Глава 25. По следам лисицы

      Все две недели, что в стенах Kingsman длилось расследование, Ева выправляла новые поддельные документы, собирала вещи, уничтожала служебные маячки и подчищала «хвосты». Всё, что накопилось за шесть лет её пребывания в Лондоне. Официально для Kingsman она была мертва. А об истинной причине смерти Честера Кинга знали лишь участники «Ларго» и среди них... будущий Артур. Девушка усмехнулась. Она неоднократно пророчила Гарри Харту директорское кресло. Ну что же... Он давно заслужил повышение. Это будет воистину новая глава в жизни секретной службы.       Ева не впервые сжигала мосты. Но теперь она знала наверняка, что её путь лежит на Окинаву. Она хотела как можно скорее покинуть осточертевший Лондон и встретиться с братом, обнять племянников, с которыми не виделась целый год, и навестить собратьев по клану.       Под завершение дня, своего последнего дня в столь полюбившемся ей убежище, Ева получила от Роксаны долгожданное сообщение. Рокси, с трудом успевая нажимать на нужные клавиши, многословно описывала итоги «революции Мерлина» (именно так все причастные окрестили между собой их смелую авантюру):       «Комиссия повергнута в шок. Бумаги из сейфа Николаса Холта обеспечили бы пару лишних сроков сэру Артуру, будь он жив... На этом фоне моё заявление послужило гвоздём в крышку гроба репутации Честера Кинга. Правящая верхушка Kingsman официально предоставила лондонскому отделению свободу в выборе нового главы секретной службы путём всеобщего голосования, а также возможность менять устав».       – Ты победил! – подумала Ева с нежной улыбкой, читая торопливо набранный текст. – Ты воистину маг и волшебник, рассеявший тьму. И да будет так всегда!       Покончив с делами, она купила билеты на утренний рейс. Самолёт ждал её завтра. Завтра будет новый день. И её новая жизнь. Девушка убрала телефон и отправилась в ванную в надежде смыть с себя боль и усталость последних шести лет.       – «Память – твой самый страшный враг», – напомнила Ева самой себе, опускаясь в воду. – Но всё пройдёт. И это тоже. И хорошее, и плохое. И не останется ничего.        Девушка сделала глубокий вдох и погрузилась под воду.       – Тишина и пустота. Действительно, ничего... Ничего не останется. Только бесконечный океан. И мимолётные круги на воде как знак того, что ты когда-то существовал...       Вернувшись в спальню и попутно вытирая с кожи прохладные капли, девушка вспомнила про ключ. Единственную вещь из прошлого, которую она две недели назад оставила в маноре и которую странным образом обнаружила в своих вещах три часа назад. Теперь он лежал перед ней на комоде. Её личный дубликат от координаторской.       – Ну что же, уже поздно, так что, пожалуй, я подумаю об этом завтра. Прошлое должно остаться в прошлом.       Но прошлое и не думало отступать.       Ева проснулась среди ночи от того, что ей катастрофически не хватало воздуха. Она лежала на боку и лишь через мгновение сообразила, что чьи-то сильные руки обнимают её. Обнимают так, что трудно дышать. После недолгих раздумий девушка прикоснулась к пленившим её рукам и тут же узнала визитёра. Она открыла рот, чтобы позвать его, но чужая рука мгновенно приложила палец к её губам:       – Тс-с-с.       Смятение. Негодование. Вспышка ярости.       – Останови меня. Я знаю, что тебе это под силу.       Девушка с силой сделала глубокий вдох, планируя немедленно освободиться. Затем крепко сжала обнимавшие её руки. И в этот момент почувствовала поцелуй в шею. Сразу же ещё один, совсем рядом. Потом ещё. Затем в затылок. Снова и снова. Горячие и чувственные, поцелуи не прекращались: шея, плечи, спина, затем виски, лицо.       Гнев пополам с бессилием.       В следующий момент руки, державшие девушку, ослабили хватку. Ева наконец вздохнула полной грудью и замерла на несколько секунд.       – Что делать? Я могу выбраться быстро, но... Но придётся причинить ему боль. А я не хочу этого делать…       Промедление сыграло против неё.       Девушка почувствовала ещё один медленный поцелуй в основание шеи, и в тот же момент чужие руки опустились вниз и оказались у неё под рубашкой.       – Kami! (боже! – яп.) – воскликнула Ева, теряя контроль. После смерти мужа, вот уже больше десяти лет, никто из мужчин не прикасался к ней.       Стоит отдать должное незваному гостю, его последующие движения были чуткими и нежными. Он как никто другой знал, что для Евы значат прикосновения. Медленно и аккуратно обвел её бедра, живот, солнечное сплетение, и только когда понял, что сопротивления не последует, коснулся её груди.       Досада. Смятение. И желание.       Девушка закусила нижнюю губу.       Ночной гость не останавливался. Изучал её реакции на свои прикосновения. Запоминал все чувствительные точки.       В какой-то момент девушка не выдержала и снова попыталась позвать его:       – ... Мерлин?.. – возникло у неё в голове.       Странно было называть формальным служебным именем человека, который в данный момент столь откровенно ласкал её тело.       – Джеймс! – выдохнула девушка.       Его рука медленно поднялась наверх по её телу и очень нежно взяла её за горло.       – Я здесь, – ответил проникновенный бас.       Никакой воли для сопротивления.       Ева попыталась перевернуться на спину. На удивление, этот маневр дался ей легко. Она посмотрела в глаза своему ночному гостю и получила глубокий долгий поцелуй. Который затем плавно перерос в другой, третий, четвёртый... Руки, уже лишившие Еву воли, освободили её тело от одежды и продолжили ласкать его.       – Как ты нашёл меня? – тихо спросила она, когда он отстранился, чтобы раздеться.       – Это моя работа.       Ева видела, что он улыбается. И не смогла не улыбнуться в ответ.       – Волшебник всея Kingsman, раскрой свои тайны! Я ведь уничтожила все маячки...       – Не все.       Обнажённый мужчина подошёл к комоду, взял ключ и показал его девушке.       – Мне следовало догадаться... Это всё?       – Разумеется, нет. Но позволь мне припрятать пару чудес в рукаве. На будущее, – Джеймс удовлетворённо улыбнулся и коротко подмигнул девушке.       – Мистер Спенсер, с сегодняшнего дня торжественно провозглашаю Вас тайным председателем анонимного клуба параноиков! – наигранно-патетическим тоном парировала Ева.       – Кто бы говорил, мастер Коджима, кто бы говорил!       Джеймс искренне рассмеялся. Затем подошёл к кровати и лёг рядом с девушкой.       – Я всегда должен знать, где находится моя строптивая красавица-кицунэ[1]. Особенно когда она играет со штабом в прятки.       – kitsune no shippo ga tenmetsu shima shi ta.        ima, shi niha heiwa haa rima sen –        shi ha maiban tai tte i masu.[2]       – Ох, милая, боюсь, я не настолько всесилен: на мне нет моих волшебных очков, и я не смогу перевести твоё хокку! – всё с той же улыбкой ответил Джеймс. – Но мне безумно нравится, как ты звучишь на японском. Особенно, когда ругаешься!       Ева в ответ искренне рассмеялась, затем проникновенно посмотрела на мужчину и медленно коснулась пальцами его лица.       – Я повторю для тебя ещё раз. Когда захочешь, – улыбнувшись, произнесла девушка.         Джеймс накрыл её руку своей, поцеловал тёплую ладонь и прошептал:       – Закрой глаза.        Ева подчинилась и через мгновение почувствовала его губы на своей щеке, на шее, потом на ключице. Затем последовал шёпот:       – Не подглядывай!       Несколько мгновений – и он завязал ей глаза своим галстуком.       – Любовь моя, никогда бы не подумал, что ты умеешь подчиняться, – заметил он, с удовольствием истинного эстета рассматривая обнажённую Еву.       – Боюсь, это столь же редкое явление, как и снег на Окинаве[3].       – М-м-м, значит, в моих руках сейчас новое чудо света! Я польщён. Как насчёт шибари[4]?       – Ты хорошо подготовился, Джеймс! – усмехнулась девушка.       – Положение обязывает! Так что насчёт высокохудожественных верёвок?..       – Обсудим это на тренировочном полигоне. Прямо во время спарринга.         – Я в предвкушении!       – Пощады не жди.       – Великолепно!       Темнота. Страсть. Подчинение.       Ева окончательно потерялась во времени, хотя в обычной жизни она легко действовала по таймингам. Её глаза были закрыты и предугадать действия партнёра она не могла. Её тело больше не принадлежало ей, и девушка полностью потеряла контроль над происходящим.       А был ли в нём смысл? К чёрту контроль, она сдалась добровольно. Сдалась на милость всепоглощающей любви ещё год назад, но тогда белый флаг её одиноко развевался на ветру, оставленный и забытый. О, сколько было боли! Обрести любовь и тут же остаться одной, наедине со своим нерастраченным чувством, своим сердцем, оледеневшим от скорби и потерь. И вот сейчас наконец оно пылало! Наполняя жаром её саму и воспламеняя всё вокруг.       Ева тонула в непрекращающихся ласках, совершенно не отдавая себе отчёта в том, что она будет делать завтра. И в один из этих бесконечных моментов Джеймс просто снял с её лица повязку, накрыл её губы своими и взял девушку. Мягко, но настойчиво. Глубокий поцелуй заглушил её стон.       – Давно забытые ощущения... Откуда-то из прошлой жизни. Kami, я живая! Живая! Не останавливайся, пожалуйста! Прошу тебя...       И до утра они не могли оторваться друг от друга, словно в отместку всем ледяным ветрам обид и потерь за долгую вынужденную разлуку.         Утро, необыкновенно солнечное для туманного Альбиона, заливало светом маленькую уютную комнату. Джеймс крепко спал, впервые за долгие дни спал спокойным сном счастливого человека. Ева отключила звук на его телефоне, подошла к кровати, наклонилась и прислушалась к его спокойному дыханию. Затем улыбнулась и очень осторожно поцеловала его в щеку.       Вещи были собраны накануне и всё, что оставалось девушке, – это одеться и уйти. В коридоре она внезапно задержалась без видимой на то причины и посмотрела в зеркало. С гладкой и немного пыльной поверхности на Еву проникновенно смотрела молодая красивая девушка с блестящими глазами и нежным румянцем на щеках. Уголки губ, помимо её воли, не отпускала улыбка. Она словно видела свой портрет десятилетней давности.       – Sore wa kisekidesu (Это чудо! – яп.)!         Девушка оглядела комнату. Её взгляд, как и вчера, упал на комод и лежащий на нем ключ. Девушка беззвучно рассмеялась. Теперь она точно знала, что делать. [1] Кицунэ – мифическое существо в японской мифологии, лисица, обладающая сверхъестественными способностями. [2] – Мелькнул хвост лисий.       Нет теперь мне покоя –       Жду каждый вечер. – яп.       Сюраюки Тамба, XVIII век [3] На Окинаве субтропический климат и снега не бывает. [4] Шибари (или сибари) — это японское искусство веревочного бондажа.