Милые (на) фото
8 марта 2026, 18:00(Окетра) — «Кста-а-ати. Как думаешь, нашу встречу можно назвать свиданием? Типа-… А-а-а?! -…» — произошло что-то неожиданное, какой-то толчок, что наплевательски перебил приготовленные течением лет речи мадемуазель, ожидавшие своего часа излишне долго…
…
…
Это был Лололошка, потянувший даму за собой.
(Ло) — «Да. Пошли уже, прошу», — спустя рукава, жертва молодёжного буллинга небрежно заключил ладонь пассии в свою ладонь; прекрасные мягкие пальцы, сводящие с ума несколько минут назад, между спешными пальцами; потащив в сторону столь громадного здания, не ведая путь — не зная, где вход.Однако… если смотреть на настоящее с другой перспективы (или ретроспективы, ведь это же обычная флешка с обычной историей внутри, да? Как вообще об этом можно забыть?..), например… перспективы Окетры, то… Ло переступил через себя? Это действие — яркий контраст, ведь в «Аномалии» коренную стесняшку играл, зажимался…
«Да (это можно называть свиданием). Пошли уже (я не шучу)».
Эту фразу никак не мог размыть многочисленный неразборчивый гул в здании. Она буквально отображала невозможное ни в единой из реальностей сцепление между Окетрой и Ло. Как мы к нему пришли? Какие логические цепочки привели к вопросу первой про свидание? А какие в свою очередь привели к скоропалительной решительности второго? — Ничего не сходилось. Даже пугающий окетриный взгляд не сходился с тёмно-синими глазами, ведь он был пригвождён к затылку парня, скучно ожидая столкновения. Когда неизбежное всё-таки произойдёт — и Ло обернётся, то он, наверное, задохнётся: в глазах сзади сейчас стыл лёд абсолютного непонимания, но и горело вечное пламя, как природный газ, исходящий из трещин в горных породах глубоких подземных месторождений.К чему сравнение между взглядом и вечным пламенем?
И то, и другое — редкие явления.
Хотя… возможно, он уже готов к нему. Глаза боятся, руки делают — джентльмен заведомо знает о сверлении собственного затылка, но продолжает вести подругу, так ещё и с уверенной походкой и прямой спиной. В том, как он без страха прокладывал путь, обходя нескончаемую толпу, сквозила неукротимая воля и огромное желание. Желание провести этот день с конкретной особой, с аномалией, с которой оно без проблем волочилось шлейфом, как тень, немного задерживаясь в пространстве, давая прохожим возможность ненадолго повидать нематериальную силу влечения. — «Ло, притормози, — её голос прозвучал на удивление ровно, хоть и внутри всё дрожало. — Мы не на марафоне, ни от кого не убегаем. И…» — Чего? — И… ты пропустил нужный эскалатор. Парень резко остановился прямо посреди оживлённого потока людей. Окетра, не ожидавшая такой смены темпа, едва не врезалась в спину. Человек с шарфом на шее не обернулся, замер, но ладонь не переставал держать. Наоборот, его пальцы, до этого лежавшие «спустя рукава», чуть ощутимее сжали руку. Движение было неосознанным, защитным, инстинктивным, словно проверяющим: «Здесь ли она ещё? Не сбежала ли? Или не пропала ли под грузом внезапной толпы?» В силу неприятных подозрений он осмелился обернуться. Лицо оставалось под маской спокойствия, типа: «если что, всё норм, как всегда, не боись», но сознание зацепилось за её глаза. Тот самый пронзительный, «опасно глубокий» окетриный взгляд буравил юнца насквозь, будто высасывая душу. Как отключить это оружие?.. Сколько раз мне придётся его ещё встретить в компании владелицы? В этом убивающем молчании ТЦ превратился в декорацию. Люди вокруг стали размытыми тенями, как и весь мир для людей, зависающих за компьютером чуть ли не половину жизни. — «Ты не злишься?» — спросил Ло, глядя на неё слегка сверху вниз, сам того не примечая. — «Я? — Окетра чуть склонила голову набок, волосы расположились острыми сосульками в направлении к полу, её взгляд на мгновение вспыхнул чем-то пугающе-ласковым. — А на что, Ло? Я до сих пор пытаюсь понять, что вообще происходит и происходило, честно говоря. И кто из нас двоих сейчас ведёт, а кто помогает вести. Ты так уверенно тащишь меня на это «свидание», но даже не знаешь, где здесь продают вкуснейший вишнёвый сок и круассан с миндалём». — «А-а-а… э-э-э… чё?» — как же хорошо междометие «чё?» выражало повторный ступор от странной подводки, подсказывающей местоположение первой локации встречи, господи. Парень приложил кулак к груди (Зачем? Пульс свой измеряет?). Просто так. Кошатница сделала шаг ближе, сокращая дистанцию до минимума, едва не прижимаясь впритык к своему спутнику. — «Вот и ничё. Пошли уже, прошу-у-у», — вот и прижалась наконец, без разрешения обняв за талию, жалостливо смотря в глаза, вследствие чего мужской кулак быстро сыграл свою роль чеховского ружья, соединив ритм двух пульсов друг с другом.Лололошка и Окетра находились на одной волне, одной частоте.
«Стеснительность… уйди-и-и-и, пожалуйста… у меня ещё и кулак немного утыкается в её грудь…» — стеснительность и не думала над предложением. (Окетра) — «В моём организме смертельная нехватка вкусной еды. Я просто хочу вкусно покушать. Позволь, — немного сместилась к боку, сунув под мышку шатена руку и обняв его ею: «А вот сейчас… («незаметно» покраснел)… хотелось бы, чтобы ты подождала моего ответа» — в мыслях мужчины. — на этот раз нам нужно немного сдать назад и наверх, потом снова наверх. Надо на третий этаж, потому постарайся не потерять мою руку по дороге, пока бежим, договорились? Я во́да», — отстранилась, но через секунду протянула ладонь, приглашая на маленькую личную пробежку через сборища людей. — «Договорились», — Лололошка кивнул, доверив кисть девушке, чувствуя, как жар приливает к верхней части тела, к голове, к ушам. В отсутствии холодной головы он послушно последовал за Окетрой, позволяя теперь ей самой задавать направление. Синие волосы, безусловно, хотели утопить, помешать взору повторяющимися нападениями на лицо юноши… но хотели помешать не своим физическим присутствием, а… удивительным… необычным… запахом… чего-то… диковинного… но чего именно? Обаяние так искусно цепляется за неизведанное, неопробованное на язык, опьяняя рассудок. Хочется в будущем, в одном из диалогов, между слов поинтересоваться: «Что это за духи такие, которыми ты вкусно пахнешь?», чтобы потом их купить, пропитать ими весь объём квартиры и каждую секунду ночного сна превращать его во всё более мечтательный и невозможный. Или… может не стоит? Вдруг привыкну к неземному аромату, да потеряю интерес к аномальной леди? Ладно, решим потом, когда духи будут в руке… Механические механизмы эскалатора плавно уносили друзей наверх, прочь от суеты первого этажа с его парфюмерными лавками и звоном фонтанов, создавая идеальный шанс невольно засмотреться Лололошке на женский профиль. В свете ярких ламп торгового центра синие волосы Окетры отливали благородным сапфиром, мгновениями ярко поблёскивали, а черты лица обладали фотошопной выразительностью и… красотой: «Всё так красиво. Именно красиво, ничего менее и ничего более. Последнее время мой мозг избегает слово «красиво» по какой-то причине… Почему, если она повсюду?..»… На втором уровне они пробегали мимо витающих в воздухе ноток фастфуда с фудкорта, до смерти манящих своим вредом и будущим гастритом (но женщина спереди манит намного больше, прости-и); мимо детского мира, в котором полуторагодовалый ребёночек просит у матери купить мило улыбающегося мишку с ярко-красным сердечком на груди, а родитель не вправе отказать родному дитя, который и зарыдать на всё помещение готов, и горы свернуть за желанную игрушку. — «Знаешь, Ло… — вдруг нарушила тишину она, когда вместе с адресатом обращения ступила на новую подвижную лестницу к следующему ярусу, полному аромата свежемолотого кофе и ванили. — Наше поколение разучилось просто смотреть друг другу в глаза. Остановиться на чуть-чуть, отложить дела и… просто посмотреть. Все бегут, торопятся, спешат, боятся недостатка времени и не ценят его, смотря в гаджеты. А ты… ты выделяешься. Ты нездешний. Замер, будто среди суетливой толпы, в видении чего-то по-настоящему пугающего и неизбежного… Залип на меня. В чём дело? Ты меня очень удивил. Парень помедлил с ответом. Что ответить на неожиданное откровение? Увести в шутку или попытаться сказать адекватные и серьёзные слова? Сказать просто «извини», сославшись на случайность… — странно? Безусловно, так можно сделать, но… нет. Это не было истиной, лишь неудобным уходом от вопроса — потом аукнется. Тогда… как объяснить, что удовольствие от жизни на все сто последовало только после её появления, только после множественных совпадений в интересах, а потому Ло случайно может засмотреться на свой источник вдохновения?! Как объяснить, что… после неё мгновенно отпали мысли рода: «Я явно что-то делаю не так».«Я трачу впустую свои лучшие годы».
«Найду ли… близкую подругу… когда-то?». Как выразить благодарность такую, какой она и является? Минимум: «Спасибо, что освобождаешь от такого бремени, практически самобичевания». Максимум: … Деньги? Или придумать что-то красивое, завёрнутое в метафору?На ходу повтыкал куда-то, выдумывая всеми дремлющими и наоборот нейронами речь (на устном русском справились же).
— «Я… Окетра, я просто подумал, что ты… — запнулся, поправляя клетчатый шарф, который в летнюю жару казался лишним, но без которого он чувствовал себя… в какой-то степени беззащитным (сонным артериям холодно), готовясь к… словам. — Что всё это — сон, что если я отпущу твою руку, то проснусь в пустой комнате, и я никогда не ходил в «Аномалию», на дворе конец лета, а ты мне не пишешь сотое сообщение за утро —— тебя никогда не существовало, ты была лишь выдумкой из сладких грёз».
Окетра остановилась прямо перед входом в небольшую уютную кофейню с плетёными креслами, в ту самую, в которой продаются лучший вишневый сок и круассаны с миндалём по экспертному мнению профессионала. Она повернулась к шатену, и на концах её губ заиграла улыбка… смесь иронии, насмешки и невиданной теплоты. — «Глупый мироходец, — тихо сказала она. — Я слишком по-настоящему хочу по-скорее съесть круассан с миндалём, чтобы быть порождением сна! Сны никогда не мечтали и не будут мечтать о миндальных круассанах». — «Окетра… какой ещё… мироходец?.. — ступор. Осознание спустя трёх часов блуждания по коридорам, что ты в двухкилометровом лабиринте (кажется, без выхода). Кто такие мироходцы? Почему я — мироходец? Это те, кто по мирам ходят, что ли? — О чем ты?» — «Эм… а ты не знаешь? Я думала, что это аниме точно мог посмотреть такой авантюрный и смышлённый паренёк, как ты. — усмехнулась. — Оно же ещё и всемирно популярно. Тогда советую посмотреть «Агенты Искры», после серии так третьей всё и поймёшь. Зная тебя, тебе сто процентов зайдёт! Месяц не могла отойти от этого кина!» — Хорошо. В следующий раз, как с подружками решишься провести досуг (а не со мной — плачущий смайлик), посмотрю. — Вот и молодец. Пара оперативно заняла столик совсем у входа, у которого застеклённые стены открывали живописный вид на атриум с прозрачным куполом на верхушке. Окетра заказала обещанное: наиболее объёмный стакан вишнёвого сока, тёмного, как засохшая кровь графа Дракулы, смешанная вином, которое пила сама Жанна д’Арк; и золотистый, посыпанный лепесточками миндаля круассан, внутри наполненный каким-то сладким сиропом (?). Ло же ограничился холодным чаем, вовсе не понравившимся. Мини-обед принесли за считанные часовые тики, издающиеся с миниатюрной кухни, скрытой за ширмой. (Окетра) — Твоя скромность сквозит так, что ноздри насквозь пробивает. — Ну прости. — В следующий раз заставлю изменить идиотским принципам, мешающим здраво жить в такое беззаботное время. А Лошка слушает, да ест: «Х-хорошо?..» — неуверенно прошептал сомневающийся в скорых изменениях своего быта из-за Окетры парень (хоть и в порывах «страсти» он делает абсолютно другое). Окетра изящно отломила кусочек выпечки, с места разрыва посыпалась на пол крошка и насыщенная слойка. Её взгляд на мгновение затуманился. — Буду приучать-приручать тебя потихоньку. Пожалуйста, позволь детской беззаботности войти в тебя, выгнав всю набродившуюся за экзамены суету, чтобы в полной мере насладиться необходимым отдыхом. Отдыхом, который обеспечит отсутствие тех самых дел, о которых не захочется вспоминать в такой прекрасный вечер. Позволь себе пожить в кайф. Она протянула ему долгожданный кусочек булки между пальцев, с которого капало подостывшее на градус содержимое. — Попробуй. Это вкуснее, чем твои бесконечные цифровые многочасовые сессии в стратегиях для усидчивых. — «Пардон? Что за беспричинное оскорбление. — обидно улыбнулся, склонил на бок голову. — Но спасибо, что с начинкой» Лололошка послушно принял угощение, чувствуя, как несуществующее ранее ощущение сочного теста на вкусовых сосочках вместе с восхитительным сиропом украшает щедрая доля сахарной пудры и хрустящих чешуек поджаренного миндаля — божественная сладость бесподобно смешивается с привкусом вишнёвого сока, который Окетра заботливо подтолкнула к нему, чтобы несухая выпечка перестала даже на миллисекунду намекать о возможной засухе. В этот момент торговый центр вокруг них окончательно перестал быть материальным. Это было лучше кесадильи с цыплёнком, но не на много, миндальный круассан — новая ступень.Лишь довольный жизнью я, улыбающаяся ты, разделяющий нас столик, поделённый пополам аппетитный круассан с миндалём, яркий вишнёвый сок, и только потом Лето, в которое мы познакомились. Почему рядом нет третьего человека — наблюдателя, зрителя, который бы запечатлел эту картину?..
Не было шума рекламы, не было симфонии голосов скопившихся людей, не было продавцов, не было охраны, не было уборщиков. Был только вкус миндаля и синева её волос, которая, казалось, заполняла собой всё пространство и навязывала позитивное мышление. Она вдруг потянулась через весь стол, чуть не пачкая волосы едой на столе, и кончиками пальцев коснулась края его шарфа, слабо прижала. — Вроде серьёзное общение между нами, а ты из-за него всё так же… смешон. Хах, не знаю, как по-другому сказать. Даже в нынешнюю жару ты в нём. Тебе без него холодно что ли? Или ты что-то прячешь под ним? — «Нет, это… привычка, — выдохнул он. — Что-то родное. Как с крестиком на шее везде таскаться». — «Тогда пообещай мне, — Окетра приблизилась к шатену, серьезно посмотрела на него. — Что сегодня, хотя бы на пару часов, ты забудешь о своих привычках. Будь здесь. Будь сейчас. Будь со мной», — хоть и внутри искренне хотела спросить про происхождение шарфа, но в итоге сказала совсем другую реплику. «Да уж, вся моя природа».Господи, какая же странная женщина… Что за пафос после того, как потрогала мою одежду? Почему так резко? Почему в тебе столько всего нестабильного? Как ты успеваешь это генерировать в себе? Ты это контролируешь вообще?
Ло всё так же неуверенно кивнул, однако внешне это было похоже на клятву кровью, которую было выполнить… нетяжело, вроде?.. Когда они закончили перекус, решили продолжить гулять по этажам, заходя в причудливые магазины, занимаясь в них странными делами — катались туда-сюда на лифте, который, по идее, удивлять вовсе не должен, однако «Вот это да… Технологии…» было не избежать; брали маленький перерыв на автоматическом массажном кресле, которое всей душой хотелось бы забрать домой и читать на нём книги, листать ленту, разговаривать по телефону, слушать бесполезные новости на телевизоре, заспать;Вы с вашей второй половинкой с уютом и теплотой посмотрели долгожданный двухчасовой показ общей любимой киновселенной, плотно насытившись едой из заведения быстрого питания. Остались под огромным впечатлением. Фильм… по ощущениям лучший за десятилетие! Десять из десяти! Лента, на которую надо опираться для создания новых идеалов. Решаете спуститься на лифте, ведь он ближе к кинозалу, нежели эскалатор, а внутри… какие-то два малолетних фрика обсуждают абсолютно несусветную дичь:
— Слушай… Я вот всё думала, рассказывать ли тебе или нет, но… Короче, ты заметил, что у меня грудь немного увеличилась? — своими словами невольно заставила невольно посмотреть на объект обсуждения.Ну грудь для семнадцати лет… вполне себе. Какой это размер? Второй? Третий? Так и не понял, как распозна-…
… ЛО… О ЧЁМ ТЫ ДУМАЕШЬ, ИДИОТ? ТЕБЕ ОТВЕТИТЬ ЕЙ НАДО, А НЕ ОЦЕНИВАТЬ РАЗМЕРЫ ЕЁ БЮСТА, БОЖЕ.
— Ну… допустим… заметил… К чему ты ведёшь? — В общем… это один из симптомов беременности, я сделала тест и… всё-таки залетела. — «… А… — «натуральное» смятение. — Ч-что?.. Э… Э-Э-Эш… Т-ты не шутишь?» — имя ещё пришлось придумать, ведь «Окетра» очень нераспространенно в наших кругах, легко будет вычислить пранкеров (а о внешности не подумали, да, глупцы?). — Да… И я не знаю, от кого… То ли от Джона, то ли от тебя вообще… — Всмыс-сле от меня?! Да, свободные отношения, все дела… но Э-Эшли, т-т-ты… Ты… Если это шутка, то знай: очень и очень смешно. Расхохотаться и щёки порвать можно. — «Нет! Ничего смешного! Я могу тест показать, если не в-веришь! Ты знаешь меня, я бы не стала шутить на такую тему!» — повысила голос. Впрямь вошла в роль, актриса. — Хорошо, ладно, я тебе верю, но… Почему ты подозреваешь меня? У нас же всё было безопасно. — Я какую-то теплоту почувствовала после-…Дальше вы и остальные посетители кабинки не выдержали и решили покинуть данный увлекательный диалог на следующем этаже снизу, несмотря на то что вам выходить надо на первом (вышли на третьем). Что вы сейчас послушали? Не знаю… Что это за молодёжь, лезущая во взрослую жизнь, не дожив школьной? Им с натяжкой по шестнадцать только стукнуло, а так хотят казаться взрослее, чем есть на самом деле — для чего? Горько сожалеть потом будут…
— «Окетра… тебе вот… совести хватает ТАКОЕ придумывать на ходу, чтобы мне приходилось ещё больше стыдиться? — он пытался звучать сурово, но его упрёк тонул в заливистом хохоте юмористки. — Не думал, что наши приколы зайдут так далеко. Побойся бога! Это позор на всю оставшуюся жизнь, вовек не отмоюсь! Я и не подозревал, что ты такая…» — «Какая-ха-ха-ха?..» — выдавила она сквозь смех, едва не сползая на пол и не задыхаясь. — Шалунья. — «Виновата, каюсь! Но признай: вышло же до ко-олик смешно? Ха-ха-ха-ха…» — вытирая проступившие слёзы. — И смех, и грех, Окетра… — Запретный плод всегда сладок. Иногда нужно давать своему внутреннему ребенку погулять на воле. Ох… ну и ну…Безобразный летний вечер. Два взрослых человека, вроде бы переживших переходный возраст, вели себя как сорвавшиеся с цепи подростки. Позволить «седьмым личностям» на секундочку сесть за штурвал кажется нестрашным, но эти «придурки» успели натворить делов… Пожалуй, самый странный и в то же время самый классный день в их жизнях.
— «Смотри, — указала синеволосая на купол с остротой к концу, подводящий конец атриуму и нарушающий плоскость потолка здания, за которым небо начало окрашиваться в нежно-розовые и оранжевые тона. — Солнце уходит. Самое время сменить обстановку. Мы немного задержались, не находишь?» — Да… Прям уж выжали все соки из ТЦ. Никогда бы не думал, что когда-нибудь найдется столько развлечений здесь… — Может… это из-за чертовски успешной компании, м? — Хах, ты права. Спасибо тебе. За всё. — Признательна. Пара вышла из утихшего торгового центра, и воздух, уже не обжигающий, а ласково-прохладный, ударил в лицо. — «Ну что, мироходец? — девушка снова взяла его за руку нежной, приглашающей хваткой. — Куда теперь? Времени мало. И не забывай: ты обещал быть «здесь и сейчас».» Лололошка улыбнулся — впервые за вечер так открыто, легко и без лишней осторожности. — Окетра, погоди… мы же в Павловском районе? — Ну да, а что…? — «О! Тогда я знаю одно место, ты тоже, скорее всего. Там никогда нет больших толп, и… — «что бы придумать, что бы придумать…». — небо кажется ближе к человеку, а земля дальше, чем тут. Пойдём?» — «Пойдём. Теперь уже ты во́да», — ответила она, и её синие волосы в лучах заката вспыхнули фиолетовым огнём.Ужасно красиво.
Солнце, цепляясь за острые шпили новостроек и отсвечивая персиком на их стёклах, заливало асфальт густым, тягучим светом, в котором частички пыли и грязь казались крошечными искрами. Июль горел, догорал, тлел. Эта спичка вот-вот затухнет, оставив лишь пепел, который зажжёт последнюю в коробе — Август. И ощущался последний огонь по-особенному: не той удушающей жарой, что была годом ранее, а томной, медленной негой и приятностью, когда каждый вдох кажется драгоценным и непринуждённым. Лололошка чувствовал, как прохладный ветер после надоевшего искусственного кондиционированного воздуха приятно холодит шею, пробираясь к голой коже через шарф и толстовку, провоцируя еле ощутимые мурашки, утыкающиеся в ткань. Приятели шли по молчаливым темноватым улочкам, срезая путь через старые дворы, где пахло жасмином. Вдали шумел проезд машин — пока кто-то возвращается с работы, кто-то живёт своим последним днём: Окетра не отпускала его руку ни на моргание ресниц. Её ладонь была тёплой и чуть влажной — то ли от жары, то ли от того же странного волнения, которое пожирающе кололо у парня где-то под рёбрами. За две встречи они привыкли друг к другу так неестественно быстро, словно два пазла, которые просто ждали, когда их наконец достанут из разных коробок и идеально соединят, будто они из одной. Они вышли к старому городскому парку, не видавшему людей в жёлтых строительных костюмах примерно несколько десятилетий. Тут было гораздо тише, чем на центральных проспектах. Высокие кроны взрослых деревьев бросали длинные, почти черные тени на протоптанные дорожки из гравия. Впереди, выше крон, дальше раскачивающихся деревянных жеребцов на карусели, медленно проступал огромный силуэт, который своим присутствием неспециально выдавал приближающийся аттракцион.Внушающее колесо обозрения.
Старое, местами с облупившейся краской на спицах, тонким слоем ржавчины, но всё ещё величественное и рабочее. Оно рискованно медленно вращалось, словно перемалывая пространство и время вокруг, подстраивая его под себя.Боже… это правда оно? Ностальгия. И при каких обстоятельствах-то! Вторая прогулка, вторая неделя. Не пойму, почему так быстро всё происходит? Не успеваю насладиться сложностью завоевания её.
— «Вот оно, — тихо сказал Лололошка, указывая подбородком на восходящую постройку. — Мать как-то раз водила меня сюда, лет девять назад. Как же я отчётливо всё помню: мне совсем скоро нужно будет во второй класс, однако я этим особо голову не занимаю. В руках моих чутка подрастаявшее ванильное мороженое, в городе пускают фейерверки и салюты, а мама меня умудряется взять на руки и чуть ли не высунуть с кабины. Не знаю, откуда такие силы и решимость, хах. На самой вершине видно весь наш район до самой железной дороги! И… там правда можно чисто вдохнуть». — М… М-мама тебя водила? Понятно… Пошли тогда? Надеюсь, ты не соврал про железную дорогу, хах. — Окетра, что-то не так? — «Ну… — остановилась, думает. Долго думает. — Трогательное воспоминание у тебя», — точно не врёшь? Много времени потратила для такого простого ответа.Что тебя волнует? Расскажи и я тут же без упрашиваний поддержу.
Друзья подошли к кассе. Джентльмен настоял на том, чтобы расплатиться самому, хотя мадам по привычке уже потянулась за картой. Когда подошли к платформе, к ним медленно подплыла открытая кабина. Оператор — заспанный дедушка в помятой кепке, жестом пригласил их внутрь и нажал на какую-то кнопку, вход в кабинку открылся. Когда гости ступили внутрь и расположились, как им удобно, металлическая дверца со скрипом закрылась, и механизм, вздрогнув, начал свой неспешный подъем. Мир внизу стал стремительно уходить из-под ног. Шум города — гул машин, далёкие сирены, уличных музыкантов игра — начал сливаться в единый, неразличимый фон, похожий на шум прибоя, а фонарный рисунок дорог рассыпавшимися янтарными бусинами внутри и изнутри мегаполиса превращался в россыпь огоньков. Окетра сразу же вцепилась тонкими пальцами в поручни, но не от страха, а от восторга, подалась вперед, подставляя лицо тысячам подщёчин прохладного ветра, который был всё сильнее и свежее. — «Ло, смотри! — выдохнула она, оборачиваясь к нему. Её глаза в сумерках казались почти чёрными, а на щеках играл отблеск заходящего солнца. — Смотри, какое отражение заката от озера, который за кустами всё это время был!Колесо обозрения и озеро рядом, оказывается. Ну если упадешь, то можно спастись с шансом один к пяти тысячам.
(Окетра) — Глянь! Уточки! Уплывают уже, поздно. Не успеем покормить. — Да ничего, потом покормим. — «О, вон там — моя школа. Видишь эту ужасную серую крышу спортзала? — указала пальцем, приблизившись к плечу. — Во-о-он там!» — Вижу. — «Она внутри такая же. Но… отсюда кажется даже… симпатичной?» — «Хм? Чего? Как такое возможно?» — «Соглашусь… А внутри что, правда архитектурный ужас?» — обратился к ней, глянув в глаза. — «Да. Тебе не понять, пока не увидишь её в самом зале. Но птицы на всё смотрят по-иному, и как круто стать одной из них хоть на мгновение», — а шарфик просто усмехнулся и перевёл взгляд с неё на горизонт. Шатен сел напротив, стараясь сохранять равновесие кабинки. Он смотрел преимущественно не на город, а на неё. На то, как ветер треплет её синие пряди, на то, как край видимой улыбки натягивается и искренне радуется нелегко достигаемой высоте. Неведомое острое чувство… осознания, насколько реальным и важным было всё, что произошло за этот день. Без дуэлей на мечах, без магии, без спасения миров — обычные два человека в границах между небом и землёй, проводящие досуг как по кайфу. — «Ты права, — ответил он, чувствуя, как голос становится чуть хриплым, потому слегка прокашлялся. — Здесь всё кажется проще и… без обязательств. Представляю все эти контрольные, шестидневку, разборки с завучем, директором, мысли о будущем, может, смерти, разлуке с друзьями… Здесь всё не имеет значения». — «Здесь и сейчас… — тихо прошептала она, повторяя свои слова. — … Не имеют значения. Ты только посмотри, хах… весь мир как на ладони! Июль почти закончился, но мне кажется, что самое интересное только начинается. С тобой», — да звонко рассмеялась, чтобы и оператор тоже услышал. Когда колесо замерло на техническую паузу, они вместе находились на пиковой точке развлекаловки, и кабинку слегка качнуло. В этой тишине, нарушаемой лишь лёгким скрипом тросов и далёким гудком поезда, парень не мог не задуматься. Всё же не мог отпустить лишние мысли и отдаться секунде — конец месяца стал для него важнее и насыщеннее, чем все предыдущие годы со школьными подругами, что заставляло неконтролируемо встрять в сравнения: Да господи, общение с ними вообще ни в какое сравнение не идёт с Окетрой! Одни только её синие волосы, ставшие на фоне сумеречных облаков и индиговых небес почти черными, так умоляюще не хотят, чтобы текущий вечер заканчивался и чтобы я переставал на них смотреть…Окетра, они вне конкуренции, не бойся.
Руки отпустили порочни, слегка мешкаясь, когда хозяева сели впритык, как за неудобной партой. В малой близости духи стали отчётливее, а настоящее всё красивее и чуднее.Окетра и Лололошка были абсолютно одни.
Куда не глянешь — везде увидишь феноменальную манифестацию красоты. Идеально будут стоять линии электропередач посреди леса, идеально пролетят птицы на фоне города, идеально провожающего жёлтую звезду за горизонт, идеально растекающуюся по нему, идеально тебе в щёку будет дышать твоя подруга.Всё ведёт к одному концу.
— «Знаешь, — тихо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Кажется, что мы дружим не неделю, а с самого рождения, как брат и сестра. Есть такое?»Парень кивнул, не в силах отвести взгляд.
— «Ахахаха… Очень неловко такое признавать… стыдно… Может, мы просто в прошлой жизни где-то пересекались, — пошутил он, но в его голосе не было и намёка на иронию. — В какой-нибудь другой реальности, где тоже были такие закаты и… странные развлечения в случайных торговых центрах». Кошатница еле сдержала смех, но улыбнулась — тепло и понимающе, снова накрыв его руку своей ладонью, и сейчас юноша почувствовал не просто тепло… он почувствовал, что они оба сейчас находятся именно там, где и должны быть. На страшной высоте пятидесяти метров, в практически гниющей железной кабинке, рядом с огромным, посапывающим городком. — «Здесь и сейчас, Ло, — прошептала на ухо она. —— Только здесь и сейчас».
Сейчас. Нужно лишь едва подтолкнуть свою голову к чужой, дальше вас притянет магнитом, а потом съесть губы. Здесь. Поцеловать её именно здесь и именно сейчас…
…
…
… Но у судьбы свои планы. Простите, молодожёны, но не здесь. Не сейчас. Питание дошло, колесо снова вздрогнуло и начало медленный спуск вниз, людей оттолкнуло друг от друга, головы начали здраво думать. Облом. Им так обоим хотелось, чтобы прошлое задержалось хотя бы на пять секунд подольше… но не сегодня.К сожалению, время неумолимо и небесконечно.
(Ло) — Что… сейчас было? Виновато глянула в сторону: «П-прости. Что-то на меня нашло и…». — Ну и… ты меня тоже прости, наверное…Молчаливый спуск, молчаливая проходка мимо залитых золотом из столбов аллей, молчаливый запах скошенной травы, молчаливые последние метры шуршащей гравийной дорожки, молчаливый выход из парка, даже охранник промолчал — всё молчало и было в ступоре после происшествия на высоте пятидесяти метров. А что он, собственно, вообще здесь дела-…
(Окетра) — Кстати, а чего ты постоянно пишешь с маленькой буквы?Что?!
— Что? — Я вопрос задала: чего ты постоянно пишешь с маленькой буквы? — Господи, напугала просто. Я… Эм-м… Не знаю? Просто… пишу с маленькой буквы. Хочешь, чтобы с большой писал? — Не сочти наглым, но если честно, то… да. Некрасиво же выглядит, разве нет? — Возмо-…— «Лололошка! Неважно! Посмотри, какой артефакт со времён динозавров!» — резко затормозила у какой-то маленькой комнатки посреди дороги.
Она указывала на потрёпанную, ярко подсвеченную неоном фотобудку. Та стояла чуть поодаль от основной тропы, рядом с лавочкой и наполненной до краёв мусоркой (даже вокруг неё невежественные люди раскидали остатки своего пребывания тут), спрятавшись под густой тенью старинного дуба. (Окетра) — Как мы, собственно говоря, сюда забрели? — Понятия не имею. — «Тогда… Это судьба. Мы обязаны сделать это, — заявила она, уже увлекая его за собой, не думая о его положительном или отрицательном мнении относительно этого. — «Сегодня» обязательно должно быть задокументировано! Будешь потом хвастаться всем, и я тоже, хаха». Но Лололошка рассмеялся, послушно заходя вслед за ней в тесную кабинку. Внутри пахло старой бумагой и еле уловимым озоном. Напарники с трудом помещались в столь замкнутом пространстве: плечо к плечу, колено к колену, нос к носу (ну ладно, это я уже преувеличиваю, не стоит торопить события). Тесность смущала, но… вспоминая момент на высоте пятидесяти метров… происходящее было «волнением для пугливых детишек». Девушка быстро достала пару позолотых монет из кармана и начала активно их закидывать, чтобы начать настраивать экран. — Откуда у тебя монеты?! — В кармане уже как месяца три лежат… Знала, что когда-то пригодятся. Нонсенсом стало, что автомат вообще рабочий, что реагирует на взаимодействия с ним, и что монетки не зажевало без возможности возврата. — Так, у нас четыре фотки. Что будем делать? — М-м-м… Давай как-нибудь… распределим наши возможности. Первая, например, — серьёзная. Вторая — смешная. Третья… — на сваге, на крутости, на… не знаю… А четвёртая… четвёртую придумаем в процессе! Внезапная вспышка ослепила их на секунды так две. На первом кадре они оба замерли с выражением лиц «нам очень с вами скучно, мы сейчас уйдём», хотя и старались принять эстетичную позу и хотя в глазах у обоих прыгали чёртики. На втором Лололошка скорчил максимально нелепую гримасу, а Окетра высунула язык в сторону мальчика рядом, отобразив в глазах сумасшествие, комиксовую или игровую одержимость. На третьем они попытались изобразить пафосные позы, что в таком тесном пространстве закончилось тем, что Ло чуть не свалился на скрипучий пол, а Окетра заливисто захохотала. Последняя попытка застала их врасплох. Таймер сработал, когда смех только начал утихать. Окетра смотрела на Ло искренне, тепло, с какой-то компанейской близостью, — а он, чуть смущённый, пытался косым взглядом смотреть прямо и в камеру, но его рука всё ещё крепко сжимала её ладонь над головами обоих. Через минуту аппарат с убийственным урчанием выдал глянцевую ленту с атмосферой… невиданно родной и светской связи… — «О боже… — Окетра выхватила снимки, выходя из духоты на свежий воздух. Она долго разглядывала их, освещая неоном кабинки, прикусив нижнюю губу. — Ло, мы тут такие… настоящие и живые. Особенно на последней фото, она излишне живая и… милая. А знаешь что?» Она достала телефон, быстро сфотографировала ленту и через секунду Лололошка почувствовал вибрацию в кармане. — «Я ставлю четвёртый на аватарку в терраграфе, — решительно сказала она. — Прямо сейчас. Пусть все знают, какой у меня классный «мироходец» в реальной жизни. Если ты не против, конечно». Ло взглянул на новое уведомление. В уведомлении светился обрезанный кадр: их соприкасающиеся плечи и эти невероятно уютные улыбки, лица и продолжения тел не видно. Он не раздумывая тоже поставил фотографию на страницу профиля. — «Теперь мы официально связаны даже виртуально! — усмехнулся он. — Ну что, пошли уже домой?» — «Пошли, господи», — ярко улыбаясь.Как же она полюбила лето за только один этот день. А таких будет ещё тридцать… Сложно будет спать без перекатываний по кровати, пребывая в нужде этой персоны… ох, как бы это не переросло в зависимость…
Четверть часа спустя они шли по тротуару во дворе, до дома партнёрши оставалось всего ничего, и звук их шагов сливался с далёким гулом проспекта. Ладонь синеволосой мадемуазель в мужской руке стала уже чем-то само собой разумеющимся, вовсе не смущала. — «Ну что, — Окетра посмотрела на него, не отпуская руку до последнего общего вздоха. — Спасибо за то, что позволил потрогать небо, Ло. Хи-хи. И за ТЦ, и за колесо, и за фотки…». — «Тебе спасибо, — ответил он, чувствуя странную пустоту внутри от того, что нужно вновь расставаться. — За проведённое время. Как же мне понравилось, ха-ха… Пока? Спокойной ночи, Окетра. Ты… крутая!». Она лучезарно улыбнулась ему, помахала рукой и скрылась за металлической дверью подъезда, открывающейся ключами.Конец.
Лололошка после «свидания» шёл домой по пустынным улицам, вдыхая запах ночного города. Именно шёл, не ехал, чтобы… подумать о всём произошедшем, о колесе… Он достал телефон, взглянул на их общую фотографию и невольно улыбнулся. Июль заканчивался, но внутри него расцветало что-то новое.Заканчивалось одно, начиналось другое.
«Как же я жду следующей встречи, Окетра», — пронеслось в голове последней чёткой мыслью перед тем, как он окончательно погрузился в свои счастливые раздумья, мечты и ожидания.Самый странный, но самый классный день в моей жизни. Спасибо, МояОдинокаяОкетра.
***
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!