Глава 33 - Источник к свету

Мегуми снился сон. Мерзкий, уродливый и неприятный сон, к ужасу, который и от реальности не отличить. Единственное, что помогало ему осознавать эту нереальность, было воспоминание о том, как Итадори не давал нормально уснуть, играя с ним в видеоигры, а потом, после просмотра фильма, что-то бубнил про то, какими неразумными были герои и их поступки. Мегуми ворчал и часто смотрел время на телефоне. Он отчетливо запомнил с сильным раздражением, что уснуть смог только к двум часам ночи. А сейчас он был черт знает где. Его ноги были по колено в грязной воде, где плавал всякий мусор и проросшая растительность. Внутри было темно, и, пока он шел на ощупь, его рука коснулась стены. Склизкой и холодной. Оценивая расстояние, не позволяя панике взять вверх над разумом, Мегуми повел ладонью, потом пошел в противоположном направлении под слишком громкие звуки потревоженной воды. Так он дошел до конца этой стороны, после чего удрученно поднял голову. Учитывая, что впереди не было конца, а замыкало это место только по сторонам, и тьма такая, а значит, сверху потолок, Мегуми сделал вывод, что он либо в пещере, либо в чем-то похожем, хотя у пещеры таких гладких стен не встретишь. Поначалу он терпел, но вонь здесь становилась все невыносимей. Она лезла в носоглотку подобноржавому лезвию, разрезая плоть и вызывая боль. Скривившись от отвращения, он натянул воротник на нос и быстро замотал головой. Ничего не видно в замкнутом пространстве, гулкий звук передвижения по воде был слышен до боли. Мегуми пытался призвать шикигами, но не смог. Именно с этого момента его начал кусать страх. Он было подумал покричать в надежде на то, что здесь есть хоть кто-то, однако тут же притормозил, осознав, что если он тут не один, то это не значит, что этот кто-то будет ему товарищем. Бродить здесь долго было невозможно. Вонь отравляла, тьма душила, а неизвестность взывала внутри к животному страху. Мегуми и сам не понимал, чего так опасался. Когда охотишься на проклятья, и не по таким отвратным местам лазить приходилось, вот только именно это место было… другим. Тем более раз знаешь, что это всего лишь сон, значит, и проснуться шанс велик, а там и нормальная реальность. Но Мегуми не мог проснуться. Он напрягал свой разум, думая, что торможения заставят его открыть глаза, однако ничего не выходило. Холод этого места надавил ему на шею, заставляя склониться. Разум не упорно сопротивлялся. Фушигуро понимал, что если не найдет логического объяснения или не проснется, то вскоре сойдет с ума. Это место этого и добивалось. Оно было живым, пусть и мертвенно холодным. Без света оно наблюдало за юным шаманом, как любопытный ребёнок, поймавший жука в коробочку. А потом он услышал перешептывания. Сначала они были далеко,отчего Мегуми тревожно заозирался, но потом становились все ближе, а вместе с ними и холод с непроглядной тьмой. Кожа головы и спина покрылись мурашками, а внутри все накалилось, и парню хотелось вырваться. Боль и давление начало с головы и стремительно перешло от груди к животу. Сердце билось в глотке и ушах так звучно, что перекрывало его стенания и тяжелое дыхание. Водоросли, палки и пакеты так цепко цеплялись за ноги Мегуми, что он начал думать, что его кто-тохватает. А от того, что ничего не видел, стало еще хуже. Он со страхом на лице стал ерзать ногами, пытаясь отцепить все это, но лишь споткнулся и упал прямо в воду, не только вымочив одежду, но и обрызгав себе лицо с волосами,отчего мокрые концы опутались и липли ко лбу. И вот когда он с широко раскрытыми глазами был готов закричать во все горло, то почувствовал касание на свое плечо. Застыв и не дыша, Мегуми заметил, что за ним был свет. Он видел свою тень на глади темной мутной воды и с выражением изумления медленно повернул голову назад. То, кого он увидел, повергло его в шок. Дрожавшие губы едва шевелясь, хрипло произнесли: — Г-Гакуя? Девушка,присевшая с ним рядом и излучавшая этот приятный блеклый свет, сострадательно улыбнулась. И только присмотревшись, Мегуми понял, что это не тот проклятый дух. Внешность идентичная, только вот глаза были другими. У настоящего Гакуи они были более зрелыми и менее человеческими, а у нее они по-детски округлые, и взгляд гораздо мягче. Длинные волосы развивались, отталкиваясь от плеч и спины, играя в этом свету. Эта девушка больше походила на призрака, чем на живого человека. Свет, что она излучала, улыбка, которую дарила, и теплое касание — все это заставило Мегуми вздохнуть спокойно. Даже боль отступила, а о страхе он напрочь забыл, глядя во все глаза на ту, что перед ним. Её тонкая рука осторожно отступила от плеча Мегуми, а парень нервно дернулся, когда она стала вытягиваться, поднимаясь с колен. Он переживал, что она уйдет, но девушка осталась рядом, а после протянула ему руку, не переставаясмотреть с добротой. Однако по тоннелю подобно порыву ветра прошелся придавленный, полный муки вой. Он шел из самой темноты. Стих, и на его месте, словно скрежет металла, зацарапал каменные стены. Сначала стук, затем чаще, и громче, и протяжней. Все это вперемешку с бешеным биением сердца Мегуми в ушах. Он и как дышать забыл, слыша лишь свое сердце, колотившееся по всему телу, будто оно было единственным живым органом. По воде пошли кольца, но звука хотьбы было. А в такой тьме и не видно дальше носа. Белая девушка тоже не двигалась, однако стоило Мегуми украдкой посмотреть на нее, как он увидел небывалую злость. С такой эмоцией она и Гакуя прямо одно лицо. Девушка убрала руку и вытянулась, повернувшись ко тьме,откуда тут же завопил новый крик. На сей раз он был полон ярости и гнева. Тухлая вода потревожилась, и стали подыматься не больше волны. Мегуми попытался встать, вот только ноги его одеревенели. Он не мог оторваться от мрака перед собой, зная, что там его видят, его слышат, и ему не рады. Последнее, что он помнит, это то, что девушка указала перед собой. Очень торопливо. Она смотрела на Мегуми так, будто о чем-то просила. Он проследил взглядом за ее вытянутой рукой. Там… была машина. А после его что-то утянуло под воду, не давая и шанса выдохнуться. Он болтался под кучей мусора и зелени, пузыри стремительно бежали к поверхности, где еще вяло бился свет девушки-призрака. Затем едва слышно, но он уловил чьи-то крики вперемешку с рычанием, и на этом Мегуми, раскрыв во все глаза, вскочил в немом крике. — Хаа… хааа… ха, — тяжело дыша широко раскрытым ртом, Мегуми схватился за грудь, сжав мокрую отпота футболку рядом с сердцем. Билось с небывалой скоростью. У него болела голова, ноги и руки. По нему будто машина проехала. Машина! Отдышавшись и придя в себя, он вспомнил сон, который забыл на миг после бурного пробуждения. — Это… Была машина Иджичи, — прошептал он, даже не гадая. Он знал эту машину слишком хорошо, даже номер помнил. — Но… Как? Схватившись за голову и взъерошив волосы, Мегуми не мог понять, что с ним произошло. Будь обычный кошмар, не парилсябы, но подсознательно он осознавал, ему не сон снился, а что-то реальное. Он до сих пор помнит запах гнили и мусора, мокрые ноги по колено в холодной воде, даже сейчас ему кажется, что он во тьме. И та девушка… Один в один как Гакуя. С боку послышался храп и копошения. Мегуми дернулся и повернулся. Рядом с ним на просторной кровати, видя десятый сон, спал Итадори. Было видно, что крепко спит, раз слюни пускает. Одеяло съехало в самый конец, а футболка задралась до самой груди. Он глупо улыбнулся и перевернулся на бок. Необычно, но при его виде Фушиигуро смог немного успокоиться. Все-таки он рад, что остался ночевать у него. После того, что он видел, ему было ужасно неспокойно. Комната была темнее обычного для раннего утра. Мегуми встал с футона, что расстелил на полу, и кое-как поднявшись на еще ватные ноги, подошел к окну и развел шторы в стороны. Его серо лицо вытянулось, когда он увидел, что вместо солнечных лучей от стекла шел холодок, а за окном шел сильный ливень. Небо было темно-серым в плотных тучах. Где-то мелькала молния. Деревья шатались, и листва летела в разные стороны. Прямо как тогда, когда Гакуя только приехал в колледж. И прямо как и тогда Мегуми понял, что это не к добру. Он нахмурился и потом повернул голову к храпевшему Итадори, который спал без задних ног. На миг Мегуми возмутился. Потому что тот только и делал, что жаловался из-за того, что сон ему не идет, а теперь сам спит как убитый. Но потом он решил, что так даже лучше. Ему не хотелось сейчасговорить, а лишь думать. Обдумать все и прийти к верному решению. Однако какое будет верным или правильным, Мегуми не знал. Он угрюмо припустил брови на переносицу, при этом глядя в пол, от осознания своей беспомощности и неосведомленности. Однако его синие глаза в миг расширились, когда он вспомнил того, кто имел все и сразу. По крайней мере, сам Мегуми хотел, чтобы так и было. — И как оно, Гакуя? — спросил мелодичный услужливый голос. Гакуя, сидя в кровати, попытался открыть глаза, но тут по глазницам резанула боль и пошли искры. Он спешно прикрыл их, стараясь не жмурить, так как от этого было еще больнее. Секо, стоявшая рядом, бдительно наблюдала, но,поняв реакцию, удрученно вздохнула, пожала плечами и покачала головой. — Я вам, пожалуй, бинты поменяю, — спокойно сказала она и, отвернувшись,закопалась в открыто йаптечке, что лежала на стуле рядом с кроватью. — Мои извинения, Иери Секо, — следом выдохнул и Гакуя, опустив голову. На юном лице досада. Ему было тошно оттого, что он ничего не может сделать. Перестав копаться, Иери вытянулась и растянула рулет бинтов, при этом мягко улыбаясь. — Не нужно извиняться, — сказала она и, цокая каблуками по полу, подошла к кровати, сев рядом, вытянула руки к голове Гакуи. — То, что вы можете их приоткрыть, уже большой прогресс, — похвалила Секо и, придержав одну руку у затылка с началом бинта, стала другой осторожно накручивать вокруг, не сильно надавливая. — До этого вы вообще любой свет не переносили. Я уже не знала,чтои делать. — Я тоже, — вяло кивнул Гакуя потухшим голосом. И это суровая правда. После того случая глаз Гакуя открыть не мог, следовательно, и ничего не видел. И если бы только это. Когда свет попадал ему на веки, глаза начинали гноиться, ужасно болеть, будто в них ковыряютгорячими гвоздями. Кровь на пару с гноем текла не переставая. Решено было закрыть окна и не допускать любой источник света в комнату. Годжо Сатору практически не появлялся все это время из-за поисков Иджичи и того шамана первого ранга. А если и появлялся, то надолго не задерживался. С Гакуей он перебрасывался парой слов о самочувствии, но проклятый дух особого беспокойства в его голосе и не слышал. Он общался с ним словно для галочки. И тут думай,обижается он до сих пор либо настолько погрузился в другие дела, что остальное для него как камешек на обочине. Гакуя уже боялся, что он ослепнет или никогда более глаз не откроет, но самочувствие, так резко испортившееся, начало на удивление быстро восстанавливаться. Боли в голове прошли, его не рвало от запахов еды, и спал он уже, не просыпаясь по четыре раза за ночь от приступов мигреней. Оставалось надеяться, что недуг скоро отступит и он наконец-тосможет видеть. Гакуя слышал за окном дождь, причем очень сильный и рьяный, по комнате гулял приятный после долгой жары холод, от которого дышалось необычно легко. Но если бы это. Небесная вода, скорее всего, смыла печати и не только это. Не объяснить словами, однако с приходом дождя Гакуя ощутил нечто вроде угрозы. Не только из-за печатей вместе с прохладой сюда пришло что-то еще. Ощущение, будто за тобой наблюдают, знают каждый шаг и видят насквозь. Очень неприятное чувство. Как будто лезвие кинжала у горла ластится. Когда Секо пришла, Гакуя заранее спросил про прогноз погоды, а та в свойственной расслабленной манере поделилась, что дождь обещают на несколько дней. И еще добавила, что теперь ей хоть в морге днями сидеть не нужно, чтобы от жары прятаться. Как только она закончила с бинтами, в комнату постучались, и после «Войдите» дверь медленно открылась, и в проходе показалась темная фигура Мегуми. В комнате и так было достаточно мрачно из-за серости погоды снаружи и бьющего по окнам дождя. Свет включать не решались, пока Секо меняла повязку на глазах у Гакуи. Мегуми, одетый в черную форму, стоял в коридоре с привычным апатичным видом. — А, Фушигуро, — безмятежно обратилась к нему Секо, и Гакуя, чуть приподняв брови, повернул голову в сторону выхода. — Ты что-то хотел? — Эмм. Извините, если помешал, Иери, — Мегуми отвел взгляд в сторону, думая, что он не вовремя. Секо мягко засмеялась и помахала рукой. — Ну что ты. Мы уже как раз закончили, — сказала она и поднялась с кровати, от чего та заскрипела. Гакуя с безразличием на лице молчал, он снова отвернулся. — Что же, Гакуя, — Иери развернулась к духу, засунув руки в карманы белого халата. — Вечером я еще к вам приду. Если что-то понадобится, то позвоните, — она демонстративно сжала кулак у уха и выпятила большой палец и мизинец, покрутив им. — Годжо ведь учил вас, как пользоваться современными технологиями? — Вообще-то, — начал Гакуя через какое-товремя тишины под барабанящий дождь. — Я пока ничего не вижу, — напомнил он спокойнейнекуда. У Мегуми лицо скисло, а вот Иери затейливопосмеялась, будто ей шутку рассказали. Вот только шутка неприятная, учитывая, что Гакуя слепой. Парень уступилее место, и они друг другу кивнули, после чего Иери, потягивая руки, пошла дальше. Фушигуро еще проводил ее взглядом какое-то время, прежде чем сновазаглянуть вовнутрь комнаты. Гакуя молча смотрел в окно, способный лишь слышать стук дождя. — Так что случилось, Фушигуро Мегуми? — спросил Гакуя, и голос его был ровен и не громче пары капель, упавших на траву. — Лица не вижу, но чувствую, что не просто ты проведать меня зашел. От его замечания, которое явно было не упреком, но все же вызывало в Мегуми чувство колким стыда. Он уже с не стой охотой зашел внутрь и закрыл за собой дверь,отчего между ними в комнате стало еще не уютно и тучно. — Я… Вам точно не помешаю? — решил еще раз уточнить он, понимая, что в последние дни здоровье Гакуи было в лучшем случае удручающим. Гакуя повернул к нему голову без единого звука, а тонкие губы были в одну линию, серая кожа тоже никак не двинулась. Словно на него повернула голову восковая кукла, у которой не было глаз. — Нет. Садись на стул, нечего стоять, раз поговорить пришел, — все так же малоэмоционально предложил, хотя скорее потребовал Гакуя, незряче указав рукой на стул рядом с письменным столом. Мегуми, все еще сконфуженный, сделал, как ему сказали, и присел рядом, как и в прошлый раз при первом приступе Гакуи. — Ты пришел сюда поговорить о том, чего не можешь объяснить? — спокойно предположил Гакуя. Фушигуро поджал губы и на миг покосился в сторону, сжимая пальцы рук, что лежали на его коленях. Гакуя был единственным, с кем он мог об этом поговорить без лишних вопросов. Годжо говорить об этом смертному приговору подобно. Мегуми уже осознал, что его учитель его в чем-то подозревает. В колледже обстановка и так неприятная после того, как пропал Иджичи и Кусакабе, а ему в спину дышит еще и хмурый Годжо Сатору. Мегуми привык, что видит этого идиота обычно беззаботным и ни к чему не принужденным. От его улыбки тошнило, а от несерьезного отношения к чему-либо просто хотелось сбежать на край света. Но теперь Годжо напрягал его больше и по другому поводу. Когда он дурачится, ты понимаешь, что это какая-никакая норма. Оно привычно. Однако когда этот дурачек улыбается уже лишь для того, чтобы скрыть раздражение и недоверчивость, то при одном взгляде на негочувствуешь лезвие, которое проникает под кожу. Годжо Сатору не из тех, кто будет калечить или угрожать в открытую, уже тем более не студентам. Но Мегуми знал, что когда он хмур, подавлен и мало общителен, разговор с ним приятный не построишь. Он,скорее всего, и вид будет делать, что слушает, а через секунду забудет, о чем вообще речь была. Мегуми слышал, что с тех пор, как пропал Иджичи и Кусакабе, даже директору Масамичи Яге с ним было нелегко. Именно поэтому Мегуми хотел поговорить с Гакуей о том, что видел во сне. Если поделиться этим с Годжо, велика вероятность, что он либо не услышит, либо начнет еще что-то подозревать. Мегуми хотел прямого ответа, чтобы, когда поговорить с ним, быть уверенным, что его мысли правильны и верны. — Гакуя, — с напряжением в голосе обратился он к проклятью. — Скажите, вы верите в вещие сны? — спросил он торопливей, но решительнее, при этом смотря прямо на него узкими глазами. Явно немного удивленный его вопросом Гакуя чуть наклонил голову. — Сны? Ну… Есть такое. Мне самому снились такие. А к чему такой вопрос? — спросил уже Гакуя с мягкой улыбкой. Не сразу, с подавленностью, но Мегуми ему все рассказал. О том сне, где он в каком-то затхлом тоннеле, у которого никонцани начала. О девушке, что была очень похожа на сосуд проклятья, мертвую Ваэми Рову, которая не говорила, а общалась лишь намекамии жестами. И,разумеется, о машине, которая принадлежала Иджичи. На этом моменте Гакуя явно нахмурился и отвернул голову в профиль. Он уже на упоминании девушки, похожей на Рову,заметнонапрягся, а после этого так вообще угрюмый стал. — И что скажете? — покорно спросил Гакуя, не торопя, но при этом жадно желая услышать его ответ. Хоть что-нибудь. Гакуя молчал, казалось, минут пять. Звук бьющегося дождя стал сильнее, или, по крайней мере, из-за напряженности так казалось. Но плечи Гакуи заметно расслабились, кончики пальцев разогнулись на одеяле, а сам, не напрягая брови,повернулся к Мегуми с той же утешительной улыбкой. — Я думаю, что то, что ты видел, Фушигуро Мегуми, не сон, — сказал он слишком невозмутимо, и от этого почему-тостало еще не по себе. Парень был рад, что ему поверили и подтвердили, но в то же время это значит, что всё, что с ним произошло, реально. От воспоминаний того тоннеля его в мороз бросало. — Как вы можете это подтвердить? — решил спросить Мегуми, понимая, что может задеть Гакую своим недоверием, но улыбка проклятого духа не дрогнула, а стала шире. — Логически никак. — Пожал плечами Гакуя, и, казалось, ему хотелось рассмеяться. Мегуми озадаченноприподнял брови, не понимая, что его так позабавило. — Сны, видения — это не то, что поймет логика. Но я знаю, что ты видел не сон. И даже не видение. — Продолжалнастаивать Гакуя, а Мегуми его всё меньше понимал, и, когда он решил спросить, проклятый дух его опередил. — Ты сказал, что поцарапал ногу об железку, которая была в воде, — подметил он незначительную деталь, которую парень вскользь упомянул. — Ну да, было такое, — все еще не понимавший, к чему он, Мегуми рассеянно кивнул. Однако внутри уже что-то екнуло, и его кольнул страх. — Посмотри на то место, где должна быть царапина, — вежливо попросил Гакуя и указал пальцем вниз на ноги парня. С дрожащими глазами Мегуми согнулся, смотря на правую штанину.Онпотянулся руками, но его пальцы дернулись, будто по ним стукнули. Парень еще раз моргнул и с неуверенностью поднял взгляд на Гакую, лицо которого с все той же легкой улыбкой было направлено на него. И впрямь с забинтованными глазами он улыбающийся выглядел жутко. Он знает, что его предположения верны. Хочет, чтобы Мегуми не задавал вопросов, на которые и сам в душе знает ответы. Напустив брови и зыркнув сощуренными глазами обратно на штанину, Мегуми все-таки быстро задергивает ткань, и на его лице нет ни удивления, ни страха. Только свет в глазах застывает. Он видит ее. Чуть выше лодыжки красная линия у самого края носка. Она не болит и не щиплет. Ее считай что нет. Но она есть. Этой царапины не было вчера и быть не могло, но после сна… — Знаете, я теперь, как и Итадори, по ночам спать не смогу, — горько усмехнулся Мегуми, опуская низ штанов и вытягивая спину. В его голосе и смех, и усталость. Он смирился с тем, что видел не сон. Попытался отшутиться, а у самого на душе кошки скреблись. Если это было по-настоящему,то нет никакой гарантии, что может случиться так, что он не проснется или его убьют прямо там. — Я не думаю, что тебя это будет беспокоить так часто, — Гакуя проговорил не утешение, а убедительное предположение. — Не знаю, видел ли ты Рову или нет, но чем бы оно ни было, зла тебе не желало. Иначе бы и проснуться не позволило. — Хотите сказать, что эта девушка… Ну или сущность пытается помочь? — Мегуми сомневался, и недоверие отчетливо слышалось в его голосе и отразилось хмуростью на лице. Гакуя перестал улыбаться. — Но ведь она показала тебе машину, которая могла принадлежать Киетаке Иджичи, правильно? — уже строженаправлял его словами Гакуя. — Знаю, тому, что с тобой произошло, доверять сложно, но, Фушигуро Мегуми, других вариантов все равно нет. У Мегуми дернулись плечи, и он озадачился видом, но потом снова сморщился от неприятного принятия в груди. Он понимал, к чему клонит Гакуя. Ни один маг колледжа и за его пределами, да что там, сам Годжо Сатору с его Шестью глазами так и не нашли ни одного следа Кусакабе и Иджичи. А такого быть не может. Не должно. Маги оставляют следы везде. Видеть их могут даже те, кто только начинает практиковаться с проклятой энергией. Директор Токийского колледжа и директор Киотского ходили на совещание старейшин, чтобы объяснить им, что за переполох. Мегуми к таким делам не подпускали, да ине хотелось голову еще этим ломать. Однако, учитывая, каким раздраженным стал Годжо,несложно догадать, что и до него докопались. Пропади какая-нибудь парочка студентов, и верхушке было бы все равно. Если бы исчез один Иджичи, они также бы закрыли на это глаза, но вот проблема:пропал шаман первого ранга Кусакабе. Тут уже, конечно,занервничаешь. Кто или что приложило к этому руку, что сильного шамана найти не могут? Уже почти весь Токио перерыли, а толку ноль. — Гакуя, вы хотите,чтобы я что-то сделал? — прямо и смело спросил Мегуми. — Ты должен рассказать об этом Годжо Сатору, — заявил Гакуя. Это было тихо и негромко, но сила в голосе такая, что проникает прямо в самое тело. Глаза Мегуми расширяются, ему это кажется абсурдным. Гакуя без зрения все чувствует и понимает, потому не дает парню открыть рот раньше него. — Это единственный выход из вашего тупика. Ты не глупый парень, сам это понимаешь. — П-подождите! — Торопливо вскидывая руки Мегуми, пытаясь бороться с давлением проклятого духа. — Вы серьезно это предлагаете? Понимаю, вам лично это кажется разумным, но логика у нас, шаманов,работает иначе, — он пытается объяснить Гакуе, что для них все не так просто. Брови духа опускаются на переносицу, и едва видно, что он возмущен. — Я к тому, что мне нужны доказательства. Учителя Годжо и так гоняют по всему Токио. Настроением и отдыхом он не может сейчас похвастаться. Ну скажу я ему про это… Видение. Думаете, он поверит? Гакуя какое-то время молчал, а потом произнес: — Он скоро будет здесь. Вот и спросим, что он думает. Мегуми чуть со стула не упал, когда это услышал. Да испросить не успел, что и где, когда дверь прикрылась и,пригибая голову, в комнату заглянул сам Годжо. Он был чуть бледнее обычного и явно сутулился. Заметив Мегуми, он выдал вялую улыбку и поднял руку, хотя до этого был как темная туча на небе. — О! Мегуми. Не ожидал, что ты сюда заглянешь, — вполне дружелюбно выдал, снимая туфли. — Гакую проведать пришел? А Нобара с Юдзи где? Думал, вы все втроем приедете. — Да. Я решил один зайти, они ушли к второгодкам, — тут жепринявпрежнийнедовольный вид, пояснил Мегуми, хотя у самого до этого на лице был сильный шок. Нельзя себя выдать перед ним. В горле все сжалось, и он заставил руки напрягаться, чтобы не выдать нервозность. — Как у вас успехи? — Не хотелось касаться именно этой темы, но нужно было с чего-то начать, чтобы он вопросов не задавал. Сатору, покончив с обувью, нефальшиво протяжно вздохнул и прошел по комнате,встав рядом с ними. Мегуми предложил ему стул, но тот отмахнулся и за место этого сел на кровать. Точнее, рухнул на нее всем весом тела, от чего Гакуя аж подпрыгнул, но никаких жалоб на этот счет не подал. — Точно такие же, как попытка зажечь мокрые фейерверки, — уже не улыбаясь, нахально пожаловался Сатору, помахав большой кистью в воздухе. — Ничего. Мы уже до Эдогавы дошли, а Киотский отряд отправился в Сэтагая и Адати. Но и там ничего! У-у-у-у! — Он вытянул руки над головой, протяжно простонав. — Сегодня директор отправил отоспаться, а завтра утром отправлюсь в Сайтама,— обреченно объявил Годжо, снимая маску с лица. Его мягкие волосытут же опали, и он потер пальцами напряженную переносицу. Гакуя сидел молчком, опустив руки на одеяло и положивладони одну на другую. Пока Годжо, разминая плечи, жаловался на дождь за окном, Гакуя медленно,со статичным лицом,повернул голову в сторону Мегуми. У парня, не смотрящего в ответ, все начало обрываться. Краем глаза он видел, что проклятый дух смотрит на него,словно требуя сделать то, что он просил. От того, что тотпростомолчал и смотрел, было еще хуже. Мегуми отчего-то начала мучить совесть, и эта неловкость отразилась на его лице. Годжо, до этого открыто болтавший о том о сем,замолк и, заметив что-то неладное,посмотрелсначала на Гакую, который невидящим из-за бинтов взором смотрел прямо на Мегуми. Он проследил за его точкой обзора и только сейчас понял, что парнишка словно не в своей тарелке. От этого и сам Годжо нахмурил белые брови, покосившись на Гакую. Он подумал, что онимогли поругаться, но когда Сатору шел в комнату, то отчетливо слышал, что те разговаривали. Затихли и молчат, как он вошел. Опять секретики? У Сатору не было настроения на сей раз делать вид, что он ничего не замечает. Ладно, в общие секреты Гакуи и Юдзи он решил не лезть, но вот с Мегуми уже другое терпение. — Фушигуро Мегуми, если ничего не скажешь, скажу я, — голос девушки прозвучал в комнате на удивлениенеприятно. Тон плавный, как маленькая волна в море, поднятая ветром, но холодная и с явной угрозой. У самого Годжо по спине прошелся странный импульс, словно снег за шиворот упал. — Вы это о чем, Гакуя? — спросил Сатору и перевел взгляд на стушевавшегося Мегуми. — Что происходит? — спросил он обоих, оглядывая по очереди и парня, и проклятье. — Гакуя, нет смысла, — шикнул в сторону духа Мегуми. — Он не поверит. — Ты скажи, а там видно будет, — не сдавался Гакуя все тем же вкрадчивым, но давящим тоном. — Эй! Я вообще-то здесь! — раздраженно напомнил о себе Сатору,недовольный тем, что его присутствие игнорировали при столь скрытомразговоре. — Что у вас здесь происходит? Гакуя? — спросил он у проклятья, а тот продолжал смотреть на Мегуми не отрываясь, и Сатору быстро и угрюмо зыркнул на Мегуми, а тот поспешил отвести глаза. — Мегуми. Ну а ты-то с каких пор кротом стал? Если есть что сказать, говори! Уж после такого нажима Фушигуро опустил плечи, выдохнул и поднял взгляд на Гакую, ничего не ожидая из-за его слепоты, но тот кивнул. И, мысленно приготовившись к тому, что его не ждет ничего хорошего,вопреки мнению проклятья, Мегуми рассказал обо всем. О сне, о тоннеле, о девушке,похожей на Ваэми Рову, сосуд Гакуи, о том, что видел машину Иджичи. Он добавил, что не мог перепутать, так как номер помнил хорошо. Но и во время его объяснений от Мегуми не ушло, каким пустым и темным становилось лицо Годжо. В нем была и усталость, и гнев, и желание послать все к чертовой матери, однако он взрослый и кое-как, но сдержался. — Я что, по-вашему, вчера родился? — сердито спросил он у обоих, проведя рукой по волосам. Ну, это была очевидная реакция. — Знаете, вы оба, голова и так забита. А вы еще… — Я вам говорил, — мрачно начал Мегуми лично Гакуе, но тот лишь руку поднял, призывая помалкивать. — И Гакуя, вы-то с чего в эту чушь поверили? — до этого Годжо возмущался на обоих, но теперь явно переключился на духа, так как в его понимании это он забил голову Мегуми всяким бредом. — А если это не чушь? — спокойно парировал вопросом на вопрос Гакуя, отчего Годжо явно стал злиться. — Вы существо, прожившее не одно тысячелетие… — сдерживаясь,попытался он напомнить. — Именно потому что я существо, прожившее не одно тысячелетие, — решительно закончил за мага Гакуя, не дав тому договорить. Лицо девушки, обращенное к Годжо,было таким же серьезным. — Фушигуро Мегуми видел не сон, это было все по-настоящему, Годжо Сатору. — То есть вы хотите сказать, что Кусакабе и Иджичи сейчас где-то в каком-то тоннеле? — спросил он и едко усмехнулся,покачав головой. Мегуми видел, что он не верит. Не хочет верить. Да, Фушигуро и сам не до конца понимал, что правда, а что ложь, но именно сейчас царапина на ноге защипала. — Это смешно! Мага первого ранга простовзяливместе с Окном и машиной и утащили в тоннель? — он звучно прыснул и задрал ногу на ногу. — Это уже даже не шутка, а стеб. Гакуя был непреклонен. Холоден и хрупок одновременно,словноледяная статуя. С внешностью молодой девушки, в которой должна кипеть жизнь, такая суровость не шибкосочеталась,потому когда Гакуя молчал, было не по себе. Он будто видит насквозь, а в такой мрачнойатмосфере и под звук дождя ты словно подневидимым прицелом. И похоже, Сатору тоже было некомфортно от всего этого. Иначе чего бы так реагировать? Он устал, оно понятно, но что-то в нем было еще, что Сатору, казалось,непонимая, отрицал внутри себя. Это что-то было похоже на страх. Он едва видимым инеем был в его глазах, в губах и звуке голоса. Гакуя это чувствовал, потому не отвечал таким же тоном. — Жизни Киетаки Иджичи и Кусакабе Тацуи сейчас на волоске, — рассудительно объяснял Гакуя. Он пытался достучаться до мага ненавязчиво. — Я понимаю, почему ты так реагируешь, Годжо Сатору. Для людской логики это все шутка и не более, — проклятье смиренно припустило голосу, и его голос стал тише от понимания. — Я не смогу разъяснить так,чтобы убедить. Я прошу просто поверить мне. Поверить Фушигуро Мегуми, — уже смелее просил он, подняв голову. Брови над бинтами припустились, от чего те чуть смялись. И они в молчании уставились друг на друга. Если Годжо ничего не стал говорить, значит, при всем своем очень недовольном виде он думал. Мегуми, о существовании которого тот пока забыл, смотрел на них по очереди, ни за кого не болея и не вмешиваясь. Ему все равно нечего было добавить. Однако, если вопрос о том, что он думает, озвучат, ему бы хотелось поверить Гакуе. Все равно Сатору не выглядел как человек, который даст свое согласие. Ему хоть смерть угрожай, один хрен. Знающий его Мегуми уже это видел. И, как он предполагал, Годжо, вздохнув, покачал головой. — Не пойдет. Чтобы вы знали, Гакуя, для этого мне нужно будет предупредить других. Директора в том числе, — пояснял он сначала беззаботно, устало, а потом уже интонация становилась серьезней и холоднее. — Пусть я трижды Сильнейший, на мне ответственность не меньше. Я могу позволить некоторые вольности, но только если это лично мое дело или за него придется отчитываться мне. Однако вы просите искать какой-то тоннель, где, возможно, — он повысил октаву и поднялвверх указательный палец. — Повторю, возможно,находятся пропавшие Иджичи и Кусакабе. — Мегуми сам опустил плечи и смутился, понимая всю тяжесть правды его слов. Гакуя же лишь расслабил линии лица и молча слушал. Из-за того, что его глаза были завязаны, полную картину эмоций не понять. — И даже если вероятность этого высока, какой тоннель и где нам его искать? Таких тоннелей в самом Токио и за его пределами может быть куча. Не говоря уже о заброшенных, о существовании которых никто не знает. Конечно, я могу многое видеть своими глазами, — прокомментировал, покивав головой и постучав кончикомпальца по векам. — Но опять же. Никаких гарантий это не дает. — В своей капризной марене отмахнулся он и, скрестив руки на груди, прикрыл глаза, нахмурившись. — Так что забудьте, Гакуя. Казалось, что разговор можно было заканчивать, и Мегуми был бы отчасти этому рад, но тут он заметил, что Гакуя отчего-то повернул голову в сторону окна и… улыбнулся. Он посмотрел туда не так,словно что-то почуял или услышал, казалось, он о чем-то знал. Мегуми насупился. Ему это не нравилось. Один Годжо, покачивая носком ноги, сидел на кровати, напыжившись и постукивая пальцем по локтю. — А если будет тот, кто поможет найти? — легко спросил Гакуя с ноткой веселья в голосе. Годжо быстро и удивленно на него посмотрел,а Фушигуро, ни разу не обрадованный, стал еще мрачнее. — Он говорит, что поможет, — сказал Гакуя, не опуская улыбки, на которую было приятно смотреть. Не понимая, что он там городит и чему лыбится, оба мага с явной неохотой подошли к большому окну, где из-за дождя, казалось, ничего невозможно увидеть. Но тут их лица застыли, а глаза округлились. Среди природного беспорядка в нескольких метрах отобщежития стоял олень. Это был тот самый олень, которого Мегуми и Юдзи видели ночью, тот, что разговаривал. Чисто белый, большой, с ветвистыми рогами. Из породы явно благородных оленей, коих в Японии быть не может. Он спокойно стоял и смотрел прямо на магов сверкающими чисто синими глазами с пушистыми ресницами. Взгляд у него все такой же человеческий. От него шел мягкий сияющий свет. Казалось, дождь его никак не задевал. Но что было еще страннее в его образе, это то, что по обе стороны рогов была повязана симэнава с лентами и колокольчиками. Этого Мегуми не помнил, и теперь, когда он присмотрелся, то этот оленьказался еще крупнее прошлого. Значит, он тут не один? Пока все троесмотрелив ответ, олень топнул ногой и дернул головой куда в сторону. — Он говорит, что знает, куда нужно идти. И он поможет, — проговорил Гакуя, от чего маги опустили изумленные взгляды уже на него. — Так, Гакуя. Я требую объяснений, — надавил Сатору, голова которого начала болеть сильнее. — Это что такое? — Онуказал пальцем на оленя. — Как вы могли его увидеть, если не видите? — Я его и не увидел. Он сам меня позвал, — непринужденно ответил Гакуя. — Что значит позвал? Вы его понимаете? — допрашивал Сатору, уже ничего не понимая. Гакуя лишь кивнул. Выглядел он так, словно встретил давнего знакомого. Была в его улыбке и радость, и печаль. Точно такая, когда он рассказывал ребятам Годжо о прошлом. Мегуми начинал догадываться. — Гакуя, он ведь не проклятье, да? — спросил он, но звучало так, что и не вопрос вовсе. Сатору вопросительно выгнул бровь, стоило ему услышать вопрос Мегуми. — Он сейрей, — дал короткий ответ дух, кивнув. — Сейя… ре… Кто? — не понял Годжо, кривясь. — Сейрей, — строго поправил Мегуми, не переставая напряженно смотреть на оленя. — Гакуя нам рассказывал, что это древние существа, полностью противоположные проклятьям. Их сущность — это сама магическая энергия. — Хааа, — протяжно выдохнув, Годжо почесал затылок. Сказать, что он ничего не понял,— это ничего не сказать. — Думаю, объяснений толковых я не дождусь, да? — при этих словах, сочившихся раздражением, он сердито покосился именно на Гакую. Олень сноватопнул ногой и издал протяжный вой. Он опустил голову,водя рогами по сторонам, а потом, вытянув шею, двинул ей вперед. Гакуя также кивнул. — Он пришел за Фушигуро Мегуми, — объяснил Гакуя и повернул голову к парню. — Это он показал тебе тот сон. Сказал, что его попросили, но кто, не уточнил. Сейчас ему нужно показать тебе-то самое место, где ты был. — Тот тоннель? — изумился Мегуми. — Да. Он также сказал, что Годжо Сатору тоже должен пойти, — добавил он, уже обращаясь к магу. — Но больше людей не берите, иначе он уйдет. Сейреи не любят, когда людей много. Вместо злости и недовольства на лице Сатору отразилась сильная усталость. И поспорит, не поспоришь, понять он так ничего и не смог, кроме этих простых объяснений, которые лично для него ни грамма не стоят. С этим Гакуей одни загадки да тайны. — Знаете, я, конечно, многое повидал как маг, но это, — помяв шею, проговорил Годжо, искоса поглядывая на проклятого духа, пока Мегуми, как завороженный,смотрел на оленя через окно. — Многое? — спросил Гакуя и не злобно усмехнулся. — Годжо Сатору, по сравнению со мной твое многое — как песчинка в пустыне. — Ну еще бы. Я же не хожу по земле несколько тысячелетий подряд, — фыркнул Сатору на это правдивое замечание. Его это самолюбие проклятого немного задело. — Ладно. Раз уж так карты легли, сделаем, как просите. Мегуми! — окликнул он парня, а тот аж дернулся. — Бери зонт и выходи на улицу. — А-а. Окно тоже будете вызывать? — взволнованно спросил Фушигуро. — Нет, — твердо ответил Годжо, натягивая обратно маску и поправляя поднявшиеся вверх волосы. — Я сам поведу. Если вызовем Окно, директор и остальные что-то заподозрят. Юдзи с Нобарой скажи, что съездишь сестру навестить. Для себя я что-нибудь придумаю, — с решительным видом Мегуми кивнул и выбежал из комнаты. — А вы, Гакуя? — решил уточнить у него маг. Проклятье покачало головой все с той же настальгичекой улыбкой, вновь посмотрев в окно. Оленя там уже не было, и он это чувствовал. Зная, чего Годжо переживает, Гакуя решил говорить прямо. — Я не смогу с вами поехать. За сейрея не волнуйся. Ему нужен Фушигуро Мегуми, он появится перед вами и покажет вам путь. Мальчик сам поймет, что делать. Не волнуйся. — Да я о другом переживаю, — сказал Сатору негромко и без эмоций. Гакуя догадался, к чему он. — Сейрей его выбрал, а не меня. Фаэнта или Грезы Правды — это то, что сейрей показывает лишь тому, кого он выбрал. Фушигуро Мегуми очень повезло. Снова эти слова, звучащие по-японски,носяпонским никак не связанные. Годжо уже хотел, как только освободится, порыться в предыстории этого клана Шибун и Старшегобрата-близнеца Японии, которого и на картах уже нет. С Гакуей ему тоже придется многое обговорить. И не только ему. Не желая тратить больше времени, Сатору наспехпопрощался, сказав, что дальше разберется со всем сам. Попросил придумать за него что-нибудь, если ученики или директор вдруг к нему первому направятся. Гакуя без слов согласился,по-прежнему не переставая слепо смотреть на окно, дождь за которым стал сильнее. Годжо уже давно ушел, и в темных и прохладных коридорах общежития стало пусто. Но Гакуя не обращал внимания ни на холод комнаты, ни на буйные звуки дождя, его другое волновало. Кто попросил сейрея выбрать Фушигуро Мегуми и показать ему, где тоннель?