Часть 14

***

Ночью Азуми спала беспокойно. Лиля дежурила у её кровати, прикладывая холодные ком-прессы, поправляя одеяло, успокаивая, когда та начинала метаться во сне. К утру температура упала, но Азуми всё ещё была слабой. Не смей вставать, — сказалаЛиля, увидев, как Азуми попыта-лась подняться. — Я буду рядом.Лиля... иди тренируйся, - прошептала она. — Ты же знаешь, что тебе важно не тормозить. Лиля на секунду замерла. Она знала, что подруга права. Ей нельзя терять форму. Но оставлять Азуми ей не хотелось. — Я вернусь быстро. Обещаю. Азуми слегка кивнула и снова закрыла глаза. На тренировочной площадке было пусто. Лишь стук дождя по крыше и свист верёвок других отделений. Лиля глубоко вдох-нула. В одиночестве было не по себе, но она встала в стойку, активировала УПМ и рванула вперёд. Удары были чёткими. Полёты — точными. Она кружилась между манекенами, словно сама была лезвием. Но что-то... чего-то не хватало. — Ааа, чёрт... - прошептала Лиля, резко остановившись. Отработанный удар соскользнул. Она приземлилась слишком резко. Сердце колотилось. Тишина давила. — Без тебя это всё не то, Азуми... Она снова попыталась продолжить тренировку, но движения были рваными, мысли путались. Она чувствовала пустоту рядом- ту, что обычно заполняла улыбка подруги, её коммента-рии, смешки, подначивания. Лиля остановилась, тяжело дыша, и сжала кулаки. — Ладно... ещё одна попытка... за спиной прозвучал знакомый голос: — Ну что, без меня совсем разболталась? Лиля резко обернулась. Азуми стояла у входа — бледная, в тёплом шарфе, но улыбающа-яся. Такая, что у Лили сразу отпустило тревогу. — Ты... что ты тут делаешь?! Тебе нельзя вставать! — Мне нельзя позволять тебе тренироваться без меня, - сказала Азуми, подходя ближе. - Ты же без меня полкорпуса завалишь. Лиля даже не успела возмутиться — она бросилась к ней и крепко обняла. - Дура... - прошептала она. — Болеть надо в кровати. - А тренироваться надо с тобой, — Азуми мягко ответила, прижимая её в ответ. - Ты же не думаешь, что я отпущу тебя одну, да? Они обе рассмеялись. - Ладно, - Лиля отступила на шаг. — Только не перенапрягайся. — Я постараюсь, - кивнула Азуми и подняла манёвровое устройство. - Давай, покажи, что ты там выучила без меня. Лиля улыбнулась ярче, чем за последние недели. — С удовольствием. И они рванули вперёд — син-ронно, красиво, легко. Две линии траекторий, переплетаясь, летели над тренировочной пло-щадкой так, будто это был их собственный танец. И с каждым движением Лиля понимала: без Азуми — она наполовину. С Азуми - она сильнее, быстрее, смелее. ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ ,ДЕВОЧКИ ОКОНЧАТЕЛЬНО ПОПРАВИЛИСЬ: Прошла неделя — тяжёлая, но тёплая, наполненная заботой, тише обычных тренировок и громче обычных чувств. Лиля и Азуми наконец полностью пришли в себя. Сначала слабость, кашель, общее измождённое состояние — всё это постепенно уходило, и большую часть времени рядом с ними проводили Леви и Жан. Леви заставлял Лилю пить горькие отвары, аккуратно поправлял одеяло, ворчал, но всегда так, что у неё теплее становилось внутри. Жан сидел у кровати Азуми, делая вид, что просто «следит за дисциплиной», хотя на самом деле он то приносил ей воду, то проверял температуру, то прикрывал шторы, чтобы солнце не слишком слепило. И вот, наконец, обе девушки окрепли настолько, что вечером, в редкий спокойный день, весь отряд собрался у большого костра за пределами казарм. Пламя отражалось в глазах каждого: в живых - у ребят, в внимательных - у командиров, в хитрых — у Ханджи. — Итак. — объявил Кони. — Мы официально пережили неделю без катастроф! пока что, - поправила ханджи, бросая веточку в огонь. Саша, устроившись рядом с Лилей, радостно хлопнула её по плечу: — Ну как вы? Держитесь? — Да, — улыбнулась Лиля. - Уже почти как новые. Азуми выпрямилась: — В любом случае, лучше, чем Жан, когда он пытался приготовить мне суп. Жан покраснел. — Он был нормальный! — Он был синего цвета, - невинно добавила Лиля. Ханджи присвистнула. - Жан, это случайно не новый химический эксперимент? — Это был овощной! Просто... неудачный... - буркнул он. Все засмеялись, и смех долго не утихал. Костёр потрескивал, кидая искры в небо, ночь была спокойной, с мягким ветром, несущим запах трав. Прошла неделя. Недомогание, что свалило Лилю и Азуми после слишком тяжёлых тренировок и переутомления, наконец отступило. За это время Леви и Жан превратились почти в персональных сиделок — строгих, но заботливых до смешного. Лиля помнила, как Леви молча приносил ей чай с мёдом, ставил на тумбочку и бурчал: — Пей. Это приказ. А потом, уходя, украдкой поправлял одеяло и проверял, тёплые ли у неё руки. Азуми же регулярно слышала от Жана: — Тебе нельзя вставать! Я сказал: ЛЕЖАТЬ! …Ты зачем сняла носки? Ноги должны быть в тепле! …Азуми, не улыбайся так, я серьёзно! Но когда он думал, что она уже спит, тихонько убирал прядь волос с её лица и шептал: — Дурочка… не пугай меня так больше. И вот теперь обе девушки сидели у вечернего костра вместе со всеми — здоровые, бодрые и наконец-то снова смеющиеся Ночь была тёплой, воздух пах свежими дровами и приближающимся дождём. Костёр потрескивал, искры поднимались в воздух и таяли в темноте. Вокруг сидели все: Саша с полузакрытыми глазами, Кони, который пытался удержать её голову, чтобы она не сваливалась ему на плечо, Ханджи, размахивающая палкой, как будто собиралась сражаться с комарами, Эрвин, спокойный, как статуя, Азуми и Жан, сидящие рядом так близко, что их плечи постоянно соприкасались, и Лиля, прислонённая к Леви. Жан рассказывал историю о том, как пытался научить Кони правильно держать меч. — Он схватил его так, будто собирался нарезать сыр! — возмущался он. — СЫР! — А что? — отозвался Кони. — Техника очень похожа! — Да где похожа?! — Жан чуть не вскочил. — Ты пытался рубить боком! — Это была стратегия, — важно сказал Кони. Саша сонно хихикнула. — Стратегия… — повторила она. — Ты же чуть себе палец не отрубил. — Это был побочный эффект, — буркнул Кони. Ханджи захохотала так громко, что подпрыгнули ближайшие искры. — Кони, я обожаю твои побочные эффекты! Они делают мой день интереснее! Эрвин посмотрел на неё сверху вниз. — Ханджи, — сказал он с мягкой строгостью. — Пора отдыхать. — Но я ещё бодрая! — объявила она, хотя глаза у неё закрывались каждые три секунды. — Очень бодрая, — тихо отозвался он. В следующую секунду Ханджи клюнула носом… и уснула сидя. Эрвин вздохнул, поднялся, аккуратно снял свой плащ и набросил ей на плечи, словно пряча её от вечернего ветра. Затем наклонился, подхватил её на руки и без труда поднял. Ханджи во сне буркнула: — Лето… не трогай таракана… он тоже военный… Эрвин лишь покачал головой. — Спокойной ночи всем, — сказал он тихо и понёс её в сторону казармы. ⸻ Следующей отключилась Саша. Она сидела, уткнувшись лицом в плечо Кони, бормоча: — Картошка… моя… — Всё, — сказал Кони, улыбаясь, хоть и устав. — Понёс. Он поднял её на руки, осторожно — как хрупкий мешочек с картошкой, который он очень ценит, — и направился к жилым комнатам. — Не потеряй её, — поддразнил Жан. — Я что, сумасшедший? — фыркнул Кони. — Она меня убьёт, если узнает. ⸻ Спустя ещё немного тихих разговоров Азуми начала клевать носом. Она пыталась сопротивляться, но глаза закрывались сами. Жан положил ей руку на плечо. — Спи, — сказал он мягко, совсем не так, как обычно. — Пойдём. — Я сама могу… — прошептала Азуми. — Знаю, — улыбнулся он. — Но я хочу нести тебя. Сегодня я имею право. И, прежде чем она успела возразить, он подхватил её на руки. Азуми тихо положила голову ему на грудь, и он понёс её, почти забыв дышать от нежности. Когда Жан принёс Азуми в свою комнату Азуми почти спала на ходу. Жан заметил, как её голова всё чаще опускается, и без лишних слов подхватил её на руки. Она слегка удивлённо моргнула, но тут же расслабилась, уронив лоб ему на грудь. — Спи, спи… я донесу, — прошептал он, открывая плечом дверь своей комнаты. Он опустил её на кровать аккуратно, словно боялся разбудить. Одеяло мягко укрыло её фигуру, а сама Азуми потянулась рукой к его рубахе, будто не хотела отпускать. Жан наклонился, убирая прядку с её лица, и лёгким, осторожным движением коснулся её губ поцелуем — тихим, сонным, как обещание. Азуми едва заметно улыбнулась, уже проваливаясь в сон. — Доброй ночи, — прошептал он, оставаясь рядом. Возле костра остались только Леви и Лиля Огонь потрескивал, кидая на стены оранжевые отблески. Все остальные уже ушли отдыхать, и только Лиля боролась со сном, сидя рядом с Леви. Её веки опускались всё ниже, пока она не клюнула носом себе на колени. — Эй… — тихо сказал Леви, — пойдём, ты уже падаешь. Она сонно перевела взгляд на него, но встать так и не попыталась. Тогда он просто поднял её на руки. Лиля устроилась у него на груди мгновенно, как будто это было самое привычное место на свете. Пока он нёс её через полутёмный коридор, Леви осторожно гладил её по голове. Её дыхание стало ровным и спокойным, а маленькая рука бессознательно сжала ткань его рубашки. — Спи… я рядом, — прошептал он. Он внёс её в свою комнату, уложил на кровать, укутал одеялом и ещё раз тихо провёл пальцами по её волосам, прежде чем опустить рядом с ней свою ладонь — на случай, если она почувствует и проснётся. Все легли спать Дом постепенно погрузился в ночную тишину. В комнатах слышалось лишь ровное дыхание тех, кто наконец нашёл отдых после долгого дня. Костёр за окном догорал, и ночь стала полностью спокойной.