—

— Серебряный Волк почти закончила с получением информации из терминала, скоро мы сможем вернуться к выполнению других задач. Ты доволен, Блэйдик? — прозвучал голос Кафки, когда она повернулась к мужчине, который стоял позади неё. Его выражение лица как всегда было смурным и, казалось, не выражало практически ничего.       Блэйд молча кивнул в ответ на вопрос Кафки. Его темные глаза пристально смотрели на неё, передавая молчаливое одобрение. Внутри него бушевало множество мыслей и эмоций, но он всегда предпочитал держать их в себе, как старинный сундук, запертый на замке. Слова были не всегда нужны, чтобы понять друг друга, особенно в их опасной профессии.       Она кивнула на его ответ, выдавая слабую улыбку, которая, как всегда, выглядела неоднозначно. Кто-то сказал бы, что её улыбка выглядела тоскливо, но с такой загадочной девушкой, как Кафка, было сложно утверждать что-либо наверняка. — У нас ещё есть немного времени.       Блэйд немного опустил глаза, поглощая её слова. Он знал, что даже когда они находились в таких ситуациях, каждая минута была драгоценной. Но в этом мире, полном опасностей и интриг, иногда моменты спокойствия и понимания друг друга были не менее важными, чем сама миссия. — Что ты предлагаешь, Кафка? — спросил он, поднимая взгляд. Его голос звучал спокойно, как всегда. — Зависит от того, что ты хотел бы в данный момент. Что у тебя на душе? — неожиданно было слышать такой вопрос от Кафки, особенно когда она смотрела с этим прищуром — то-ли издевалась, то-ли действительно старалась понять. Кто знает?       Его мысли застыли, словно слова Кафки застали его врасплох. Он чувствовал себя слегка обескураженным, не зная, как точно ответить на такой вопрос. Его взгляд медленно скользнул по комнате, словно он искал ответ в невидимом воздухе перед собой. Однако, ничего кроме серых стен помещения, в котором они ждали возвращения Серебряного Волка, в глаза ему не бросалось. — На душе... — начал он медленно, словно в поисках правильных слов. — На душе, я... я не уверен. Ничего конкретного.       Глаза Охотницы некоторое время пристально смотрели на него, словно пытаясь проникнуть сквозь плотную пелену его размышлений. Наконец, она решила прервать молчание, но её голос прозвучал так, будто она сама недоумевала от таких слов: — Ты что-то вспомнил? Или же твоё внутреннее состояние остается тайной даже для тебя?       Блэйд взглянул на неё, удивление мелькнуло в его глазах. Его мысли все ещё были запутаны и неясны, но он не мог не признать, что в словах Кафки была доля правды. — Не знаю, Кафка, — признался он наконец, покачав головой.       Кафка кивнула, понимающе взглянув на него. В её глазах зажглось что-то неподдающееся определению, смешанное с изучающим взглядом, будто она видела в нём что-то большее, чем он сам в себе видел. — Может быть, это признак того, что ты на правильном пути, — предположила она, едва улыбнувшись. — Иногда самые неожиданные повороты судьбы открывают нам новые возможности.       Блэйд медленно опустил взгляд, его мрачные глаза пронзила тень, отражающая не только усталость, но и беспокойство. В нем кипела вечная борьба с марой, которая стала как проклятие: несущее неистовые страдания и боль. Его тело было покрыто шрамами, каждый из которых напоминал о его борьбе, о каждом мучительном мгновении, пока он продолжал жить.       Кафка, стоявшая рядом, смотрела на него с пониманием, словно чувствуя каждый его мучительный момент. Она знала, что он страдает, знала, как тяжело ему, но могла сделать не так уж и много, как стоило бы. — Блэйдик, — её голос был тихим, но проникновенным, — помни свою цель. Ты несешь ответственность за важное дело. Наша миссия не завершена.       Блэйд взглянул на неё, в его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за благодарность. Он знал, что без неё он бы давно уже погиб, сгорев на алтаре своих собственных страданий. Кафка была его опорой, его спасением от безумия, поглощающего его внутренний мир.       Все ещё завершая свой внутренний монолог, Блэйд поднял взгляд, его глаза медленно скользили по лицу Кафки, словно искали ответы в её молчаливой улыбке. Он знал, что её присутствие успокаивает его бурный внутренний мир, но в то же время, как бы он ни стремился к этому покою, в его душе все ещё гремел шум сражений и звон стали, не давая ему забыть о его истинной сущности.       Кафка молча смотрела на него, словно ожидая продолжения разговора, но в её глазах было что-то большее, чем просто интерес. Она видела в нём не только воина, но и человека, погрязшего в борьбе и страданиях. И хотя она была не в состоянии полностью излечить его от его мук, она могла дать ему хоть небольшое облегчение. — Пусть это будет нашей маленькой паузой, — наконец проговорила она, её голос был тихим, но уверенным. — Мы можем дать себе немного времени, чтобы отдохнуть, прежде чем вернуться к делам.       Блэйд кивнул, его лицо не выражало радости, но хоть немного расслабилось. Он знал, что в её присутствии он может найти хоть небольшой отдых от своих страданий. — Спасибо, — прошептал он, его голос звучал благодарно. — Я ценю это.       Закованные в цепи судьбы — двое путников оказались как два судьбоносных камня, сталкивающихся в вечном потоке времени. Их встреча была неслучайной, словно великая рука управления вселенной направила их пути к пересечению. Вместе они стали неотъемлемой частью грандиозного плана, их судьбы переплелись так тесно, что их истории стали неразрывно связаны.       В их пути сквозь тьму и опасности они обнаружили что-то более ценное, чем просто союзничество. Стремление к свободе и своим целям связало их души, делая каждый шаг более значимым, каждую победу более волнующей. Они не могли не увидеть в этом больше, чем просто случайное сочетание обстоятельств, они осознавали, что их судьбы переплелись неслучайно.       Возможно это лишь часть сценария Элио, но что если пьеса пошла не по плану?