"Такие, как есть", Часть 1

Я ощущаю тепло рассвета на коже лица. Солнце целует её, гладит пальчиками-лучами ткань костюма. Смотрит в глаза - полосой из приоткрытых штор. Я так давно не видел утреннего света... Сегодня он отравлен ожиданием дурного. "Затмение" забили нам стрелку в заброшенной электростанции за городом. Хотят наподдать и вернуть себе поместье. Мечтать не вредно. Но если на нас спустят сразу всю свору... Банде конец. В последнее время я много тренировался и натаскивал братву. Даже переманил к нам парочку мастеров боевых искусств. Подготовил как мог – помимо части охраны, все, кто шарит в ближнем и стрельбе, будут присутствовать. Сам же я всё лучше обращаюсь с мечом. Возможно, подерись мы с Куроивой сейчас, и ран бы не получил. Возможно, у нас всё же будет шанс... 300 Обернувшись, бросаю взгляд на стол – на чёрную кожу обложки дневника. Махоми подарила. Сказала, что нужно вести дневник ПТСР – записывать всё, что думаю и чувствую насчёт произошедшего, записывать триггеры и кошмары. Пока не садился за него. Мерил комнату шагами, не решаясь начать. Для меня это всё в новинку... Во внешнем дворе жужжит газонокосилка – Киёто поддерживает имидж работящего домохозяина. Как и в убежище "Колеса", к нему всегда можно обращаться по бытовым вопросам, в том числе, о сантехнике и электричестве. Я задумываюсь, насколько сильно прошлое терзает его самого, если он до сих пор не может простить себя. Готов браться за самую унизительную работу, не жалея сил, хотя я чётко дал понять что среди "Белых" есть уборщики. Может ли быть, что на нас обоих влияет ПТСР? Небесный взгляд подошедшей к Киёто Махоми находит меня, словно почувствовав внимание. Или желая увидеть меня в окне. Вспоминаю прикосновения, объятия, поцелуи. Всё новое, непривычное. Тянущее. Представляю как снова припаду к губам, окажусь ближе... В то же время, не забываю о цели. Месть была моей, изменилось лишь то, что теперь она – наша. Что-то подтолкнуло Махоми к ненависти людей вместо гулей, и это явно не только жестокие эксперименты. Что-то, связанное с предательством. 293 Я должен узнать кто сделал ей больно. И тогда больно будет уже им всем. Возвратим "голубям" их дары. Поделимся тем, что в нас щедро вложили. Джейсон – это рок. Неотвратимость судьбы. Тебе не скрыться, если ты – его жертва. В его мире не ты выбираешь. Он выбирает. Воды пережитого плещутся на донцах моих лёгких. И я вернулся, чтобы ответить тем же. Приятно – знать, что у меня есть та, кто может понять и поддержать. Я спускаюсь на этаж ниже. Завтрак на кухне – с привкусом телепередач. Специя старая – "Колесу" всё также перемывают косточки. В то же время, звучит немного иначе. Нотой сомнений. <Я не занимаюсь укрывательством гулей, нет,> - человечек боязливо мнётся, озираясь по улицам – нет ли следаков или копов. Будто может быть скручен и казнён за слова. - <Я их не поддерживаю. Просто... это всё так долго тянется. CCG обещает защиту, но только охотится, а гулей не становится меньше. Мы убиваем их, они убивают нас. Неужели за столько лет нельзя было что-то придумать?.. Если так трудно убить всех... не разумно ли – искать других решений?..> Я слышал от "Колеса", что в других странах тоже понемногу меняются настроения. Но толку-то от этого? Перетрут и забудут - у простого люда дела посерьёзней, чем гульи смерти. Например, залипнуть на тупых видяшках или решать какого цвета купить вибратор. Переключённый канал показывает схожую с булавкой телебашню Небесное Древо. Инженеры крепят какое-то мудрёное устройство на её вершине. Следующий кадр – репортёрша и сам Коицу Чигьо у подножия башни. Учёный "голубь" выглядит нелепо – глаза занавешены причёской-горшком, под носом чернеют мерзковатые мелкие усики, будто бы наспех приклеенные. <Уже совсем скоро в небо и в систему водоснабжения будут выпущены наниты для очистки городского воздуха и воды,> - сообщает девушка. - <Профессор, почему вы решили их создать? CCG работает не только над устранением гулей?> <CCG служит на благо всему человечеству,> - важничает усатый горшок. - <Я создал биомеханических нанитов на основе RC-клеток, использовав их способность обезвреживать токсины в организмах гулей. Пока они сгодятся лишь для очистки воды и атмосферы, но, будьте уверены, мы на пороге открытия. Скоро человечеству будет доступна панацея от любых отравлений!> Ну и пафосный же олень. Интересно, видела ли это Махоми? 286 <А если мы их вдохнём?> - опасается репортёрша. - <Или съедим?> <Они не принесут организму никакого вреда,> - смело заверяет Чигьо. - <Наниты – лишь отчасти синтетики, они живые, и настолько малы, что могут выходить через поры кожи. Эти малютки сложны по структуре, но легко поддаются и распаду, и корректировке ДНК. Мой прорыв, моя гордость!> Я так понимаю, их могут "перепрограммировать" и на вред гулям. Дурным запашком воняет дельце... Потом спрошу грозу что она об этом думает. После завтрака и перекура нахожу Наки в коридоре, базарящим с близнецами на языке жестов. Гаги и Гуге неплохо вписались в нашу разношёрстную кодлу. Они, как и многие гули – сироты, и знают что такое жизнь на улице. Однако, до поимки "затменцами", им довелось повращаться среди волонтёров приюта для бомжей. Так что "вписались" - это ещё слабо сказано. "Колесо" никогда не работало с немыми, но я могу видеть, что они частенько помогают друг другу. Некоторые жесты их языка даже запомнил я сам. Я подзываю подручного к себе. - На, - вручаю я ему коробочку со смартфоном и симкой. У нас все звонилки оформлены на подставных лиц, и эта – не исключение. – Скажешь братве, пусть научат пользоваться. Наки ошеломлённо пучит на меня глаза. Затем начинает реветь. - Это... мне даже засранных часов не дарили... братан... - Чего ты как гомик, иди уже, - отмахиваюсь я, шагая по делам. – Будто колечко обручальное получил. - Ты и впрямь Божественный... - всхлипывает он за спиной, не обращая внимания на остроты. Пацан хорошо учится, несмотря на проблемки с памятью. Не даунец, до которого ничего не доходит. Я таких обезьян встречал, особенно среди людей – пиздец, тушите свет. Хотя у них-то, чтоб не быть ебанатами, есть все возможности. Братва вовсю готовится ко встрече с дерьмоедами. Слышны щелчки винтовок, звон гильз, шорох одежды, суетливая болтовня. Подумываю уже начать созывать их, приехать на точку пораньше... Но меня задерживает Сидзуки – показать что-то на компах в своей комнате. 279 Девушка встревожена, взгляд тяжёл, будто в опасности кто-то из её близких. В помещении оказываются все члены "Колеса", включая Махоми. По выражениям лиц нетрудно догадаться – меня ждёт порция херовых новостей. Обычный денёк. Здесь знакомый запашок гари. А на одной из стен – уйма разных картинок и мелких предметов. Связанных между собой лишь цветом. Изумрудно-зелёный. Как её волосы. Есть просто фото и вырезки из журналов. А есть кусочки ткани, пуговицы, осколки пластмассы. Изумрудно-зелёный карандаш. Крыло бабочки. Птичьи перья, из коих узнаю павлинье. А в середине всей этой необычной мини-выставки прибиты на гвоздь петельки проводов, уже разного цвета. Они слегка подпалены, оплавлены на концах. Явно не просто попытки ремонтировать компы. На кой ей всё это? Я знаю, что прошлое Сидзуки, как и Киёто, отмечено пожаром. Хакерить она начала с обычного читерства в играх, с годами развивая навык. И дойдя аж до кражи секретной инфы у бизнесменов и вояк. Но однажды её железо закоротило, квартира сгорела. Это спасло её от копов, едва не севших на хвост, но оставило без жилья. Так к чему теперь изумрудный цвет, медь, споры с Киёто и её вечное "огонёчек"? Надышалась дыма и с тех пор немного "ку-ку"? Пара составленных вместе столов светится рядом мониторов. И на каждом – записи с городских камер. - Нас запалили? – прямо спрашиваю я. – Или кто-то умер? - Ещё нет, - обнадёживает хакер. Щёлкает мышкой, увеличивая одно видео с бегущей в тени, озирающейся по сторонам группкой знакомых человечьих фигур. - Но могут умереть. Профессора и ребят из другого убежища раскрыли "голуби"... Вон оно что. Ну, я больше удивлён, что он так долго светился аж по телеку на всю страну. Представляю, какие ушаты говна на него теперь польются. Из клуба студенческого в клуб обсираемых – вот это карьерный рост. В стиле гулей. - Может, пронесёт? "Хвост" всего из двоих следаков, - вглядывается Укана в рябь соседнего видео, на фигуры в пальто. – Оторвутся. Но с камер стоит убрать записи. - Уже, - сообщает Сидзуки. – Их преследователи будто... знают куда идут. Это странно, огонёчки. - Почему? - Если бы на них были жучки, "голуби" сверялись бы по карте. Или принимали инструкции от Бюро. Они просто молча идут туда же, куда и группа. Ни разу не ошиблись направлением... И впрямь странно. Но не нюх же их ведёт? - От меня-то чего хотите? – оборачиваюсь я к хакеру. – Братву я туда не отправлю. У нас есть дела поважней, чем драка с двумя ищейками. - Профессор и ещё одна группа "Колеса" будут для вас полезны, - заходит Харо с козырей. – Даже полезней чем мы, учитывая его связи. Связи, в том числе, и с агентами из "Кокурии". Я помню. Однако, ставить на кон задницы всей банды, особенно сейчас – затея глупейшая. 272 - Я вас предупреждал, - не ослабляю я стали в голосе. – Ваша группа отпочковалась от остальных, знать об этом никто не должен. Если дока замели, значит, он ходячий жмур. Чем скорей смиритесь, тем лучше. - Никто не узнает о нас, если действовать будете вы, - настаивает хакер. - Ты, видимо, не совсем понимаешь куда мы сейчас поедем, Сидзуки, - сверлю я её немигающим взглядом. – "Белых Костюмов" могут положить. Приманишь сюда "голубей" - вам и остаткам банды пиздец. А если при этом вернутся все, то и охоту объявят на всех. Я не стану так рисковать. - Мы должны их спасти, - её голос – тихий, умоляющий. Быть может, думает что как-то предаёт, подводит босса, который приютил её после пожара. Дал благую цель. Но здесь не место решениям на эмоциях. - Без Хисаши Огуры не будет "Великого Колеса", - вторит ей Киёто. - Мы посвятили этому свои жизни. Помощи вашей расе. Я не могу прочесть выражение в голубом небе глаз, глядящих на меня. Махоми считала дока некомпетентным и скрывала ненависть к людям. Но всё ли ей равно? Увы, гроза, я больше не наёмник. Наёмник делает что говорят. А лидер - выбирает то, что лучше для большинства. - Сейчас я отвечаю за ваши жизни, - напоминаю я, качая головой. – Хотите самоубиться – вперёд, других не смейте за собой тащить. Лучше помогайте братве готовиться к побегу отсюда. Выхожу из комнаты, давая понять что разговор окончен. Ничего тут не поделаешь. 265 Я считаю числа, а коридор считает мои шаги. Потолок отсчитывает гнутые балки, словно рёбра морского угря. Я останавливаюсь, не выдерживая веса мыслей. Решение не должно вызывать у меня никаких переживаний. Оно попросту прагматично-верное. Но чувство внутри поселилось кусающее. Гадкое. Кричит голосом Тинацу: "Доверять чужие жизни гулям, вроде него – это ваш конец, доктор Огура!" Следом в памяти всплывает терпеливо-добрая улыбка человека. Профессора. Напротив меня – бледного, едва привезённого из "Кокурии", едва смывшего кровь. Его: "Мы помогаем всем гулям." "Даже таким колючим." Ай, да какого ж хуя... - Растормошите двоих из "наших", кто посмекалистей и со снайперкой в ладах. Пусть подсобят Сидзуки, - передаю я указ, сделав звонок. – Проследят, чтоб люди добрались до укрытия и чтоб свидетели не раскрывали ртов. Но из тени - Огура не должен их видеть. Кладу мобилу в карман пиджака и вздыхаю. Чувствую как во мне что-то оттаивает из-за них всех, становится мягким. Ни гули, ни мафиози не должны быть мягкими. Благородный преступник – наивная сказочка для детей и будущий труп. Вспоминаю себя мелким, когда мама была жива. Я мечтал, складывая пальцы "пистолетом": "Хочу быть как те гули с тату и оружием. Как мафиози! Буду стрелять и ходить в тёмных очках!" Мама качала головой: "Не желай себе скользкой дорожки – сам потом пожалеешь." 258 Я пропускал её слова мимо ушей. У малька в голове сидели образы крутых мужиков. Он не знал о девушках, чьи спутники каждый день ходили по краю. О наркоте, грабежах, пытках, ПТСР. Сейчас, когда криминал в моей жизни – как несмываемые чернила, задумываюсь... А если бы мама не погибла, и у меня был другой путь? Не то чтоб мне теперь хотелось честной работы в поте лица или убийств лишь для пропитания, но... Привёл бы он меня в "Кокурию" в итоге?.. Я представляю себя – порядочного гуля Якумо, быть может, работника завода. Скучные, полные рутины и усталости дни, все как один – беспросветная серость. Осторожная охота и походы в кафе, чтобы там поблевать иногда человечьей едой. Может, даже жена и пара спиногрызов. Никакой братвы, никакой свободы, никакого адреналина. Никаких особых знаний о районе и местной шушере, которые можно выпытать. Получил бы я то, что люди называют "счастье"? Хоть на краткий миг, пока линию пульса не оборвало куинке? Одно меня разочаровало точно – из-за больших ладоней могу стрелять не из всех моделей пистолетов. А тёмные очки вообще не ношу – из-за переносицы. - Я этого не делал, запомни, - говорю я широким шагам за спиной, древесно-табачному запаху. Заметил, что она стала гораздо меньше курить с тех пор как получила доступ в лабу. С тех пор как отдалилась от собратьев. - Спасибо... - тихо и просто благодарит гроза, прижимаясь ко мне в объятиях. Мышцы напрягаются по привычке. Но затем, стихийным порывом тесно обнимаю её в ответ. Так, что, наверное, трещат кости. Так, словно она решит отстраниться. Закрываю глаза, чуть ослабив хватку, уткнувшись в ароматные волосы. Не колючий я. Не для тебя. Не уходи... Лабораторный халат под моими пальцами похож на тонкий, длинный, расстёгнутый пиджак. Чернота ногтей на нём – кусочки угля на снегу. Нежная человечья рука ластится к моей щеке. Губы – к моим губам. Поцелуй – столь же нежный, в то же время, настойчивый. Безмолвное: "Береги себя." "Возвращайся." Я - словно крестоносец с благословением от Магдалины. Вот только у нас не святость, а пакость. Кощунственная икона для двоих. Встреча с Махоми – вот о чём не жалею. Прижимаю её к себе, поглаживая спину. Чтобы ощущать как можно ближе. Бессловесное: "Дождись меня." "У нас ещё столько игр впереди." А мне самому ко столькому предстоит привыкнуть. Махоми ненавидит людей, но она – человек. Моя девушка – человек... Я никого в жизни и не считал своей девушкой. Просто трахались и разбегались, никаких признаний и волнений в груди. 251 Прикую её к себе наручниками, если скажет, что это всё – ошибка. Если начнётся нытьё, мол, я устала, давай разойдёмся. Человечья переменчивость на гулях не работает. Мы не знаем таких слов как "расставание" и "развод". Наша жизнь опасна и, часто, коротка. Потому наш выбор – до самой смерти. Прямо как Дэйви Фалькнер, которого закинул себе на плечо Джейсон. Теперь Дэйви - его друг, хочет того или нет. А Махоми – моя девушка. Возражений не приму. Ладонь вдруг чувствует гладкое стекло вложенной ампулы. Я гляжу на бесцветную прозрачность химиката. Чую след RC-депрессанта. - Используй это на самом сильном враге, - шепчет отравленное небо. – Только не стой к нему близко. И не вдыхай, когда разобьёшь. Я ожидал от учёной какой-нибудь интересной задумки. Но депрессант, который не нужно колоть или поить? Даже не слышал о таком... Мне нравится её непредсказуемость. - Как ты..? – непонимающе начинаю я, но Махоми прикладывает палец к моим губам. - Я объясню позже, Ямори. Твои руки слишком хороши, чтобы подставлять их под чьи-то зубы. Ей достаётся ещё один поцелуй. Новый вид пытки – надолго разлучаться. И осознавать, что "позже" может и не настать. 244 - Будешь меня помнить? – краду я тёплое дыхание, стоя с ней нос к носу. Учусь её нежности. – Если не вернусь. - Для меня нет такого варианта, - угловатые губы льнут к моим. – Ты вернёшься. Значит, будешь... Мой скрытный зверёк. Моя разбитая фигурка. Моя ласковая убийца. Новые поцелуи, новое озеро чувств, пьянящее забвенье. Я волновался, что буду ощущать её как еду... но еда – последнее, о чём я в такие моменты думаю. Меня всё ещё не отпускает напряжённость, чуткость ко звукам железного лязга. Всё ещё вижу кошмары. Однако, мир - уже не такой говённый, когда в нём есть она. Отстраняемся с огромной неохотой, коснувшись губ друг друга напоследок – наша попутная волна. Если выживу, позабочусь чтобы остаток дня был заполнен лишь ей. Я направляюсь обратно в свою комнату, на ходу смоля сигару и делая звонки с распоряжениями. Останавливаюсь в коридоре, заслышав мелодичное детское пение. Дверь гостиной открыта и я могу наблюдать за ней, не выдавая себя – через отражение на стекле одной из гравюр. Иса поёт для троицы сеструх и Шосея, вечно угрюмого, но на сей раз будто вливающего в сердце молитву ангела. А ведь у неё и впрямь красивый голос... Трели юркой лесной птички с перезвонами колокольчиков. Я вспоминаю как она впервые увидела меня, оборвав песенку и поражённо ахнув. Так и не успел научить её драться. Внести жестокость в добрый маленький мирок. Но уже отдал приказ одному из братков, остающихся с "Колесом". О ней позаботятся, если нас вальнут. Я думаю о своей мести. О гулях тринадцатого района. Об Исе, Махоми, своей банде. Мы не должны облажаться. Мне ещё есть ради чего жить. 237 - Какая ты умничка! – аплодируют девушки. Шосей молча хлопает в ладоши, однако, улыбнувшись. – Толкнуть бы тебя по блату на конкурсе! - А что такое "блат"? – не понимает дитё. - Да перестаньте, она бы прошла честно, - бурчит "монах". Во взгляде загорается лучик озарения. – Мы с Каири хотим... Он осекается, осознав что говорит о мёртвой не в прошедшем времени. Лучик гаснет во тьме. До сих пор не привык. - Забудьте... Это замечают все. И, на моё удивление, все срываются его обнимать, Иса в том числе. - Не грусти, зая, - мурлычет ему в плечо одна из девах. – Мы здесь все такие же. Поддержка... Как у волонтёров "Колеса". Она и впрямь заразна. Мы все постепенно влипаем в заботливо-эмпатичное болото. И женщин, похоже, кроет сильней. - А можно кромсать с тобой жмуров, Харо? – слышится из другой комнаты хищный голос Юхо. – Мне не хватает расчленёнки! Хотя... - Да без проблем, - соглашается патологоанатом. - Почему ты так любишь кромсать других, Юхо? - Это весело! – издаёт она смешок-ржавчину. – К тому же, когда кто-то дохнет, я кайфую от того, что до сих пор жива. Согласись же, лучше нести смерть, а не ждать её? 230 В её словах – дурашливое безумие, но за ними будто глубоко запрятано пережитое. Страх. Я думал, она от рождения ёбнутая... Этим двоим будет о чём поспорить – Харо-то жизнелюбив. Со мной кротко здоровается парочка химиков, когда поднимаюсь к себе. Я им пригрозил, мол, если кто-то подкинет проблем Махоми или Хоогуро – семьи их не дождутся. С бандой итак вожусь как с оравой детишек, чтоб ещё и за ними убирать. Впрочем, сегодня наша орава точно поредеет... Я ожидал, что "Затмение" натравит на нас CCG, чтобы не пачкать руки, но, похоже, "голубки" сами не хотят подставляться под когти – не вмешиваются, ждут когда гули перебьют друг друга. Хороши союзнички, ничего не скажешь. Хотя, за эти недели дерьмоедцы всё ж отличились – по стычкам с братвой. "Белые" крышевали мелкий бизнес на районе - гули-предприниматели начинают нам доверять и всё чаще нанимают пацанов для охраны. Наехавших на них каннибалов полили пульками из винтовок, и те ссыкливо бежали. Это только начало нашей борьбы за район. Но начало неплохое. Будет досадно похерить его из-за одной стрелки. После звонков поместье оглашает зазывающий свист от Наки и других подручных. Банда собирается во внутреннем дворе – все, кто могут драться. Я обвожу взглядом внушительную толпу гулей в чёрных рубашках, белых костюмах. Братаны и сеструхи, преступники, дети улиц. Все как один, терявшие и потерянные. Все – моё смутное отражение. 223 Пытаюсь заглушить росток нежеланного чувства. Будто мы становимся друг другу не просто гулями с общей целью. Перестаём быть одиночками и одинокими. Место взрастило нас, и теперь мы - его голос, его цвета, его непокорное сердце. Я... начинаю к ним привязываться? Нет... Они – не моя "стая"... - Я не стану тут распинаться как какой-нибудь душный гандон, - начинается моя речь, вызывая улыбки в толпе. – За последние месяцы "Белые Костюмы" выросли из кучки вшивого отребья до крупной банды, с которой стоит считаться. Мы въебали предателям по первое число, и теперь они хотят подраться там, где им удобно. Ещё большой вопрос, где и кому будет удобно. Не прийти на стрелку – зашквар, но карту станции и ближайших территорий получил и заучил каждый. Я лично проследил. - Это говорит лишь об одном. Нас заметили. Нас начинают бояться. Ребзя кивает, соглашаясь. Мои медленные шаги шелестят зеленью газона. Руки сцеплены за спиной. - Но это не значит, что вам, щенкам, дозволено расслабляться и считать себя нахуй неубиваемыми! Помните, чему я вас учил, и будьте предельно внимательны. Прикрывайте друг друга. Не жалейте патронов и химикатов - они не так ценны, как ваши жизни. Рассчитывайте с умом. Я вижу как стрелки покрепче сжимают хватки на винтовках. Нервные жесты. Понимают цену нашей смелости. 216 Взгляды – карие, голубые, зелёные, серые. Чьи глаза сегодня закроются навсегда? Быть может, твои, пацан с хвостом длинных волос? Или твои, девчонка с пирсой в губе? Я отгоняю навязчивые образы моей первой братвы. Прокуренную едкую ухмылку: "Не раскисай, солдат. Бог с нами ещё не закончил." - У гуля в какудже едет крыша, как у школоты в пубертате. Броня – их защита, она же – их слабость. Мы с вами кто? - Мы бандиты!! – вторит мне хор голосов. - Верно, ебён картон. И котелок у каждого варит нормально. А ещё, для нас позор – сидеть на жопе ровно и ждать судьбы! Это наш злоебучий район! Покажем ублюдкам где их место! Вырежем всех до одного!! - За "Белые Костюмы"!!! – галдит банда, воодушевлённая, готовая ко всему. - За тринадцатый район!!! До ораторства далековато, но своего я добился. Осталось не лечь рожами в кровавую грязь. Когда приходит время, мы рассаживаемся по машинам. Я в последний раз гляжу на Махоми сквозь тьму тонированного стекла. Пальцы касаются её тревожного силуэта. Что бы ни случилось... Я рад, что узнал тебя, гроза. Тебя, настоящую. Всё лучше, чем сгнить в "Кокурии" и никогда не испытать этого чувства. Гуль Джейсон поместил его где-то за рёбрами. Там, где маленький мальчик ещё не разбился о свои мечты. Колонна из авто выезжает из парка и движется за город. Ближняя железная дорога протяжно воет мчащимся поездом. У меня за спиной сидит Хоогуро. Разговаривает по мобиле с бабушкой. - Бабуль, я перечислил тебе денег. Уезжаю снова на заработки - туда, где, возможно, не будет связи, - врёт он. - Надолго. Ты только не волнуйся. ...Нет, они не краденые. ...Ба, я не бандит. Честно. ...Нет, за мной не охотятся. Ты же знаешь, я умею крутиться. Всё хорошо. ...Нет. Я не поехал их искать... 209 Не знаю, кого он в конце имел в виду, но про родственницу раньше рассказывал. Его бабуле, как и Ориэ, повезло не стать жертвой "голубей" до седых годов. Для гуля Токио это редкость, за которой – либо статус любимчика Госпожи Удачи, либо крайние осторожность и хитрость. Я слышал и о вожаке двадцатого района, которому, по слухам, скоро будет за шестьдесят – тот как раз хитрожопый каннибал, играет в добрячка. Думает, жмуроедство может спасти гуля от следаков. Да вот только хуй там плавал – мы с матерью так жили, и где она теперь? Нет, старый пердун просто умеет работать чистенько. Руками "стаи" - этих работяг и заметают потом. А сам из своей кафешки носу почти не кажет, либо умело шифруется. Когда я спрашивал про другую родню Хоогуро, то ожидал услышать типичную гулью историю, мол, остальные мертвы. Но он как-то странно ушёл от ответа. Замялся: "Я мало что о них знаю, босс..." Может, мечтает найти родаков? Посмотреть в глаза кукушкам, которые свалили в закат, спихнув его на бабку? Ничем хорошим это не заканчивается. Знаю по историям людишек – гули-то за своих детей обычно горой стоят. Но бесполезно искать родительский инстинкт там, где его изначально не было. Если ты можешь бросить беззащитного малька и со спокойной душой продолжить ебаться-развлекаться... Ты не гуль, а начинка толчка. Дверцы машин хлопают, когда мы наконец приезжаем на точку и выбираемся на воздух. Ботинки шуршат высокой травой, что касается брюк, цепляет на ткань крючковатые семена. Зелёные кисточки и колоски заросшего, неухоженного поля будто шепчут, пытаются что-то сказать. "Одумайтесь." "Уходите." Солнце липнет к костюмам, делает цвет ярче. Команда, быть может, идёт со мной на смерть, но гордо, не опуская взглядов, не ослабляя спин. Нас меньше, мы не носим броню, но наша сила и не в ней. Предатели пожалеют, что вообще вылезли из нор. - Видали, на каких тачилах прикатили? – замечает братва припаркованные тачки "Затмения". Мерс, Ferrari, ещё какая-то иностранщина. Не то что наши белые тойоты и ниссаны. – Мажоры бля! 202 Электростанция снаружи похожа на изломанную корягу. Стены, плитка под ногами, подпорки, разбитая остеклённая крыша – всё облупленное, крошащееся, гнилое. Постаревшее и никому не нужное. Но жизнь хозяйничает даже внутри – мелкие кустарники проросли в полу, повсюду мох. Сверху льётся золото лучей. У меня под ногами шмыгает зелёная ящерица. Может, права была Махоми? Природе хорошо и без нас. Мы пришли её растревожить. В дальнем конце обширной площадки со ржавыми платформами нас ждёт чёрно-красное сборище. Облегчённо выдыхаю – "затменцев" гораздо меньше, чем я ожидал. Примерно четверть от нашей банды. Но насколько силён каждый из них? Всё же, приятно знать, что я ошибся. Нас пока не принимают всерьёз. Об этом же говорят и маски – надеты не на всех, будто они уверены, что свидетелям не жить. Их дизайн - отсылка к двум образам – чёрной тени и красному солнцу с лучами-шипами. "Электромразь" Фумимаро видно сразу – движения нервозные, веки то мигают тиком, то крепко зажмуриваются, будто он пытается что-то сдержать. Солома светлых волос лезет на глаза, но не скрывает тату в виде буквы "X" на переносице. Ещё один мужик выделяется из толпы – одетый в чёрный кожаный комбинезон с красной шнуровкой, как фетишист. У него тёмные и очень длинные прямые волосы, настолько длинные, что ещё немного и подметут собой полы. У него, как и у остальных – мужиков и баб – даже предположить не могу какие способности. Разве что в мимике и позах - огромная самоуверенность. Здесь кто-то включил массивные установки электрогенераторов, похожие на человечьи круассаны. Детали вращаются, гудя и пощёлкивая током. - Так вот от кого тут столько проблем? – дёрганый хрыч оглядывает меня с ног до головы. – Амбал. Много мяса, мяса, да... - бормочет он сам себе, будто вычисляя сколько кусков настрогает. Меня уже от него тошнит. 195 - То же самое могу и про вас сказать, - мой голос разносит эхо, приглушается мерным гудением. - Насрали на районе по самое не балуйся. Но мы станем его уборщиками. Принесём белое вместо поганой грязи. Вот только мясо ваше тухлое нам ни к чему - хватит одних какухо. - То есть... вы обычные гули? Те, кого вы завалили... Вы не стали их есть? – он оборачивается к своей своре и те показушно громко ржут. - Самоубийцы, хах! - Ну, скоро бля узнаете, на что пошли их RC. - Я знаю-знаю, пульки, хуюльки и прочее, - трясёт он раскрытыми ладонями. - Только вот скажи мне, Джейсон. Вы юзаете гулью силу прямо как следаки. Вы убиваете гулей. Чем же вы лучше нас? - Лучше драться как "голубь", - скалюсь я, держа в памяти образ идеального боя Кишо Аримы, - чем подставлять жопу "голубям". Мы сейчас не то что району одолжение сделаем, а всему сука миру. - И выбьем из вас дерьмо за всех убитых! - добавляет Хоогуро, готовый хоть сейчас изрубить его в фарш. - Думаете, что творите благое дело? Как говорят... меньшее зло, да? Да, да... - вновь бормочет он, нервно дёргаясь, словно под мелкими разрядами тока. - Нет меньшего зла. "Затмение" волнует лишь одно. Выживание. Слабые ищут защиты и находят её в вашем лице. А сильные – ищут выгодных решений. Ты собрал много сторонников и хочешь собрать больше. Ты... ищешь власти над слабыми. Как и "Древо Аогири". А нам нужна гарантия, что мы переживём очередной день. Ох уж эти словесные игры, манипуляции. Я-то знаю чего хочу. - Я ищу мести. А "Древо Аогири"? – пользуюсь я возможностью узнать об их союзах. – Уж расскажи, что за гуля они хотят клонировать. 188 - Ты вряд ли доживёшь до момента встречи с ним. Да, щекочется, сука... - ёжится и морщится он, будто что-то ползает под чёрным жилетом, под красной рубашкой. – Но мы поболтаем. Этот гуль был очень важен для всего японского сообщества наших собратьев. Ты знаешь его. Все знают одноглазого бунтаря из Наагараджи - города, названного в честь него самого. Подземный Король? Бред какой-то... - Это же миф, - хмурюсь я, вспоминая раскопки сектантов в двадцать четвёртом. – Никто не находил следов его существования. - Так думают современники – революция ведь была сотни лет назад, да и следы эти намеренно уничтожены. Но мы знаем, что именно в его революцию появилось CCG, - Наки позади меня шуршит блокнотом и ручкой. Его просьбу: "А помедленней можно?" дерьмоед игнорирует. - Он восстал против людей, и в ответ люди дали ему подсрачник, да... Загнали под землю, где он, по слухам, мутировал в гигантского монстра. "Древо Аогири" добрались до подземного города. И теперь хотят, чтобы ископаемое продолжило свою борьбу. На их стороне. Ну дела... Мы с братвой переглядываемся. Если всё это правда, мы должны сами заполучить земляную овечку Долли. Отберём пушку у тех, кому не стоит из неё стрелять. Поведём революцию так, как нужно нам. - У вас есть ещё союзнички, не так ли, Фумимаро? – переваривая новую инфу и мысленно строя планы, гляжу я на него. – Кто такие "V"? Выражение дёрганого лица расползается гримасой отвращения. Я замечаю ниточку тока, скакнувшую от генератора к его ногам. Вот срань... Он что, усиливает себя? - Они нам не союзнички. Зато скоро узнают что бывает, если угрожать "Затмению" и ставить ультиматумы. Вот ты, Джейсон, узнаешь сейчас. Твоё время вышло. Молчит, падла. Его-то я бы попытал ради инфы. Записка, которую я нашёл... "V" и впрямь как-то связаны либо с правительством, либо с "голубями". И у меня есть чувство, что в будущем нам могут здорово помешать. Каков их интерес в гульих разборках и делах волонтёров? Что значит "вы нарушаете баланс"? 181 - Мог бы напасть сразу, – мерзно сплёвываю я на расколотую плитку. Достаю из сумки рукоять. Коготь и какуган приветствуют врагов. – К чему пиздеть? Делишек вы своих точно б не оставили, что бы я вам тут ни затирал. Банда за моей спиной уже рычит, обмениваясь с дерьмоедами матюками и оскорблениями. Грозят куинке, винтовками, выпущенными когтями. Увы, добряк Харо. Дипломатия давно мертва. Каннибал хохочет. И начинает оборачиваться чёрными лентами какуджи. - Ты прав, Джейсон. Я и не собирался пиздеть с мясом - просто нужно было немного подождать, - его глаза и пасть опасно светятся голубоватым. По телу и здоровенным крыльям-укаку бегут яркие, ветвистые ниточки электричества. - До подзарядки! Я таких когтей ещё не видел. Они чёрные, формой похожи на человечий дырявый сыр, и в каждой прорехе – слепящая паутина молний. Самого же Фумимаро броня поднимает в росте и укрепляет в размерах раза эдак в три. Представить сложно, скольких он сожрал. Другие противники – второй какуджа и толпа полукакуджа. Волосатик - гад размером поменьше Фумимаро покрыт бронёй с красноватыми полутонами, мазками кровавого цвета. На башке гнутся назад рога – ни дать ни взять чёрт. Его когти-ринкаку такие же необычные, как у того склизкого урода – нет острых краёв, лишь концы венчают тонкие, словно жала, иглы. Их много, шевелятся все как глисты. Я так понимаю, это тот, кого лазутчик назвал "вампиром". У людей много занятного кино о кровососах. Все эти Дракулы-сракулы, мачо-Блэйд. Вампиры типа "бледный хлюпик" и "жгучая красотка". Наверняка видели кого-то из гулей и вдохновились. Я знал собратьев, тайком покупавших донорскую кровь в больницах. И сам пробовал. Сидишь, дуешь из пакетика как сок. В ней меньше RC, чем в мясе, но так тоже можно иногда питаться, если с охотой или поиском дохлятины совсем голяк. 174 Первый ход, конечно, за Шосеем – ракета с весёлым свистом и дымком летит в монстрячью толпу. Даёт стрелкам и укаку время запрыгнуть на верхние платформы, а ближняку – рассыпаться по площадке, выбрать цели. И валит троих, не успевших уклониться и укрепиться, чудищ. Остальных ранит или задевает слегка – почти сразу регенерируют. Хорошо, что мы теперь сами можем наварить себе RC-стимулятора – Махоми и группа химиков снабдили каждого гуля карманной аптечкой, то бишь, шприцом. "Баяном", по-торчковски. Чем сразу пользуются Гаги и Гуге – ширяются стимулятором как торчки-берсерки. Гроза была права – "аптечка" позволяет им на некоторое время выпускать когти. И весьма любопытные – ворохи красных, вьющихся усов вонзаются меж старых плиток пола. - Ги геге! – возглас Гаги звучит торжеством, когда усы вырываются близ парочки каннибалов. Набухают как воздушные шарики. И с громким хлопком взрываются шрапнелью острых игл. Вокруг звенят разбитые грязные стёкла. В поместье пришлось ремонтировать стены и вытаскивать эти иглы из попавшихся братков – эффектная бля вышла демонстрация. Они замедляют реген лучше кристаллов укаку. Близнецы могут и складывать усы в форму щита с острыми зубцами. Обидно, наверное – родиться с мощным кагуне и смочь выпустить его лишь сейчас. Также в бою отличаются снайперы – троица полукакуджа дохнет от маслин в черепушках. Эту ребзю натаскивали на стрельбу по мелким целям. Таким, как глаза. Каннибалы в долгу не остаются – рядом со мной уже валится с платформы стрелок, пронзённый кристаллами. Двух бойцов режут когтями, ещё двух травят ядами. И Фумимаро к чему-то готовится... - Аагх, не жужжи во мне!! – издаёт он безумные вопли как одержимый. Держится за башку. – Не ползай!! Разряд тока расходится от него с трескучим: "Зззтт!" Ветвистым кругом, огромным ярким взрывом молний, стелящимся в полуметре от пола. Летит во все стороны, включая нашу. Спасибо, у меня своя молния. 167 Лидер – всегда тактик, и обязан чутко следить за обстановкой, направлять, реагировать быстро. Я это усвоил. - Прыгайте! – кричу я, и команда подпрыгивает, избегая разряда. Кто-то делает сальто, кто-то подтягивается когтями на платформы. А вот один дурень мешкает. Получив удар, тело кособоко падает, как сломанная кукла. По-любому жмур... Каннибалов дружественный огонь лишь слегка отвлекает – видимо, у какуджи есть что-то вроде заземления. У нас оно тоже есть – подошвы всех ботинок были прорезинены. Но это не спасёт от атак над полом. Фумимаро стоит, поникнув, дрожа крыльями и невнятно мыча. Вокруг него электрический щит – аура мерцает и трещит мелкими разрядами. От генераторов снова тянутся ниточки тока – заряжается, скотина. Значит, их нужно разбить, прежде чем кидать ампулу или шприц. У меня дежа-вю, но не помню в каком кино я это видел. Хоогуро тоже догадывается – пытается подобраться к одной из машин, коих я насчитал четыре. Остальная братва ожесточённо дерётся – отвлекать не стану, иначе пропустят удары. Не могу найти в толпе второго главаря. Куда-то смотался? Сам же начинаю прорубаться вперёд. Точный круговой удар, и Оцуро режет двух ближайших гадов прямо по глазам. Люблю этот приёмчик. Всегда больно, всегда задерживает врага. Пока один орёт, схватившись за лицо, другой отхватывает новых люлей. Меч колет сверху вниз, и попадает в открытый бронёй бедренный сустав. Рассекает почти свободно, оставив его, визжащего, без ноги. А когда падает, показав брюхо – без какухо. Ещё жив, но это ненадолго. Второй монстрюк исцелён и весьма зол, кидается на меня. Успокаиваю его ударом меча в грудь. Обратный хват неудобен, но острие метко проскальзывает меж когтистых ладоней, меж открытых рёбер. Он хрипит, пошатнувшись, ловя ртом воздух. Какуджа растворяется – я угодил и в какухо, и в сердце. Первый же страдалец, не успев подняться с полу, ложится обратно - чешуйчатым когтем в голову. Я не жестокий, это всё оружие. 160 Выкрики и бормотания вокруг совершенно неуместные. Будто мы в гульем дурдоме. - Я не общаюсь на "выыы"... Я быыыдло... - Меня обещали забрать, а сами умерли! Лжецы!! - Есть, есть, в холодильнике снова пусто... - Да, она леди! А вы дегенераты и всегда ими будете! - Хи-хих, я вторичный, я банальный-ебанальный! Сколько во мне всего, хих! - Что ж ты за фанат, если молчишь?! - Я слышу голос в голове... Ты не отберёшь его! Наки когтя не использует – лупит цепью, вертясь как волчок. Удары у него неожиданные, я бы даже сказал "абсурдные", и это вносит сумятицу в и без того ебанутый стан врагов. Тренировки привили ему хорошие реакции – пока никто не может ударить в ответ. Меня радует подготовка всей банды – двигаются, как и я, гораздо лучше, чем в день рейда. Бьют точно, быстро. Куинке и когти выписывают новые смертоносные приёмчики. Кто-то ставит RC-депрессанты в непокрытые бронёй места и сразу добивает их ослабших носителей. Однако, вокруг всё чаще отмечаются стоны раненых. Пол пестрит гулями в белом, и некоторые не шевелятся. Я с силой опускаю меч на приборную панель первого генератора, и тот затихает. Детальки и выбитые клавиши сыплются на пол. Замечаю братка в окружении. Дерьмоеды набрасываются на одного, как стадо гиен. Мешая отпрыгнуть, вынуждая пропускать выпады. Белая ткань рвётся и красится кровью, когда когти рассекают спину. - Прикрыть! – звучит моя команда для ближайших стрелков. Скорые выстрелы и точные удары братвы позволяют гулю выбраться из окружения. Садится у стены, не держась на ногах, изрезанный, исколотый. Но живой. - Спасибо, босс... - слабо сипит он. Нащупывает в кармане шприц стимулятора. Всё под контролем.