Глава 4. Боязнь привязанности

      Неделю Мэй не выходила из каюты. И всё из-за поцелуя с Фаиром. Поцелуй был восхитительным — только от воспоминаний тело окутывала сладкая, немного болезненная истома. Но теперь Мэй не могла делать вид, что не замечает чувств Фаира. Она попросила парня подождать, пока разберётся в себе, и он согласился. Всю неделю он бродил по кораблю, как неприкаянный, томясь в ожидании и страшась ответа.       А Мэй пыталась понять, как поступить правильно. Конечно она не хотела обидеть парня, но не смогла бы обречь себя на отношения, в которых она будет позволять себя любить. Но как понять свои истинные чувства к Фаиру? Мэй представила каждого члена экипажа рядом с ним, чтобы разобрать как относится к ним. И с каждым выходило, что к Фаиру у неё что-то особенное, то, от чего в груди одновременно теплеет и сбивает дыхание.       Она исходила каюту вдоль и поперёк, три раза на день принимала душ, выпивала литры чая. Иногда она не спала ночами, хоть старалась избегать подобного — в это время суток ей по-особенному чувственно вспоминался их поцелуй. Мэй смущалась, зарывалась в подушку лицом и… жаждала повторения. Казалось это так легко — сказать «да», и тогда она вновь ощутит его губы на своих губах. Вновь прижмётся к нему разгорячённым телом, ощутит его сильные руки на спине. Но что же её держало? Мэй бросалась на кровать и долгие часы лежала, рассматривая потолок. Пытаясь понять, что её удерживает. Не найдя ответов, она достала бумагу и перо. Разделив лист надвое, одну колонку она определила, как «за», а вторую «против». Вначале принялась перечислять все аргументы «за». Ей нравился Фаир. Ей нравились его поцелуи, его внимание. В его руках она хотела бы нежиться. С ним хотелось делать те странные вещи, которые делали все возлюбленные, и которые она не делала ещё ни разу. Его прожигающий взгляд хотелось ловить на себе вечно. А «против» … Она может потерять его, как потеряла свою семью: Сангу, Сейго, мистера Мяско, Ермока и Бенго. Если. Позволив Фаиру поселиться глубоко в сердце, она вдруг потеряет его, что с ней будет? Сможет ли она это пережить? Девушка смяла лист. ***       Когда Фаир успевал спать никто не знал. Днём он, словно зомби, бродил по кораблю на автомате делая свою работу, а вечера проводил неподалёку от каюты капитана. Его слишком заботило пристальное внимание Юроки к Мэй, и несколько раз Фаир ломал парню нос, ловив его у двери каюты. Он не разбирался, зачем приходил Юроки, просто бил. Но последние несколько дней нервного парня избегал не только всесмотрящий, но и остальные члены экипажа. Когда неугомонный Песко что-то съязвил в его сторону, Фаир вперил в него настолько бешеный взгляд, что парень, с нервно подёргивающейся щекой, спрятался за широкой спиной Боцы и следующие дни, издалека заметив Фаира, ту же скрывался из поля его зрения.       Как и Мэй, его съедал страх. Страх быть отвергнутым. Ведь теперь, после признания, их прошлые отношения не вернуть. Мэй уже знает о его чувствах, как она будет к нему относиться? Смотреть с сожалением? Или сделает вид, что ничего не произошло? Второй вариант был более приемлемым, ведь Фаир ни в коем случае не хотел потерять её. Он при любом раскладе останется рядом с ней. Но не сможет удержать её. Сомнения грызли его, не давая покоя ни днём ни ночью. Он плохо спал, ел, не глядя на то, что в тарелке. И проходя мимо каюты капитана всегда останавливался и смотрел туманным взглядом. Когда ему удавалось задремать, то перед глазами вставал тот лес, ночь и их поцелуй. Капитан не оттолкнула его тогда. Даже ответила долгим и нежным поцелуем, а потом… Потом попросила время, чтобы принять решение. Казалось он сейчас стоит на краю расселины. Справа пропасть, и слева пропасть. Если подует ветер Фаир полетит вниз, на острые скалы, и холод пробирал до костей. В таком состоянии Фаир находился всю неделю. И с каждым днём надежда таяла, словно лёд в жару. На седьмой день Фаир подошёл к двери с мыслью, что не отойдёт от неё, пока не услышит ответ.       Дверь приоткрылась… ***       С мыслью, объясняющей её замешательство, Мэй подскочила в кровати. Она боится привязаться к Фаиру. К этому милому, дурашливому, заботливому парню. Она просто не может больше терять близких. Но ведь она уже привязалась к своей команде! Мэй слезла с кровати и быстрыми шагами мерила каюту от шкафа до стены, от стены до кровати, от кровати до шкафа… Она неосознанно грызла ноготь, пока не почувствовала боль. Остановившись, потёрла его и села на пол в позу лотоса. Закрыв глаза, медленно дышала, унимая дрожь.       Да, она привязалась к команде, но одно дело приятель, и совершенно другое дело — возлюбленный. Разница в глубине чувств, разница в степени привязанности. Возлюбленному она доверит свои самые сокровенные мысли, чувства, тело, душу. Растворится в нём, словно в море. От его касаний будет плавиться, от его взгляда таять, то его поцелуев возбуждаться. А если она это внезапно потеряет? Если она вновь останется одна? Если не сможет защитить? Слабая, она не смогла спасти ни одного члена своей семьи, не смогла уберечь от погибели своего лучшего друга. И теперь побыть с ними она может лишь во сне. Ей так хорошо с ними, пусть это лишь сновидения. Наверное, было бы хорошо оставить всё как есть, из снов её семья никуда не денется. А днём у неё есть её команда. Близнецы Пако и Песко. Всегда весёлые ребята, только Пако немного серьёзней саркастичного и язвительного брата. Боца. Её правая рука. Он по-отечески опекал девушку, наставлял и направлял её. Хоть она и была капитаном, но до сих пор воспринимала это как весёлую игру, и Боца был незаменим, помогая ей в принятии решений и отдавая команде приказы в критических ситуациях. Мелкус. Совсем юный, двадцатилетний парень с непростой судьбой. Он никогда не рассказывал о себе, но печальные глаза его никогда не светились радостью, даже если он смеялся. Мэй чувствовала с ним особую привязанность. Хотя возможно это из-за его небесно-голубых волос, длинных и густых. Мелкус разрешал ей плести ему косы. Иногда Мэй хулиганила и сооружала на его голове невероятные причёски-башни. Мелкус не сердился, но ни разу не удалось уговорить его походить денёк с такой башней на голове. Зуко. Самый взрослый в команде. И самый серьёзный. Именно он отговаривал капитана от необдуманных действий. Иногда ему это удавалось. Жорж. Этот впечатлительный добряк, который не мог убить даже курицу, был коком на корабле. Юроки. Интересный, молчаливый парень, постоянно пялившийся на грудь Мэй.       Она сжала ладошками маленькие груди и вздохнула: «И что он здесь разглядывает?»       Мэй легла на пол в форме морской звезды, раскинув руки и ноги. Да, она привязалась к команде, но это не те узы, что связывают её с семьёй. Ребята — пираты, они вышли в море поставив на кон свои жизни. И если Мэй потеряет кого-либо из них — это будет не тоже самое, если бы она потеряла Фаира… Она закусила губу и зажмурилась, пытаясь удержать хлынувшие слёзы. Судорожно вздохнув, шмыгнув носом, тихо разревелась — она не заметила, как этот парень стал ей больше, чем друг, больше, чем член экипажа. Что теперь ей делать?! Уйти, пока не стало слишком поздно? Уйти и не возвращаться, не знать, что будет с командой, чем они займутся.       «Нет. Нет, нет, нет». — Мэй резко поднялась, вновь сев в позу лотоса. Если она их оставит — они займутся грабежом торговых судов, и однажды наткнутся на противника, которого не смогут одолеть. А сейчас Мэй для них сдерживающий фактор. Она не позволяет им трогать мирные суда, чтобы не привлекать внимание правительства. Ведь их немногочисленная команда не сможет дать отпор и все пойдут на плаху. Уйти — не вариант, значит ей нужно найти другое решение. Если она сделает вид, что ничего не произошло? Справится ли она? Ведь каждый день она будет видеть Фаира. Каждый день он будет смотреть на неё волнующим нутро взглядом. Каждый день он будет сидеть рядом с ней на обеде, ужине и касаться её бедром, и рукой. Конечно он каждый раз извиняется, но делает это слишком часто, чтобы это списать на случайность. Каждый раз, при виде него, Мэй будет вспоминать их поцелуй, сможет ли она сдержать эмоции? Не вспыхнуть, словно спичка? Сейчас не смогла. Мэй хихикнула и прижала руки к разгорячённым щекам.       «Тогда согласиться?» — пробормотала она и нахмурилась. Всё упиралось в страх потери. Ей не хотелось вновь испытать ту боль разрывающую сердце, раздирающую изнутри, то чувство горести и беспомощности, когда теряешь родного человека. Если это повторится вновь — не сломает ли это её? Может повторившееся потрясение сведёт её с ума? И она навредит себе или другим людям? Мэй уже была не уверенна сама в себе.       Но вдруг есть вариант, что всё обойдётся? Если ей можно отдаться любви? Привязаться, прикрепиться, увлечься? И будь что будет! В груди возникло распирающее ощущение. Мэй медленно поднялась с пола, прижав руки к сердцу. Если всего лишь раз… Голова закружилась. Один лишь раз… Если она попробует, сделает шаг вперёд, и без раздумий нырнёт с головой в это море? Ничего плохого не произойдёт, если она просто попробует?       Мэй шагнула к двери, с колотящимся сердцем протянула руку и открыла её…