Тебе же интересно, ведь так? Тебе же важно это знать?), из-за которого очень хочу сама научиться готовить киббех, чтобы потом будущему мужу доказывать свою достоверность на роль хозяйки очага.» — «Ого-о… Откуда ты это знаешь?» — «… какой бред…» хотелось продолжить, однако нельзя ведь перед новым другом сразу показываться личностью, что осуждает настолько верующего в своё человека. — «… Ну удачи тебе.» — проронив неуверенное пожелание, жирные в соусе пальцы вновь устремились к тарелке, хватаясь за новую порцию вкуснятины, пока изо взора слышалось режущее слух шкрябанье зубчатого прибора о посуду.

Минута немого застолья…

…

и опять говор…

      Даже перекинувшись изначально интересующими вопросами, эта парочка всё, абсолютно ВСЁ время после шестидесяти секундного отдыха не переставала узнавать друг друга хоть на четверть минуты. Будто если бы между ними на протяжении пятнадцати секунд звучала тишина, то их таймер, отсчитывающий этот цикл, убил бы их. Они постоянно говорили и говорили, говорили и говорили, стараясь выведывать больше информации, чтобы теперь из неё узнать ещё что-то, совсем как внедрённые скрытые агенты, не до конца представляющие о ведении двухслойной игры. — «Хм, Окетра, а ты в игры играешь?» — «Нет. Раньше играла, а сейчас как-то не интересуюсь.» — «М-м… понял. А во что играла?» — «В приключенческие игры. Песочницы. Ну это в основном.» — вилка с наколотой едой спряталась за щекой. — «Открытый мир мгновенно заставляет… заставлял меня в него окунуться с головой, желая исследовать на сто, а потом на сто десять процентов с ненормальным поиском каких-то скрытых деталей и просмотром всей теорий в интернете.» — очередная вилка зашла с мясом и вышла без него. — «Видео, статьи, интервью. Всё было просмотрено. Потом я сама эти же статьи редактировала, иногда и писала. Мания, схожая с сумасшедшей школьной любовью, не иначе.» — и она это говорит, сумасшедше уплетая овальной формы объедение, угу. — «И почему не играешь сейчас?» — проявляя нетипичный для себя энтузиазм, применяемый лишь к школьным знаниям, Лололошка любезничал внимательно-превнимательно слушать увлекательные речи о жизни человека, с которым он знаком… около часа, эм, что? — «Перестала играть, ведь занимало очень много времени, да и подруга не хочет играть вовсе. Мол, учёба-учёба и опять же учёба. Я же с ней только играла, в одиночку было скучно.» — и ещё одна вилка. — «А этим летом она объясняет всё отсутствием желания играть. «Надоело» якобы. Вот как-то так и бросила…» — «А во что больше всего играла?» — «В… ща.» — пораскинув мозгами, вспоминая десятки-сотни, может, даже тысячи часов за одним и тем же экраном, тыкая одни и те же кнопки, с постигровым осознанием: «Господи, столько процентов жизни в виртуальные игрушки. Чем я занимаюсь?». — «Ну уж если больше всего, то… в «Rezen's Sunrise». Очень классный сюжет был, сеттинг. Геймплей в меру разнообразный. Очень много коллекционок в огромном мире. Много локаций. Мультиплеер вообще во!» — нелепо показывая палец вверх, зубами и языком вышкребывая до конца остатки еды в уголках ротовой полости. — «Не во всех играх такое встретишь! Ну в общем-то Санрайз и стал моей последней игрой. На данный момент не балуюсь ими. А тебе что нравится?» — Опять. Этот. Страшно. Неопределённый. Взгляд. Откуда ты такой взялся?! Как на тебя реагировать? — «Ну-у… хе-хе... вот, как раз, твои приключения. Ещё… стратегии! Обожаю стратегии… Невероятно их люблю. Представь мир, где ты не просто живёшь, как какая-то маленькая личность в многомиллиардной истории, а как кто-то более властный, управляя этим миром… ну или государством на уровне макро-задач. Ресурсы, логистика, защита, экономика, захват, реакция на всё это твоих жителей… Когда ты смотришь на всё сверху, как божество, и каждый твой клик — это беспрекословный приказ, меняющий историю в абсолютно другое русло. Хочешь, можешь устроить единственную в мире демократию, где разносторонний народ фактически управляет государством, укрепляет его и ценой жизни готов спасти будущие поколения, а можешь стать жестоким хладнокровным диктатором с врождённым искусством войны, тоталитарным режимом и абсолютной монархией, которую переназовут в новый термин в честь тебя великого, и неважно в каком ключе — негативном или фанатичном. Можешь поставить себе невозможные условия в самом начале развития цивилизаций, а можешь играть в реальном времени, не смея отходить от компьютера на… даже минут пять, иначе тебе объявят войну, приходишь — и всё, тебя будто и не существовало. Просто сидишь, грустно посматриваешь, как последних жителей добивают мародёры, которые вдогонку ещё и рушат и дожирают твоё любимое государство мечты. И поджанров подобного рода существует бесконечное множество. Это полная. Свобода. Творчества.» — мягко тыкая по керамическому столу замазюканными пальцами правой руки, ставя акцент на трёх ударных и самых главных словах, заключающих в себе смысл сего монолога. — «Фу-у-ух.» — «Ты… с такой… вовлечённостью это всё говорил. Я ни разу не играла в стратегии, думаю, стоит попробовать. Заинтриговал.» — «Запыхался даже немного. Хух. Научу.» — глянул вниз, а кесадильи и не стало. Глянул чутка вперёд, а киббеха и горячий след простыл. Ну ладно, след его какой-то всё-таки остался, однако в виде остатков на салфетке. «Ого? А как давно?». — «Ха-ха-ха! Ну даёшь!»

А как это так?..

Вот… так.

      Незаметно пробежало время, что обед успел затянуться до раннего ужина для жаворонков. Улица по условиям стала больше приближённой к чему-то действительно по-нормальному летнему, это сквозь облегчённые лики прохожих было видно. (Окетра) — «Пора уходить, не думаешь? А то какой битый час тут с тобой сидим, лишнее место занимаем, да люди думают, что мы с тобой закадычные друзья, с детства дружим.» — «А-а… Эм…» — Ощущение, будто хочет слиться. Причём с такой… неприязнью… Ей что-то не понравилось? — «Минусы?» — «Нет… э… Извини если грубо ответила, но реально нужно уходить и расходиться.» — «Причина?» — «Плюсом меня подруги позвали к половине девятого собраться погулять, они через неделю вдвоём до конца лета уезжают, надо бы провести с ними время, ничего личного.» — «Хорошо, принимается, пояснила. Я уж подумал, что зря я тут изливал душу, давая первое в своей жизни интервью.» — «Уже расход?..» — грусть. от разлуки. А вы знакомы лишь от силы часа два. — «Ну… да.» — Осознавала девушка, сталкивая правой рукой все крошки с обрыва, ловя другой ладонью. Собрав в кулак скинутую мелочь, она высыпала её в тарелку с пропащей едой, тем самым освободившись от всех занятий, кроме вечного загляденья. — «Интересный ты человек, Лололошка.» — И никому не было ясно: был очередной неопределённый взгляд то ли ехидным, то ли насмешливым, то ли довольным, то ли наоборот, но тихая усмешка, намеренно слышимая, подводила итог вспонтанной встречи: «Пока, Лололошка, хи-хи», уводя синеволосое чудо прочь от нечисти грешной, какое думало непотребства, оставляя его в заблуждении и несбывшемся желании. — «У-у… -удачи… хорошего вечера!» — «…» — «…»       Дверь, открывшись, предательски вдула разряженный воздух. Да и лучи закатные незаметно проскользили по асфальту до новых горизонтов, словно на лыжах, хоть и сейчас иное время года. Одиноко. Без Окетры, без Солнышка. Вправду ни единым лучем не посветит. Одиночество. Всё стало так, как было до случайной встречи. А случайной ли? Должен ли был я проснуться именно в то время? Именно такое количество времени проводить зарядку, чистить зубы, одеваться, безмолвно гулять, умирать, захлёбываясь в поту и поисках машины с обработкой воздуха, пробегать на красный, любоваться дивной эстетикой миниатюрной кафешки, а потом не уйти, продолжая изучать каждую деталь с выраженным ребячеством? Это… лишь совпадение, которое меня привело к этому всему. Это зовут судьбой, хаосом или естественным ходом жизни? Неизвестно. Всё равно с вероятностью 99 процентов мы так и не встретимся вновь. Ведь она даже не оставила никакой контактной инфо-…

Аккуратно смятый кусочек последней чистой салфетки из однокоренной подставки с красивым, поставленным в школе почерком, символами передающий юзер-нейм в популярнейшем мессенджере планеты. Загадочно…

… я… хочу встретиться с тобой ещё раз, Окетра. Интересная ты девушка.

***