Часть 3

      Идти мне было недалеко, как я понял. Под ногами — утоптанная до каменной твёрдости земля, местами прорезанная глубокими колеями от редких телег. Дома стояли вдоль дороги безо всякого порядка. Никаких тебе прямых улиц, никакого плана застройки — кто где захотел, там и поставил сруб. Приземистые, одноэтажные, лишь изредка попадались двухэтажные, и то второй этаж был скорее чердаком под покатой крышей. Брёвна тёмные, осевшие, кое-где проконопаченные мхом. Крыши в основном соломенные, и только на паре зданий красовалась черепица — видимо, признак достатка. Окна маленькие, без стёкол: одни прикрыты грубыми деревянными ставнями, другие затянуты некой промасленной тканью, сквозь которую сочился тусклый, дрожащий свет — там ещё не спали. Я, как любитель почитать фэнтези про средневековье, ожидал увидеть слюду, но тут ни у кого его не было. Вывесок тоже почти не было. За все время мною были однаружены только два: грубо намалёванный сапог на покосившейся доске и буханка хлеба, вырезанная прямо в дереве и выбеленная известью. Естественно, оба заведения были закрыты. Город спал. Хотя, какой это город — скорее посёлок, либо деревушка. Крупная деревня. Никакой стены, никаких укреплений, кроме сторожевых вышек на въезде. Воздух здесь был совсем не как в моем городе. Пахло древесным дымом, сеном, влажной землёй. Откуда-то с окраины тянуло лесом, из которого я вышел — густым, хвойным, напоминавшим о том, что цивилизация тут ещё очень условна. И поверх всего — размеренный, далёкий стук молота. Кузня, как я понимаю. Значит, кто-то ещё работал, несмотря на поздний час. Прохожих почти не было. Один раз мимо прошагал стражник с факелом, окинул меня цепким взглядом и просто прошел мимо. Ещё какая-то женщина торопливо перебежала дорогу, прижимая к груди узелок. «Ну и глушь», — подумал я. Больше мне никак не охарактеризовать данное место. Все здесь заставляло меня ощущать тоску и уныние. Впереди выросло самое большое здание из тех, что я здесь видел. Два полноценных этажа, массивная дверь, обитая железными полосами, и окна со стеклами. Над входом — большая вывеска: два скрещённых предмета: меч и посох, выкованные из металла и прибитые к дереву. Свет в окнах горел ярче, чем где-либо ещё в городе. Несколько факелов у входа разгоняли тьму, выхватывая из неё утоптанную площадку перед зданием. Видимо, это и есть местная гильдия авантюристов. Я задержался, разглядывая вывеску. Меч и посох — вполне себе стандартный набор для какой-либо фэнтези новеллы. В играх уже начинают отходить от этого и выдумывать что-то свое, но, порой кажется… Что лучше б они ничего не выдумывали… Простояв пару секунд, пошел открывать дверь, что оказалась тяжёлой, но открылась на удивление легко — петли, видимо, регулярно смазывали. Зал внутри оказался просторным и неожиданно уютным. Низкий потолок пересекали массивные тёмные балки, на которых висели металлические люстры со свечками, где-то на стене был прибит один, явно очень старый, череп непонятного существа с закрученными рогами. А прямо над входом, на стене, висел пыльный, иссечённый щит с гербом, который невозможно было разобрать. Большую часть зала занимали столы — простые, грубо сколоченные, со скамьями по бокам. И почти все пустовали, лишь в углу сидел одинокий авантюрист. Он клевал носом над пустой глиняной кружкой, и со стороны казалось, что он вот-вот заснёт прямо там. Ещё двое мужчин сидели у дальнего стола и тихо переговаривались — по одежде и отсутствию оружия я предположил, что это местные ремесленники. В камине у дальней стены догорали дрова. Огонь был уже не ярким, а ровным, почти прозрачным — одни угли, дышащие жаром. От них по залу расходилось приятное тепло, и пахло горелым деревом и чем-то травянистым — похоже, в огонь кидают травы, что своим дымом добавляют в воздух свой запах. И почему-то оттуда изредка доносился звук сверчка, будто он поселился в самом камине. Пол скрипел при каждом шаге — старые, рассохшиеся доски давно требовали замены, но, видимо, руки ни у кого не доходили. На стенах висели пара выцветших гобеленов с батальными сценами и большая доска объявлений. Я скользнул по ней взглядом — почти пуста. Одна-единственная бумажка, и та, кажется, выцвела до нечитаемости. Слева от входа я заметил ещё одну дверь — оттуда как раз и доносился тот самый стук молота, который я слышал на улице. Кузня прямо в здании гильдии, удобно. Рядом с дверью виднелась небольшая витрина, запертая на замок, — за стеклом (или это и есть слюда?) темнели силуэты шлемов, мечей и чего-то ещё. Завтра обязательно посмотрю. А пока мне надо пройти прямо, к барной стойке. Она была массивной, из тёмного, почти чёрного дерева, с глубокими царапинами и следами от бесчисленных кружек. Я подошёл ближе, ожидая увидеть за ней бармена или кого-то из работников, но — никого. За стойкой было пусто, только пара глиняных кружек, перевёрнутых на полотенце, да аккуратно сложенные чистые тряпки. Я наклонился, заглянул влево, вправо — ни души. Я постучал костяшками пальцев по стойке, в надежде, что кто-то услышит и подойдет, ведь говорить не мог, но ответа не последовало. Только потрескивание догорающих в камине дров и далёкий, ритмичный стук молота. Гильдия явно не страдала от наплыва посетителей, и персонал не считал нужным дежурить у стойки в такой час. «Видимо, придётся подождать», — решил я, уже собираясь отойти к ближайшему столу, как вдруг заметил движение. На дальнем краю стойки, в тёплом пятне света от висящей над головой лампы, сидела кошка. Пепельно-серая, с тёмными полосками на спине и пушистым хвостом, который она лениво свесила вниз, чуть покачивая кончиком. Белая манишка, аккуратная мордочка, глаза прикрыты в полудрёме, и я смог расслышать, как киса тихо урчит. Она выглядела настолько беззаботно, что на мгновение даже позавидовал — вот уж кто точно никуда не спешил. Я всегда любил котиков. Ещё с детства, сколько себя помню. И сейчас, после всего, что случилось за этот бесконечный день, вид обычной мурчащей котости подействовал на меня успокаивающе. Не раздумывая, я протянул руку и осторожно погладил её по голове, между ушей. Кошка не отстранилась. Наоборот — чуть подалась навстречу, приподняла мордочку, мурчание стало громче. Я улыбнулся, почувствовав, как тёплый мех щекочет ладонь, и провёл пальцами за ухом, почесал щёку. Она прикрыла глаза, вытянула шею, подставляя под ласку то один бок, то другой. Идеальное средство от тревоги — видимо, для этого ее и завели в гильдии. Я уже почти забыл, где нахожусь и зачем пришёл, как кошка приоткрыла глаза и посмотрела на меня снизу вверх. Казалось, что золотистые радужки с вертикальными зрачками, внимательные и оценивающие, на миг задержались на моём лице, а потом она произнесла: — Мне, конечно, приятно, но, может, расскажешь, зачем пришёл? Я замер. Рука так и осталась висеть в воздухе над её головой. В голове что-то щёлкнуло, а перед глазами пронеслась паническая мысль: «Она говорит. Кошка говорит. Что за черт?.. Почему я не удивлён? Нет, я удивлён. Я сильно удивлён. Как это? Хотя, почему я так сильно удивляюсь? Я же в другом мире, и я несколько раз умирал и воскресал, так почему бы тут не быть говорящей кошке?..». — Я не просила останавливаться — кошка с лёгкой обидой дёрнула усами и чуть приподнялась, тыкая своей головой мою руку, что зависла над ней. В её голосе, низком и чуть хрипловатом, смешались такое наигранное возмущение и хитринка, что я, всё ещё ошарашенный, машинально продолжил начал гладить. Кошка довольно зажмурилась, мурлыканье возобновилось. — Вот так-то лучше, — промурчала она сквозь урчание. — А то, видишь ли, руку убрал… Между прочим, это была самая приятная часть моего вечера. И вообще, ты бы хоть поздоровался для приличия, прежде чем девушку лапать. Я было хотел ответить, но так и не смог. А в голове все еще билось одно: «Это нормально? Это здесь все кошки говорящие? Или мне просто повезло наткнуться на единственную во всём посёлке?» Кошка, заметив мою заминку, снисходительно вздохнула и лениво вильнула хвостом. — Ладно, проехали. Я и так вижу, что ты пришлый. И молчаливый до жути. Ну-ка, дай-ка я на тебя посмотрю. Я почувствовал лёгкий холодок на коже. Мордочка кошки стала сосредоточенной, усы подрагивали, а хвост обвил её лапы. — Лис. Страж. Второй уровень. — она сморгнула. — А я Катресс. Можно просто Кэт. Я тут за всё отвечаю: и заказы принимаю, и еду разношу, и с гильдейскими делами разбираюсь. Глава гильдии, как-никак. Последнюю фразу она произнесла с особым, чуть снисходительным удовольствием, и я невольно подумал, что глава гильдии в виде кошки — это, пожалуй, самый неожиданный поворот за сегодня. Но, с другой стороны, после всего мною пережитого удивляться чему-либо было уже поздно. Даже говорящей кошке. Я решил просто принять это как должное. — Хорошо хоть готовить не нужно самой, — добавила она тише, уже не мне, а куда-то в сторону. Я всё ещё продолжал машинально чесать её за ухом, и Катресс, кажется, была совершенно не против. Она даже слегка наклонила голову, подставляя нужное место, и прищурилась от удовольствия. — Регистрироваться будешь, как я понимаю? — спросила она, не открывая глаз. — Дело, конечно, добровольное, только вот всех пришлых сюда так и тянет. Не именно «сюда» — сделала она акцент на данное слово, — а в целом в гильдию авантюристов. Скажу так: как авантюрист ты получишь комнату на декаду бесплатно. Плюс сможешь выполнять задания, если появятся. Ну и скупка боевых трофеев — это тоже через гильдию. В других местах ты вряд ли сможешь продать их. Либо придется ходить по разным лавкам и продавать разные ингридиенты. Я молча кивнул, продолжая ее гладить. Катресс, не открывая глаз, чуть приподняла лапу и сделала движение, будто что-то подзывая. Из-под стойки выплыла небольшая деревянная табличка и металлическое перо со слабо светящимся наконечником, окружённые синеватой дымкой. Левитация. Офигеть, она еще и маг. — Тогда сейчас всё сделаем, — промурчала кошка, и перо, подчиняясь её воле, прикоснулось к табличке, почему-то прожигая ее. Я наблюдал, как по дереву побежали тонкие выжженные линии: «Лис. Человек. Страж…». Катресс работала не глядя, всё её внимание, казалось, было отдано моим поглаживаниям, но артефакт двигался чётко и уверенно. — Деревянное удостоверение, — пояснила она, когда табличка с лёгким шипением остыла и подплыла ко мне. — Первый ранг. Дальше будут каменный, железный, серебряный, золотой — ну и так далее. Повышается, когда выполняешь задания, сдаёшь трофеи, участвуешь в зачистках. Пока что в иерархии гильдии ты, считай, никто, — добавила она с ноткой ленивого превосходства. Я взял парящую в воздухе дощечку, по форме напоминающую банковскую карту, но в разы толще, перекинул шнурок через голову и спрятал под рубаху. Тёплое дерево приятно легло на грудь. — Теперь слушай, что тут и как, — Катресс поёрзала, устраиваясь поудобнее, и я, не прерываясь, переместил руку ей на спинку. Она благодарно мурлыкнула и заговорила: — Авантюристы у нас занимаются тремя вещами, — подняла она лапку, выдвинув три коготка. — Первое: охота на диких тварей. В округе полно кролей, лис, барсуков — с них можно раздобыть шкуры, мясо, клыки. Всё это сдаёшь сюда, в скупку, и получаешь деньги, — она несколько раз постучала лапкой по стойке, не открывая глаз, и я невольно улыбнулся: даже говорящая кошка все еще оставалась кошкой. — Второе: подземелья. Это особые места, где водятся твари куда опаснее, но и лут там намного лучше. Обычно это оружие, броня, зелья, свитки, но иногда выпадает такое, чего ни один кузнец не сделает. Она вздохнула, и её уши чуть поникли — совсем как у обычного кота, которого разбудили. — Только вот поблизости данжей нет. Ни одного. Поэтому большинство авантюристов у нас долго не задерживаются — уходят искать место поживее. Она махнула хвостом в сторону доски объявлений, и я перевёл взгляд на практически пустую доску. — Третье: задания. От жителей, торговцев, порой гильдии — от самых разных людей или нелюдей. Но, как сам видишь, — доска пустая. Сейчас вообще ни одного заказа, не считая просроченного, что висит там уже очень давно. Я выслушал молча, поглаживая её по спине. Никакой досады или разочарования не почувствовал, ведь не особо рвался в бой. Комнату на десять дней мне выделили, где меня эти кроли не достанут, этого пока достаточно. — Комнату я тебе выделила, — продолжала Катресс, будто поняв, о чем я сейчас думаю. — Еда в счёт не входит, придется тебе самому покупать. Но цены у нас скромные. А там решай сам, оставаться тут или искать город получше. — Она лениво поджала передние лапы под грудь, принимая классическую кошачью позу «буханки», но моя рука всё ещё лежала на её спинке, и она не протестовала. — Большинство уходит через пару дней, так что ничего нового я тебе не сказала. Хотя, будет жалко тебя отпускать. Кто еще меня так погладит? Я вспомнил про кроличье мясо. Вызвал инвентарь и вытащил оттуда несколько завёрнутых кусков. Катресс приоткрыла один глаз, лениво понюхала воздух и одобрительно дёрнула усами. — О, крольчатина. Свежая. Если на продажу, то это будет две серебряные монеты. Я кивнул. Она махнула лапой — из-под стойки выплыли две монеты и легли на стойку рядом с моей рукой. Я убрал их в карман, стараясь не сильно прерывать поглаживание. Есть не хотелось совершенно. Усталость навалилась так, что единственным желанием было лечь и закрыть глаза. Катресс, кажется, снова всё поняла без слов. Она сладко потянулась, выгнув спинку, и с крючка на стене сорвался ключ, поплыл ко мне по воздуху. — Лестница в конце зала, второй этаж, седьмая дверь по коридору. Там один коридор, не заблудишься. Утром заходи, если будут вопросы. — Она зевнула, показав острые клычки. — А я пока поймаю того наглого сверчка, что поселился под половицей у камина. Третий день спать мешает. Я взял ключ из воздуха. На мгновение задержал руку на её голове, провёл за ухом в последний раз, и Катресс на прощание боднула мою ладонь, после чего спрыгнула со стойки и бесшумно исчезла в полумраке зала. Я проводил её взглядом, всё ещё не до конца веря, что только что общался с говорящей кошкой, и направился к лестнице. Она, как и пол в этой таверне, оказалась узкой и скрипучей — каждая ступенька отзывалась протяжным стоном, так что подниматься тихо не получилось бы при всём желании. Надеюсь, не разбужу соседей.       На втором этаже был низкий коридор с рядом дверей. Из освещения только свет из щелей в полу, и лунное сияние из окна в конце коридора. Седьмая комната оказалась прямо рядом с ним. Я вставил ключ, повернул, вошёл. Комнатка была крошечной, но чистой. Кровать с соломенным матрасом, от которого пахло сухой мятой и ещё чем-то знакомым. Табурет у стены. Маленький подсвечник с огарком свечи на подоконнике — я попытался зажечь его огнивом, лежавшим тут же, но безрезультатно. А в роликах на ютубе это было просто…       Окно было с полупрозрачным стеклом, которое пропускало прохладный ночной воздух. И тишина — только сверчки за окном, да далёкий, едва слышный стук молота снизу. Кузнец явно весь отдавался своей работе. Я сел на кровать, и матрас отозвался тихим шуршанием соломы. Стянул кросовки, скинул пропитанную потом и кровью рубаху (хотя, на удивление, там не было ни того, ни другого). Странно то, что никто ничего не говорил про мою одежду. Ну, сегодня я особо никого не встречал, а завтра на это будет весь день, так что рано судить. Тело ныло — мышцы болели так, словно я целый день таскал мешки. В голове медленно прокручивались события дня. Казалось, что буквально недавно я выходил из своего дома в привычной обстановке и шел в метро, а теперь я тут. Только понять бы, «тут» — это где? И какова моя дальнейшая цель?       Сон долго не шел, из-за чего я ворочался на этой неудобной кровати.       «Если вспомнить все книги или другие произведения с попаданцами, какой у них всех была цель?» — продолжил я раздумывать. — «Вроде они все желали вернуться на Землю. А что насчет меня?.. Не, вернуться я хочу, а стоит ли это того? От моего тела ведь осталось только… Не хочу это вспоминать…»