8 серия. Явление ужаса

POV Кейси. Дорога назад в Ниндзяго на гигантском, но теперь вполне послушном (благодаря мягкому, но настойчивому убеждению моей вселенской воли) крабе была не самой быстрой и комфортабельной, но она дала нам бесценное время. Время, которое я использовала, чтобы наконец-то сбросить с плеч эту тяжёлую, давящую ношу. Сделать то, что должна была сделать уже давно. Я рассказала им всё. Абсолютно всё. О том, как случайно упала в этот мир много лет назад, думая, что навсегда потеряла свой дом. О своём королевстве, которое считала погибшим, но которое мне удалось возродить благодаря вере и любви близких. О древней силе, что течёт в моих жилах — силе принцессы вселенной, последней из своего рода. Я говорила о своём постоянном, въевшемся в подкорку страхе быть отвергнутой, изгоем, «чужой» в их дружной семье. О том, как отчаянно я хотела быть просто Кейси — смешной, иногда неуклюжей, но своей. И о том, как любовь к Ллойду и ответственность за этот мир, ставший мне родным, наконец-то перевесили все мои опасения и страхи. Я замолчала, боясь поднять глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Их реакция оказалась совершенно не такой, какой я боялась. В их глазах не было ни страха, ни недоверия, ни отвращения. Было изумление, конечно — ещё бы! — но больше было… понимания. Какого-то глубокого, братского принятия. Кай, сидевший на крабьем панцире, скрестив руки, первым нарушил тишину. Он хмыкнул, кивнул и сказал: — Ну, это многое объясняет. Особенно то, почему ты всегда казалась на шаг впереди нас, зелёных. И почему у тебя такая классная интуиция в бою. Будем считать, что у нас теперь есть свой «секретный джедай». Джей, который всё это время сидел с открытым ртом, наконец выпалил то, что вертелось у него на языке: — Погоди-погоди! То есть ты хочешь сказать, что ты буквально, самая настоящая, космическая принцесса?! — Он вскочил, едва не свалившись с панциря. — Из другого измерения?! Это же… это круче, чем быть ниндзя! Это просто… это космос! Буквально! У нас в команде есть принцесса! Настоящая! Ния, ты слышишь? Мы теперь почти королевская семья! — Джей, успокойся и сядь, — одёрнула его Ния, но в её глазах тоже плясали смешинки. Зейн, который всё это время внимательно слушал, обрабатывая информацию, благодарно кивнул и сказал своим ровным, спокойным голосом: — Это объясняет множество сенсорных аномалий, которые я фиксировал в твоём энергетическом поле на протяжении всего времени нашего знакомства. Теперь все данные обрели логическое завершение. Спасибо за честность, Кейси. Это ценно. Ния просто подошла ко мне, села рядом и молча сжала мою руку. А потом тихо сказала: — Спасибо, что сказала. Я знаю, как это было трудно. Но теперь мы знаем. И мы с тобой. Всегда. А Коул, который до этого мрачно взирал на горизонт, хмыкнул и буркнул: — Главное, что ты на нашей стороне. И что краба уговорила. А то топать бы нам пешком до сих пор. Я смотрела на них — на их улыбки, на их глаза, в которых не было ни капли фальши, — и чувствовала, как огромная, многотонная плита, которую я тащила на себе годами, наконец-то рассыпается в прах. Они приняли меня. Всю. Со всеми моими секретами, страхами и силой. Они приняли меня настоящую. Когда на горизонте, разрезая утреннюю дымку, показались знакомые, до боли родные очертания Ниндзяго, мы мягко, но настоятельно попрощались с нашим временным транспортом. Краб, явно обрадовавшийся, что его «космическая хозяйка» наконец отпускает, послушно подплыл к портовым пирсам, где его передали под расписку ошарашенному, но исполнительному офицеру портовой охраны. Джей, разумеется, не удержался и попытался договориться, чтобы краба оставили ему «на память» или хотя бы в качестве экзотического питомца, но был жестко пресечён Нией и суровым взглядом офицера. Наш путь лежал прямиком в полицейское управление. К комиссару. Новый комиссар был человеком на этом посту недавно, сменив череду… скажем так, неудачливых предшественников. Его нервный, дёрганый вид и постоянно бегающие глаза говорили о том, что он это прекрасно осознаёт и каждой клеточкой своего организма ждёт подвоха. Увидев нашу разношёрстную, перепачканную джунглевой грязью, вулканическим пеплом и неизвестно чем ещё группу, да ещё с младенцем на руках (Коул бережно прижимал к себе малыша Ву, который мирно посапывал), комиссар тяжело, обречённо вздохнул. — Опять вы, — произнёс он тоном человека, у которого только что диагностировали неизлечимую болезнь. — Каждый раз, когда в этом городе случается что-то катастрофическое, невообразимое и обязательно ведущее к массовым разрушениям, вы появляетесь у моего порога. Это уже закономерность. — Комиссар, нам срочно нужна ваша помощь, — без долгих предисловий начал Кай, выходя вперёд. — Ситуация критическая. Принцесса Харуми, та самая, что считалась жертвой, на самом деле главарь культа Сыновей Гармадона. У неё в руках три древние маски чудовищной силы. Она похитила Ллойда, чтобы воскресить Лорда Гармадона. Мы должны остановить её немедленно, пока не стало слишком поздно для всех нас. Комиссар устало потер переносицу, массируя виски. Казалось, он сейчас расплачется. — Позвольте угадаю, — проговорил он медленно, с какой-то обречённой интонацией. — На этот раз у вас есть неопровержимые доказательства, город снова на грани уничтожения, и нужно срочно мобилизовать все имеющиеся силы, включая армию и, возможно, пожарных? — Именно так, — кивнула Ния, подтверждая. Комиссар медленно, как сомнамбула, поднялся из-за стола и начал расхаживать по кабинету, загибая пальцы и перечисляя: — Давайте-ка припомним, что у нас было. Для истории. — Он загнул один палец. — Змеиное восстание. — Второй. — Нашествие призраков. — Третий. — Каменная армия, пытавшаяся уничтожить всех. — Четвёртый. — Техно-пираты со своим киборгом. — Пятый. — Машина времени, чуть не разорвавшая пространственно-временной континуум. — Шестой. — А теперь… — Он остановился и с ужасом посмотрел на нас, — теперь у нас принцесса-предательница с тремя масками демонов и целая армия культистов, мечтающих воскресить Тёмного Лорда! — Он загнул седьмой палец и замер. — И не забудьте небесных пиратов, — вдруг вставил Коул, нахмурившись и зачем-то добавив. Комиссар резко обернулся к нему и вытаращил глаза. — Что? — переспросил он с ужасом. — Каких ещё Небесных пиратов?! Их же не было! Я ничего про них не знаю! Коул пожал плечами. — Да я и сам не знаю. Просто вы упомянули, и я подумал, вдруг забыли. Комиссар развёл руками с таким выражением лица, будто его только что ударили током. В его глазах плескалось безумие человека, который видел слишком много, чтобы удивляться. — В Ниндзяго, молодой человек, — изрёк он тоном оракула, — может случиться абсолютно всё, что угодно. Абсолютно! Я просто стараюсь мысленно быть готовым ко всему списку потенциальных катастроф. — Он начал загибать пальцы на другой руке. — От гигантских роботов-динозавров, до вторжения инопланетных клоунов-завоевателей. От нашествия разумных хот-догов до восстания машин, управляемых злыми тостерами! Я должен быть готов! Я, Ния и Джей украдкой переглянулись. История с небесными пиратами была… ну, скажем так, нашей отдельной, ещё не рассказанной главой. Но сейчас, глядя на истерику комиссара, было явно не лучшее время для подробных объяснений. Комиссар тяжело, с надрывом вздохнул, уставившись на телефон, как на врага народа. — Если я сейчас проигнорирую это, а город взорвётся, утонет в лаве или будет поглощён демонической тьмой, меня не просто уволят — меня посадят! Если же я мобилизую все войска на основе слов кучки ниндзя, перепачканных неизвестно чем, с младенцем на руках, и это окажется ложной тревогой, меня тоже уволят, но хотя бы не посадят. Он схватил трубку телефона с решимостью смертника, идущего на эшафот. — Но между «уволен за преступное бездействие» и «уволен за чрезмерное служебное рвение» есть маленькая, но очень существенная разница. Второе хотя бы звучит благородно. — Он начал набирать номер. — Я звоню мэру. Буду просить санкционировать полномасштабный рейд. А вы… — Он пристально, с каким-то мрачным удовлетворением обвёл нас взглядом, — будьте готовы объяснять всё это на пресс-конференции. Если, конечно, мы все выживем. Он нажал кнопку вызова и замер в ожидании. Мы переглянулись. Впереди была битва. Самая важная. И на этот раз мы были готовы ко всему. *** Ночь над Ниндзяго была неестественно тихой, какой-то ватной, давящей, словно сам огромный город затаил дыхание в ожидании неминуемой катастрофы. Ни привычного гула машин, ни смеха прохожих, ни отдалённой музыки из баров. Только зловещая, гробовая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Но в районе старых доков, куда мы прибыли в сопровождении целого полицейского кортежа, воздух, казалось, вибрировал и гудел. Низкий, монотонный, гортанный напев доносился оттуда, смешиваясь с пульсирующим багровым светом, который заливал всё вокруг, отбрасывая чудовищные тени. На огромной площади перед старым пакгаузом, превращённым в цитадель, освещённой десятками факелов и странными, пульсирующими руническими символами, выложенными прямо на древней брусчатке, Сыны Гармадона вершили свой чудовищный ритуал. Сотни, если не тысячи фанатиков в багровых одеяниях раскачивались в экстазе, вторя жреческому напеву. В центре площади, на высоком каменном возвышении, стояла ОНА. Харуми. Её фигура, и без того изменённая Маской Ненависти, теперь казалась каким-то кошмарным порождением бездны. Тёмная аура пульсировала вокруг неё, искажая воздух. В руках, поднятых к небу, она сжимала все три Маски Они — Маску Ненависти, Маску Мести и Маску Обмана. Они сияли в унисон, наполняясь тёмной, первобытной мощью. Рядом с ней, на коленях, скованный тяжёлыми цепями, стоял Ллойд. Его лицо было бледным, но в глазах горел вызов, несмотря на отчаянность положения. Рядом с ним, тоже в оковах, стояла Мисако — мать Ллойда, которую Сыны, видимо, схватили, чтобы усилить ритуал. Комиссар, бледный как мел, но с отчаянной решимостью в глазах, шагнул вперёд, поднимая рупор. — Именем города Ниндзяго и его законных властей! — прокричал он, и его голос, усиленный динамиками, разорвал зловещую тишину. — Немедленно прекратите этот незаконный ритуал! Сложите оружие и сдайтесь! Это ваш последний шанс! Ответом ему был лишь презрительный, леденящий душу смех Мистера Э. На его лице сияла Маска Мести, искажая черты, придавая им демоническое выражение. Он даже не удостоил комиссара взглядом. Он просто небрежно махнул рукой. И в ту же секунду волна чистой, концентрированной тёмной энергии пронеслась по площади, сметая полицейские машины, как игрушечные, разбрасывая их в стороны грудой искореженного металла. Несколько офицеров, стоявших ближе всех, отлетели к стенам, чудом оставшись живы. Киллоу, чьё лицо скрывала Маска Обмана, довольно усмехнулся и щёлкнул пальцами. В воздухе вокруг него замерцали десятки, сотни иллюзорных двойников, которые с дикими воплями бросились на оцепление, сея панику, хаос и неразбериху. Полицейские стреляли по призракам, не понимая, где враг настоящий. Силы полиции были мгновенно дезорганизованы, отвлечены и отброшены назад. — Сейчас! — прошептал комиссар в свою рацию, и этот шёпот был для нас сигналом. Кай, который всё это время стоял наготове, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Пламя на мгновение окутало его с головы до ног, высушив сырость и холод, моментально испарив воду с одежды. Мы с Нией, Джей, Коулом и Зейном, не теряя ни секунды, рванули к кромке воды и бесшумно нырнули в тёмные, ледяные воды канала. Короткая, но стремительная подводная дорога, освещаемая лишь тусклым светом наших фонарей, привела нас к запасному выходу — древнему, забытому сточному туннелю, прорубленному в скале ещё первыми строителями города. Он вёл прямо в подземелья старого замка, который Харуми превратила в свою цитадель. Мы вынырнули в тихом, сыром, пропахшем плесенью и крысиным помётом подвале. Отфыркиваясь и отряхиваясь, мы бесшумно двинулись вверх по узким, крутым каменным лестницам, туда, откуда доносился усиливающийся гул ритуала. У массивных, окованных железом дверей, ведущих в главный зал, стояли двое охранников в багровых одеяниях. Но они не смотрели по сторонам, не всматривались в темноту коридоров. Их взгляды были прикованы к узкой щели между створками дверей, откуда лился зловещий, пульсирующий багровый свет. На их лицах застыло не напряжение бойцов, а почти религиозный, благоговейный трепет перед тем, что происходило внутри. Они даже не услышали, как мы подкрались. Несколько быстрых, как выстрел, и абсолютно бесшумных движений — и охранники беззвучно, как подкошенные, осели на холодный каменный пол. Зейн аккуратно, по-хозяйски, отодвинул их тела в сторону, освобождая проход. Мы обменялись короткими, полными решимости взглядами. Всё было готово. Каждый знал свой манёвр. Я зажмурилась на секунду, посылая мысленный импульс, тонкую нить своей воли прямо к Ллойду. Я не могла говорить, но я знала, что он почувствует. И он почувствовал. Его спина, до этого напряжённая, чуть расслабилась, он чуть заметно выпрямился, готовясь к действию. Джей шумно выдохнул, разминая плечи, и с размаху, со всей дури, пнул тяжёлую дверь ногой. Она с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о стену. — Э-э-эй, чешуйчатые идолопоклонники и прочие любители мрачной эстетики! — заорал он во всю мощь своих лёгких. — Ваша вечеринка с шабашем официально окончена! Прибыла служба спасения! Всем лежать, не дышать и не рыпаться! Мы ворвались в зал. Харуми резко обернулась на шум, и на её лице, искажённом маской, мелькнуло не удивление, не страх, а лишь дикая, необузданная ярость от того, что её священнодействие посмели прервать. Её войска, на мгновение замешкавшись, с воинственными криками развернулись к нам, преграждая путь. — Ниндзя! — прошипела она, и в этом шипении слышалась ненависть всех миров. — И их… выскочка-подружка. Как это мило с вашей стороны — явиться на собственное поражение. Сэкономите нам время на поиски! Больше слов не было. Времени на разговоры не осталось. Начался хаос. Адский, беспощадный, яростный хаос битвы. Джей с Коулом, действуя как единый таран, ринулись на ближайших Сынов. Джей ослеплял их вспышками молний, а Коул, размахивая своим гигантским молотом, сокрушал врагов, пробивая нам путь. Ния и Кай, прижавшись спинами друг к другу, работали в идеальной, отточенной годами связке, как в старые добрые времена. Кай выжигал проходы огнём, Ния добивала тех, кто пытался напасть со спины, водяными хлыстами. Зейн, забравшись на возвышение, методично, как снайпер, поражал дальних врагов сюрикенами, обездвиживая самых опасных. А я… я больше не сдерживалась. Я позволила силе вселенной вырваться наружу. Полностью. Без остатка. Я не просто сражалась врукопашную. Я изменяла само пространство вокруг нас. Я замедляла летящие в нас стрелы, превращая их смертоносный полёт в вялое, беспомощное парение. Я ослабляла удары, направленные в моих друзей, гася их силу своим полем. Я создавала ослепительные барьеры из чистого света, отрезая целые отряды врагов друг от друга, превращая их строй в хаос. На этот раз я не пряталась. На этот раз я была открыта. Я была оружием. Самым мощным оружием нашей команды. И мы пробивались сквозь эту обезумевшую толпу к Харуми. К Ллойду. К трём сияющим маскам, готовым обречь весь наш мир на вечную погибель. Бой превратился в настоящий кошмар. Сыны Гармадона, подпитываемые тёмной энергией, исходящей от Харуми и трёх масок, бились с отчаянием обречённых, с яростью смертников, которым нечего терять. И в самый разгар этой мясорубки, когда, казалось, мы уже почти пробились к платформе, произошло нечто ужасное. Часть каменного пола прямо под ногами Ллойда и Мисако внезапно разверзлась, обнажив зияющий, чёрный колодец, наполненный тёмной, кишащей водой. С мерзким лязгом сработал механизм ловушки, и они оба, не успев даже вскрикнуть, рухнули вниз. Тяжёлая решётка с грохотом захлопнулась над их головами, оставив над поверхностью воды лишь небольшие, узкие отверстия для воздуха. Я увидела, как они отчаянно борются за каждый глоток, жонглируя жизнью — один подтягивался, чтобы вдохнуть, в то время как другой погружался в ледяную, чёрную воду, где уже слышалось зловещее, хищное щёлканье сотен голодных пираний. — НЕТ! — закричал Кай, бросаясь к колодцу, но его тут же отрезала новая волна фанатиков, налетевшая со всех сторон. — Ллойд! — выдохнула Ния, и в её голосе звучал ужас. У меня не было времени думать. Не было времени на стратегии. Инстинкт, ярость и любовь, которые я так долго сдерживала, взяли верх. Я вытянула обе руки в сторону проклятого колодца и не сказала — ПРИКАЗАЛА. Вся моя вселенская сила, вся моя воля, вся моя сущность обрушились на этот механизм смерти. Металлическая решётка не просто согнулась. Она заскрежетала, застонала и в одно мгновение обратилась в мельчайшую, рыжую, никчёмную ржавую пыль, которая бесследно растворилась в воздухе. Но этого было мало. Я перевела взгляд на воду. Чёрную, кишащую голодными тварями воду. Я сконцентрировалась на ней, на самой её сути. И я изменила её. Я не стала вытаскивать их оттуда руками — я изменила саму природу субстанции, в которой они тонули. Вода в колодце вскипела, забурлила и в следующий миг застыла, превратившись в плотную, вязкую, но абсолютно безвредную, прозрачную массу, похожую на желе. Хищные рыбы, щёлкающие зубами, замерли в этом желе, как мухи в янтаре, не в силах пошевелиться. Ллойд и Мисако, ошеломлённые этим чудом, не веря своим глазам, с лёгкостью выбрались из застывшей жижи на твёрдый пол, отряхиваясь от безвредной, прохладной слизи. — Кейси! — выдохнул Ллойд, и в его глазах, встретивших мой взгляд через поле боя, было всё: благодарность, восхищение и безграничная любовь. Но спасти их было только половиной дела. Только началом. Я почувствовала это раньше, чем увидела. Дрожь земли. Гул в воздухе. Леденящий холод, пробирающий до костей. Ритуал достиг своего апогея. Три маски в руках Харуми, поднятых к небу, вспыхнули не просто светом — они взорвались ослепительной, чудовищной вспышкой чистой тьмы. Крыша огромного зала, сложенная из многотонных каменных плит, затрещала, застонала и начала сдвигаться, перестраиваться, раскрываться, как бутон чудовищного цветка, открывая зияющую черноту ночного неба. И там, в вышине, в разрыве багровых туч, начало формироваться нечто. Огромный, пульсирующий портал в черно-багровом небе, затянутом грозовыми облаками. Врата в бездну. Из этого портала, разрывая реальность, потянулись к земле гигантские, чудовищные щупальца чистой, абсолютной тьмы. Они жадно шарили по площади, сметая всё на своём пути, ища цель, ища путь к полному, тотальному уничтожению. — Кружитцу! — скомандовал Ллойд, едва отдышавшись после того, как выбрался из ловушки. Его голос, хриплый от напряжения, но твёрдый, как сталь, прозвучал в центре этого хаоса, как спасительный маяк. Никто не спорил. Никто не задавал лишних вопросов. Кай, Джей, Коул, Зейн и Ния, не сговариваясь, мгновенно встали в круг, плечом к плечу. Их стихии — огонь, молния, земля, лёд и вода — взметнулись ввысь и слились в знакомый, мощный, всепоглощающий вихрь энергии Кружитцу. Он закружился, набирая силу, освещая весь зал ослепительным, радужным светом. Но на этот раз в кругу было пустое место. Одно место, которое, как я вдруг поняла, всегда ждало именно меня. Все они — Кай, Джей, Коул, Зейн, Ния и в центре Ллойд — повернулись ко мне. В их глазах не было вопроса. В них был приказ. Призыв. Приглашение. — Кейси! — крикнул Ллойд, перекрывая гул энергии и вопли врагов. Его зелёные глаза горели решимостью и верой. — Ты с нами? Ты часть команды! Вопрос был абсолютно риторическим. Я сделала шаг вперёд. Второй. Третий. Я шагнула прямо в центр этого сияющего круга, на то самое пустующее место, которое, как я теперь понимала, всегда было для меня предназначено. С самого первого дня. Я не стала призывать стихию, как они. У меня не было огня, воды или молнии. Вместо этого я закрыла глаза на мгновение, а затем позволила частичке моей вселенской сущности — той самой чистой, первозданной силе творения и порядка, что текла в моих жилах — вырваться наружу и влиться в общий поток. Это было не разрушение. Это было созидание. Наши энергии встретились, сплелись, переплелись в немыслимый, прекрасный узор. И тогда я, следуя их ритму, их дыханию, их движению, совершила те самые движения кружитцу, которым тайно, украдкой научилась за эти годы, просто наблюдая за ними, впитывая каждую деталь. Мой вклад был иным. Не разрушительным, а стабилизирующим, направляющим. Я не добавляла мощи — я добавляла гармонию. Я направляла наш объединённый удар, делая его не просто грубой силой, а идеальным, выверенным противоядием против тёмного ритуала Харуми. — ВАУ-У-У! — выдохнул Джей, широко раскрыв глаза, когда увидел, как моя золотистая, мерцающая энергия вплетается в их стихии, усиливая и преображая их. — Ребята, вы это видите?! Кейси делает кружитцу! Она умеет! Она всегда умела! — Не отвлекайся! — рявкнул Кай, но даже на его лице мелькнуло изумление. Мы все вместе, как единый организм, как одна душа в шести (а теперь и семи) телах, выпустили сконцентрированный, ослепительный луч чистого света прямо в самое сердце формирующегося портала, прямо в чёрную бездну, откуда уже тянулись щупальца тьмы. Наша сила столкнулась с тёмной магией трёх масок. Воздух в зале затрещал так, что заложило уши. Пространство вокруг нас исказилось, замерцало. Казалось, сама реальность не выдерживает этого противостояния. На одно бесконечное, невероятное мгновение всё замерло. Тишина. Ни звука. Ни движения. А затем раздался оглушительный, всесокрушающий хлопок. Портал схлопнулся с такой силой, что породил мощнейшую ударную волну чистой, ослепительной энергии. Она прокатилась по всему огромному залу, сбивая с ног всех, кто ещё стоял. Из рук ошеломлённых Сыновей Гармадона вылетело оружие, их самих смело, как кегли в боулинге, и они попадали на пол, оглушённые. Харуми, искажённая чудовищной гримасой ярости и неверия, была отброшена от алтаря, как тряпичная кукла. Три маски, вспыхнув в последний раз, выпали из её ослабевших, безвольных рук и с глухим стуком покатились по каменному полу, погаснув навсегда. Именно в этот идеальный момент комиссар, не терявший времени даром и наблюдавший за битвой с безопасного расстояния, взмахнул рукой и отдал долгожданный приказ. — ВПЕРЁД! — заревел он в свой рупор так, что, кажется, стены задрожали. — ШТУРМ! ВСЕХ ВЗЯТЬ! Его офицеры, воодушевлённые нашим успехом и деморализацией врага, с криками хлынули в зал через все входы, хватая ошеломлённых, дезориентированных Сыновей, заламывая им руки и надевая наручники. — СДАВАЙТЕСЬ! ВСЕМ НА ПОЛ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! НЕ ДВИГАТЬСЯ! — гремели их голоса, сливаясь в общий победный хор. Харуми, шатаясь, пыталась подняться на ноги, её взгляд был безумен, она искала маски, но на неё уже набросились двое самых крепких офицеров — здоровяки Саймон и Томми, которые схватили её за руки и заломили их за спину. — ПУСТИТЕ! — визжала она, вырываясь и пытаясь ударить их ногами. — ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! ОН ДОЛЖЕН ВЕРНУТЬСЯ! ОН МОЙ! ТОЛЬКО МОЙ! — Принцесса Харуми, вы арестованы по обвинению в государственной измене, терроризме, организации преступного сообщества и покушении на убийство, — отчеканил Саймон, защёлкивая на её запястьях наручники. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Она продолжала вырываться, кричать что-то нечленораздельное, полное такой концентрированной ненависти, что у меня мурашки побежали по спине. Но её сопротивление было бесполезно. Сломлено. Всё было кончено. В углу зала Киллоу, который только начал приходить в себя после ударной волны, попытался юркнуть в потайной проход, ведущий в подземелья. Но Джей и Коул, заметившие это, оказались там быстрее. Джей метнул точный разряд молнии, ударив Киллоу в спину и заставив его замереть на месте. А Коул тяжёлой, как скала, дланью пригвоздил его к полу, наступив на спину, пока подоспевшие офицеры не надели на него наручники. — Попался, голубчик, — довольно осклабился Коул. Я стояла в центре зала, тяжело дыша и чувствуя, как адреналин медленно покидает тело, оставляя после себя приятную, тёплую усталость. Я смотрела на эту картину тотального разгрома. На то, как Харуми, рыдающую от бессилия и ярости, уводили под конвоем. На то, как маски — источник стольких бед — аккуратно подбирали офицеры в защитных перчатках и упаковывали в специальные, герметичные контейнеры. На то, как мои друзья-ниндзя, тяжело дыша, но улыбаясь, смотрели на меня. В их глазах не было ни тени страха, ни капли недоверия. Там было уважение. Искреннее, глубокое уважение. Гордость. И благодарность. — Ну, Кейси. — Кай подошёл ко мне и хлопнул по плечу, — ты даёшь! Признаю, я был не прав. Ты не просто космическая принцесса. Ты — космическая принцесса, которая умеет делать Кружитцу. Это новый уровень. — Это было… невероятно, — добавила Ния, обнимая меня. — Спасибо тебе. За всё. За то, что была с нами. За то, что доверилась. — Я же говорил! — встрял Джей, подбегая к нам. — Я же всегда говорил, что Кейси особенная! Помните? Ещё когда она впервые появилась! Я чувствовал! — Ты говорил, что у неё «странная аура» и что она «подозрительно хорошо готовит», — поправил его Зейн с каменным лицом. — Ну, это тоже признаки! — не сдавался Джей. Ллойд подошёл ко мне последним. В его зелёных глазах, смотревших на меня, была такая бездна любви и нежности, что у меня перехватило дыхание. Он взял моё лицо в ладони, пристально посмотрел в глаза и поцеловал. Долго, крепко, не обращая внимания на хаос вокруг. — Ты была великолепна, — прошептал он, оторвавшись от моих губ. — Ты всегда была великолепна. Спасибо, что ты есть. Я улыбнулась, чувствуя, как по щекам текут слёзы счастья. Битва была выиграна. Все карты были раскрыты. И впервые за всё это долгое, очень долгое время я чувствовала себя не тайной гостьей, не пришельцем из другого мира, не чужой в этом мире. Я чувствовала себя его частью. Настоящей, полноправной частью. Частью команды. Частью семьи. *** Полицейские, вытирая пот со лбов и отдуваясь, жали руки ниндзя, бормоча слова благодарности и неподдельного облегчения. Кто-то хлопал по плечам, кто-то просто молча кивал, выражая уважение. Комиссар, стоявший чуть поодаль, даже позволил себе короткую, усталую, но искреннюю улыбку — впервые за всё это время. Он облегчённо выдохнул, понимая, что город спасён, а его карьера, вопреки всему, продолжается. Но мой взгляд, как и взгляд Ллойда, был прикован не к ним. Не к радостной суете, не к собираемым уликам, не к арестованным Сынам, которых группами уводили в фургоны. Мы наблюдали за тем, как Харуми, в тяжёлых наручниках, с искажённым от бессильной ярости лицом, вели к тюремному фургону. Её когда-то роскошный костюм был порван, испачкан, волосы растрепались и слиплись от пота и пепла. Но в её осанке, в том, как она высоко держала голову, всё ещё оставалась тень былого высокомерия, какой-то обречённой гордости. Когда её уже собирались затолкать внутрь тёмного, зловещего фургона, Ллойд резким, властным жестом остановил офицера. — Одну минуту, — сказал он. Голос его был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала такая сила, что его услышали все вокруг. Офицер удивлённо обернулся, но, увидев, кто просит, понимающе кивнул и отошёл в сторону, оставив нас наедине с ней. Ллойд медленно подошёл к открытым дверям фургона. Харуми, увидев его, мгновенно преобразилась. Это было невероятное, пугающее перевоплощение. Её искажённые злобой черты разгладились, смягчились, глаза, только что горевшие ненавистью, наполнились слезами и мольбой. Она снова стала той самой хрупкой, беззащитной принцессой, которую мы когда-то встретили во дворце. — Ллойд… — прошептала она, и её голос дрожал, ломался, она была похожа на испуганного, загнанного в угол зверька. — Ты был прав… во всём. Это… это была не я. Понимаешь? Не настоящая я. Сила масок… они говорили через меня, управляли мной, как марионеткой! Я никогда, слышишь, никогда не хотела тебе зла! Ты должен мне верить! Я — та самая девушка, с которой ты гулял по ночному городу, которой показывал звёзды, которой доверял! Вспомни! Она была чертовски, пугающе убедительна. Любой другой, глядя на эти слёзы, слушая этот дрожащий голос, мог бы поверить. Мог бы дрогнуть. Но Ллойд смотрел на неё не моргая. Не отводя взгляда. В его зелёных глазах не было ни сомнения, ни жалости, ни сострадания. Только холодная, кристально чистая, абсолютная ясность. Он видел её насквозь. — Прекрати, Харуми, — сказал он спокойно, без злости, без торжества. Просто констатируя факт. — Остановись. Прямо сейчас. Ты сама только что сказала: «Ты был прав». И ты была права. Ты — та, кто ушёл. От своей человечности, от своей души, от сострадания. От всего, что могло бы тебя спасти. Этой девушки, что гуляла по ночному городу, больше нет. И не было уже давно. Я подошла и встала рядом с ним, плечом к плечу. Я чувствовала, как он слегка дрожит, но не от страха — от напряжения. — Твои слова теперь ничего не значат, — добавила я, глядя прямо в её заплаканные, фальшивые глаза. — Мы все видели, кто ты на самом деле. Ты — манипулятор, каких свет не видывал. Твоя игра окончена. Всё, что осталось, — ответить за свои преступления. Лицо Харуми снова исказилось. Это произошло мгновенно, как удар током. Маска жертвы, невинной овечки, сорвалась, обнажив под собой дикую, неконтролируемую, животную ярость. Она с рыком бросилась вперёд, как дикий, обезумевший зверь, целясь в меня когтями, но её удержали тяжёлые наручники и крепкая рука вовремя подоспевшего охранника. — Я НЕНАВИЖУ ВАС! — закричала она, и в этом крике смешалось всё: боль, злоба, отчаяние, бессилие. — ОБОИХ! ВЫ ПОГУБИТЕ ЭТОТ ГОРОД! ВЫ ПОГУБИТЕ ВСЁ СВОЕЙ ГЛУПОЙ, СЛАБОЙ ЛЮБОВЬЮ! ОН ВЕРНЁТСЯ! ОН ВЕРНЁТСЯ И УНИЧТОЖИТ ВАС! Ллойд даже не вздрогнул. Он смотрел на её истерику с тем же ледяным, непроницаемым спокойствием. Затем он медленно, не спеша, взялся за ручку тяжёлой металлической двери фургона. — Нет… — выдохнула Харуми, и её глаза, расширенные от ужаса, вдруг стали настоящими. В них не было театра. Был настоящий, животный страх перед клеткой, перед забвением, перед концом. — До свидания, Харуми, — тихо, почти беззвучно сказал Ллойд. И захлопнул дверь. Глухой, тяжёлый лязг металла прозвучал в ночной тишине как окончательный, не подлежащий обжалованию приговор. Мы стояли на опустевшей площади и смотрели, как фургон, взвыв сиреной, медленно тронулся с места, увозя её прочь, растворяясь в темноте ночи. Казалось, наступила долгожданная тишина. Тишина, в которой можно было выдохнуть. Но это был не покой. Ллойд тяжело, с надрывом вздохнул, проведя рукой по лицу, стирая с него пепел и усталость. — Всё кончено, — прошептал он, скорее пытаясь убедить себя, чем констатировать факт. — Нет, — так же тихо, но твёрдо ответила я, глядя туда, где исчез автомобиль с принцессой-предательницей. — Это только начало. Он резко обернулся ко мне, и в его глазах загорелся немой вопрос. Тревога. Понимание того, что я знаю что-то, чего не знает он. Я повернулась к нему лицом. В моём голосе, когда я заговорила, звучала та самая ледяная, спокойная уверенность, которая пришла ко мне вместе с принятием своей истинной сути. — Ритуал… он не полностью провалился. Он не был прерван окончательно. В тот самый миг, когда портал схлопнулся, когда наши силы столкнулись с тьмой, я почувствовала это. Всплеск. Огромный, чудовищный всплеск энергии. Только не здесь. — Я положила руку себе на грудь, туда, где пульсировала моя сила. — Где-то в другом месте. В другом измерении. В другой реальности. Тьма нашла лазейку. Крошечную, незаметную, но лазейку. Лорд Гармадон… он на свободе. Или будет очень скоро. Ллойд сжал кулаки. Но в его глазах не было страха. Только готовность. Та самая стальная решимость, которая делала его великим мастером. — Тогда мы будем сражаться, — сказал он твёрдо. — Как всегда. Вместе. Я покачала головой и взяла его руку в свою, сжав пальцы. — Не только сражаться, Ллойд. Ритуал изменил его. Сделал его темнее, чем когда-либо, чем мы можем себе представить. Но я верю… я должна верить, что даже в самой густой, самой беспросветной тьме остаётся искра. Хоть маленькая, хоть крошечная. И я найду её. Я заставлю его вспомнить. Вспомнить тебя. Вспомнить твою мать. Вспомнить Ву. Вспомнить того человека, которым он был когда-то, до того, как его поглотила эта проклятая тень. — Я посмотрела прямо в его зелёные глаза. — Я обещаю тебе это. Слышишь? Я обещаю. Мы стояли посреди разрушенной, развороченной битвой площади, под начинающимся мелким, холодным дождём, который медленно, но верно смывал пепел, копоть и кровь с древних камней. Одна битва была позади. Выиграна, но оставившая после себя горькое послевкусие. Но впереди нас ждало величайшее испытание. Не битва кулаков, не битва стихий, не схватка мечей и магии. Впереди была битва за душу. Битва за Гармадона. И на этот раз у нас было новое, невиданное оружие. Надежда. Вера в то, что даже падший может подняться. И я была намерена использовать это оружие как щит и как меч. Продолжение следует…