7 серия. Игра масок

POV Кейси. Храм, скрытый в самой гуще зелёного, кишащего опасностями Первозданного Ока, был не просто древним — он был живым. Каждый камень здесь дышал затаённой злобой, каждый тёмный поворот таил верную смерть. Стены были покрыты барельефами, изображающими сцены чудовищных жертвоприношений, а воздух, спёртый и тяжёлый, казалось, помнил крики тех, кто вошёл сюда и не вернулся. Мы пробирались через бесконечные коридоры, где плиты под ногами могли в любой момент провалиться в глубокие ямы, утыканные острыми, как иглы, копьями. Где из стен с мерзким шипением вылетали отравленные дротики, смазанные ядом, который убивал за секунды. Где с потолка срывались огромные каменные глыбы, готовые расплющить неосторожного путника. И я наблюдала. Наблюдала внимательно, не пропуская ни одной детали. Каждый раз, когда Ллойд, напряжённо всматриваясь в древние механизмы и символы, осторожно выбирал путь, просчитывая каждый шаг, Харуми «случайно» задевала плечом рычаг, который трогать было категорически нельзя. Она «по незнанию» наступала именно на ту плитку, которая была на полшага впереди безопасной зоны, провоцируя срабатывание очередной ловушки. Она вела нас, но её ведение было похоже на попытку завести в тупик, под обвал или прямо в пасть смерти. И каждый раз я молчала. Я лишь вовремя, будто невзначай, оттягивала Ллойда назад за рукав, или едва заметным, почти неосязаемым жестом нейтрализовывала угрозу — останавливала падение камня, растворяла ядовитый газ в воздухе, укрепляла шаткий мост своей энергией. Ллойд иногда удивлённо оглядывался, но я лишь пожимала плечами, делая вид, что нам просто повезло. Но Харуми не замечала моей игры. Она была слишком увлечена своей. Наконец, после бесчисленных ловушек и лабиринтов, мы достигли центрального святилища. Огромный зал, освещённый тусклым, неестественным светом, исходящим прямо из стен. В центре, на алтаре из чёрного, отполированного до зеркального блеска камня, лежала ОНА. Маска Ненависти. Она пульсировала тусклым, больным фиолетовым светом, и от неё исходила такая волна чистой, концентрированной, абсолютной злобы, что у меня на мгновение перехватило дыхание и похолодела кровь. Казалось, сам воздух вокруг неё кипел от ненависти. Харуми не выдержала. Притворство, которое она так долго и искусно носила, слетело с неё в одно мгновение, как старая, надоевшая маска. С торжествующим, почти животным криком она бросилась вперёд, к алтарю, её рука жадно потянулась к маске… И тут же была отшвырнута назад невидимой, чудовищной силой. — А-а-а-а! — закричала она, с глухим стуком падая на каменный пол и сжимая обожжённую, дымящуюся ладонь. В её крике было больше ярости, бешенства, чем боли. Гораздо больше. Она подняла на нас глаза, полные слёз, но теперь в этих глазах горел совсем другой, пугающий огонь. Огонь одержимости. — Ллойд! — выкрикнула она, задыхаясь. — Ты! Ты должен взять её! В тебе течёт кровь Они! Кровь Гармадона! Только ты сможешь прикоснуться к ней! Только ты достоин! Ллойд, ошеломлённый этой внезапной метаморфозой, этим криком, сделал шаг вперёд. Его рука нерешительно, почти заворожённо, потянулась к пульсирующему артефакту. В его зелёных глазах мелькнуло смятение — дикая смесь страха перед древним злом и странного, тёмного, пугающего любопытства. — СТОП! Мой голос прозвучал в каменном зале, как удар бича. Как раскат грома среди ясного неба. Он отразился от стен, заметался под сводами и заставил всех замереть. Ллойд замер на полпути, его рука так и осталась в воздухе. Харуми резко обернулась ко мне, и на её лице, как по щелчку, снова заиграла привычная маска невинности. Но теперь она была кривой, наспех натянутой, почти карикатурной. — Кейси? — Её голос дрожал, но это не был страх. Это было раздражение. — Что… что случилось? Почему ты кричишь? Я не отвечала ей. Я даже не смотрела на неё. Мой взгляд был прикован к Ллойду. Мои слова были остры, как лезвие клинка. — Ллойд. Подумай. — Я говорила медленно, чеканя каждое слово. — Как она могла узнать о твоей крови? О твоём наследии Гармадона? Откуда она, принцесса, выросшая в золотой клетке, знает такие тайны? Он замер. Его брови сдвинулись к переносице. Мысль, тяжёлая и медленная, начала прокладывать себе путь сквозь туман усталости и напряжения. Харуми занервничала. По-настоящему. Впервые за всё это время. — Мне… мне рассказал Джей! — выпалила она, и в её голосе зазвучали истеричные нотки. — Да, Джей! В одну из наших бесед на корабле! Он очень болтливый, вы же знаете! Ллойд медленно выдохнул. И в этот миг я увидела, как в его глазах, прямо на моих глазах, вспыхивает понимание. Настоящее, леденящее душу, всеобъемлющее понимание. Все кусочки головоломки встали на свои места. Он встретился со мной взглядом. И в этой короткой, тихой секунде между нами пронеслась вся цепь событий — все странности, все «случайности», все её взгляды, все её оговорки. — Нет, — тихо, но твёрдо сказала я, всё ещё глядя на Ллойда, но обращаясь к ней. — Джей не мог тебе этого рассказать. Никто из них не мог. Я наконец медленно, как хищник перед броском, повернулась к Харуми. Мой взгляд был холодным, как космос, и неумолимым, как приговор. — Мы поклялись. Все ниндзя. — Мой голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая мощь. — Это нерушимый кодекс. Никто не имеет права раскрывать секреты друг друга, тем более такие, как происхождение мастера, без его личного приказа. — Я сделала паузу, давая словам впитаться. — Джей, при всей его любви поболтать, никогда в жизни не переступил бы через эту клятву. Никогда. Так как же ты узнала, принцесса? Откуда? Харуми стояла, глядя на нас. Её лицо дёргалось, борясь с эмоциями. «Невинное» выражение таяло на глазах, оставляя после себя пустоту. Пустоту, которая быстро, как вода в водовороте, заполнялась чем-то другим. Чем-то тёмным. Чем-то древним. Чем-то настоящим. Её губы дрогнули. Дёрнулись. А затем медленно, неестественно растянулись в широкую, жуткую улыбку. Из её груди вырвался тихий, нервный смешок. Сначала тихий, потом громче, потом всё громче и громче, пока он не перерос в полномасштабный, истерический, леденящий душу хохот, который эхом заметался под сводами древнего храма, отражаясь от стен, умножаясь и возвращаясь к нам тысячекратным проклятием. Игра была окончена. Маска упала. Смех Харуми резко оборвался, повиснув в воздухе звенящей, гробовой тишиной. Она резко, почти грубо вытерла выступившие от смеха слёзы, и на её лице снова появилось выражение — но теперь это была привычная маска растерянности и обиды. Переключение произошло за долю секунды, профессионально, отточенно. — Я… я не понимаю, о чём вы! — залепетала она, и в её голосе снова зазвучали знакомые плаксивые нотки. — Мне правда рассказали! Кто-то рассказал! Я не помню кто! Вы мне не верите? Вы мне не доверяете? Ллойд сделал шаг вперёд. Один единственный шаг, но от него повеяло такой силой, что Харуми невольно отступила. Его голос, обычно такой открытый и тёплый, сейчас звучал низко и мрачно, как гул подземелья, как предвестник бури. — Нет, Харуми, — сказал он, и каждое его слово падало в тишину, как тяжёлый камень. — Не верю. Потому что теперь я знаю. Ты — Молчаливый. Тот самый таинственный голос, который отдавал приказы по каналу связи. Ты стояла во главе Сыновей Гармадона всё это время. С самого начала. Она замерла, её глаза расширились, но в них не было испуга. Только притворство. — Это… это безумие! — воскликнула она, всплеснув руками. — Какие у вас доказательства? Это просто слова! Клевета! — Доказательство — это твоё знание, — парировал Ллойд, не отводя от неё тяжёлого взгляда. — Информация о моей крови была засекречена мной лично. Я отдал приказ, устный и письменный, никому, слышишь, никому не раскрывать её, пока угроза Сыновей не будет полностью нейтрализована. Ни Кейси, ни Джей, ни Кай, никто из команды не мог и не имел права тебе её передать. — Он сделал паузу. — Ты узнала её откуда-то ещё. Ты знала с самого начала. С первой минуты, как появилась на пороге дворца. — И ты вела нас сюда, — добавила я, выступая вперёд и вставая рядом с Ллойдом. Мой голос был спокоен, но в нём звенела холодная, как космический вакуум, сталь. — Всё это время. Через все эти ловушки. Ты нажимала не те рычаги, наступала не на те плитки. Ты не ошибалось. Ты пыталась — то ли завести нас в смертельную ловушку, то ли проверить наши силы. Испытать нас. Я прищурилась, глядя прямо в её фальшивые, невинные глаза. — А ещё… ты смотрела на меня. Всё время. В джунглях, в храме, на корабле. Ты смотрела на меня с такой злобой, с такой ненавистью, что это невозможно было не заметить. Думаешь, я слепая? Думаешь, я не видела твоих взглядов, когда ты думала, что никто не смотрит? Тишина, повисшая после моих слов, была абсолютной. Даже древние камни, казалось, затаили дыхание. Харуми больше не пыталась притворяться. Маска спала окончательно, разбилась вдребезги, обнажив то, что скрывалось под ней всё это время. Её лицо, такое нежное и фарфоровое ещё минуту назад, теперь исказилось гримасой чистого, неразбавленного, концентрированного презрения, направленного прямо на меня. — Ненавижу тебя, — прошипела она, и в этом шипении слышался яд кобры. Её глаза сузились, превратившись в две щёлочки, полные ледяной злобы. — Ты всегда была на моём пути. С самого первого дня. Ты даже не представляешь, как долго я мечтала стереть тебя в порошок. — Почему? — спросил Ллойд, и в его голосе, полном боли и непонимания, прозвучала искренняя мука. — Что она тебе сделала? Чем она заслужила такую ненависть? — Она всё забрала! — выкрикнула Харуми, и её голос сорвался на визг. — ВСЁ! Понимаешь?! Она украла тебя! Я покачала головой, глядя на Ллойда, который стоял, совершенно сбитый с толку этим признанием. Для него это было дикостью. Для меня — давно ожидаемым финалом. — Она не ненавидит меня за что-то, что я сделала, — тихо, но твёрдо сказала я, не сводя глаз с искажённого лица Харуми. — Она ненавидит меня за то, кто я для тебя. Она влюблена в тебя, Ллойд. Безнадёжно, отчаянно, болезненно. И эта любовь давно переросла в одержимость, в манию. А потом — в ненависть. Ненависть ко всему, что тебя касается, что тебе дорого, что занимает твои мысли. Кроме неё самой, конечно. — Как ты… — начала Харуми, но я её перебила, не давая и слова вставить. — Как я узнала о твоей семье? — спросила я, и в моём голосе не было торжества, только спокойная констатация фактов. — О том, что они погибли, когда Великий Поглотитель напал на город? О том, что ты осталась совсем одна в этом огромном, равнодушном мире? Это неважно. Важно то, что ты винишь в своей потере всех и вся. Весь мир. И вместо того, чтобы смириться и жить дальше, ты решила перекроить этот мир под себя. Под свои обиды. Используя самое тёмное наследие, какое только смогла найти. Я сделала паузу, глядя ей прямо в глаза, не отводя взгляда. — А ещё я заметила, как ты подсматривала за нами той ночью. На корабле. Когда мы думали, что нас никто не видит. — Я увидела, как её лицо дёрнулось. — Ты стояла в коридоре и смотрела. И в твоих глазах были не только слёзы. Была зависть. Чёрная, всепоглощающая зависть, которая пожирала тебя изнутри, как кислота. Ллойд смущённо откашлялся, его щёки слегка порозовели, но его взгляд, устремлённый на Харуми, стал только твёрже, только жёстче. В нём не осталось и следа прежней жалости. — ХВАТИТ! — взревела Харуми, и её терпение, и без того висевшее на волоске, лопнуло с оглушительным треском. Она с яростью обезумевшего зверя бросилась на меня, целясь прямо в горло. Её движение было быстрым, но Ллойд, тренированный ниндзя, оказался ещё быстрее. Он молниеносно вклинился между нами, принимая её удар на себя. Началась хаотичная, яростная схватка. Харуми, даже без маски, оказалась опасным противником — её движения были отточены, удары точны, а в глазах горело безумие, придающее сил. Ллойд защищался, пытаясь не столько атаковать, сколько уйти от её выпадов. В какой-то момент, отбрасывая её от себя мощным толчком, он по неосторожности отступил на шаг назад и его плечо задело Маску Ненависти, мирно лежавшую на алтаре. Фиолетовый свет, пульсировавший вокруг артефакта, мгновенно погас. Защита, древняя и неприступная, была снята. Харуми замерла. Её глаза расширились, а на губах расцвела торжествующая, безумная улыбка. Этого момента она ждала. Этого мгновения. Она метнулась вперёд быстрее, чем мы успели среагировать, выхватила маску с алтаря и с диким, торжествующим воплем поднесла её к лицу. — НЕТ! — закричал Ллойд, бросаясь к ней, но было уже поздно. В этот момент, когда время, казалось, замерло, я произнесла то, что должна была сказать. То, что перевернёт всё. — Ллойд! — Мой голос прозвучал резко, привлекая его внимание. — Ребёнок! Тот самый ребёнок, которого Коул принёс на корабль! Это не просто «Ключ»! Это мастер Ву! Он замер, уставившись на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Его разум, его сознание отказывалось верить в услышанное. Это было слишком невероятно. Слишком дико. — Что? — выдохнул он, и в этом слове смешались шок, неверие и надежда. — Как? Кейси, это невозможно! — Это возможно! — крикнула я, не сводя глаз с Харуми, которая уже почти коснулась маской лица. — Когда Ву останавливал «Железную Гибель», он попал в воронку времени! Эффект оказался обратным! Он не состарился — он помолодел! До младенчества! Вот почему Сыны называли его «Ключом»! Потому что в нём, в этом крошечном существе, была заключена вся мудрость и сила мастера Ву! Но в недоступной, спящей форме! Пока Ллойд переваривал этот чудовищный шок, стоя с открытым ртом, Харуми уже почти надела маску. Но Ллойд, несмотря на потрясение, действовал на рефлексах. Он ринулся вперёд, в последнюю долю секунды выбив страшный артефакт из её рук мощным ударом ноги. Маска, описав в воздухе медленную, плавную дугу, улетела за край каменной платформы, нависавшей над бездонной, чёрной пропастью, уходящей в самое сердце земли. — МОЯ-Я-Я! — закричала Харуми с таким отчаянием, с такой животной болью, будто теряла не просто маску, а часть собственной души. Часть самой себя. Не думая ни секунды, не раздумывая об опасности, она прыгнула вслед за маской. В прыжке, в падении, она сумела поймать её одной рукой, прижимая к груди, как величайшее сокровище. Другой рукой, в самый последний момент, она вонзила свой кинжал в край каменной платформы, повиснув над зияющей бездной, сжимая в руке источник невероятной, чудовищной тёмной силы. Мы стояли на краю, глядя вниз. На неё. На её лицо, искажённое триумфом и абсолютным, пугающим безумием. Битва за маску была проиграна. Но война за её душу — и за судьбу всего Ниндзяго — только достигла своей кульминации. Повиснув над пропастью на одном кинжале, Харуми с диким, горячечным взглядом вцепилась в Маску Ненависти мёртвой хваткой. Она не стала надевать её на лицо, как обычный артефакт. Она словно втянула её в себя, прижав к груди. Тёмный, багровый, пульсирующий свет брызнул из артефакта, как кровь из разорванной артерии. Он обвил её руку, как гигантская ядовитая лоза, как спрут, впился в её кожу тысячами невидимых игл, проник под неё, в плоть, в кровь, в душу. Маска не покрыла её лицо. Она растворилась в нём. Стала его частью. Частью её. Глаза Харуми распахнулись, и в них больше не было ничего человеческого. Только два багровых угля, два очага чистой, сконцентрированной ненависти. По её лицу, шее, рукам поползли тёмные, пульсирующие прожилки, как трещины на фарфоре, как знак древнего проклятия. С демоническим, нечеловеческим рыком, черпая чудовищную силу прямо из маски, она с лёгкостью, невозможной для человека, взмыла в воздух и тяжёло приземлилась на платформу перед нами. От её приземления дрогнул пол, пошли трещины. Её фигура, когда-то хрупкая и беззащитная, теперь излучала сокрушительную, гнетущую мощь. От неё веяло такой тьмой, что у меня перехватило дыхание. — Что… что маска сделала с тобой? — прошептал Ллойд, с ужасом и отвращением глядя на её чудовищное преображение. В его глазах читалась боль — боль за ту, кого он когда-то считал другом. Харуми повернула к нему своё искажённое, испещрённое тёмными прожилками лицо. Её голос был прежним, но теперь в нём звучало эхо тысячи шипящих, злобных голосов, шепчущих проклятия из самой бездны. — Она сделала меня истинной, — произнесла она, и каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Сняла все слабые, никчёмные, человеческие покровы. Оставила только суть. Только силу. И она сделала меня… непобедимой. Боль, страх, усталость, урон — всё это теперь для меня не более чем шепот ветра. Пустой звук. Чтобы доказать это, не тратя слов попусту, она без малейших раздумий, будто это было самым естественным делом в мире, ударила кулаком по древней каменной колонне, подпиравшей свод храма. Камень не просто треснул. Он не просто раскололся. Он взорвался облаком мельчайшей каменной пыли от одного лишь прикосновения её сжатого кулака. Даже не прикосновения — от одной только концентрированной ненависти, направленной на него. — Зачем, Харуми? — спросил Ллойд, и в его голосе звучала не только ярость и отвращение, но и отголоски той жалости, которую он когда-то, в другой жизни, к ней испытывал. — Что ты хочешь? Чего ты добиваешься? Власти? Мести? — Я хочу, чтобы ты ПОЧУВСТВОВАЛ! — Её крик, полный такой боли и безумия, эхом прокатился по рушащемуся храму, отражаясь от стен, усиливаясь и возвращаясь к нам тысячекратным проклятием. — Всю боль! Всё одиночество! Весь ужас, который я носила в себе с того самого дня, когда твой отец, твой драгоценный Лорд Гармадон, стёр с лица земли мой дом и мою семью! Я хочу, чтобы он вернулся! Я хочу, чтобы он нашёл тебя и уничтожил так же, как уничтожил всё, что я любила! Чтобы ты узнал, каково это — потерять всё! ВСЁ! С этими словами она снова превратилась в размытое багровое пятно. Но теперь она не убегала — она разрушала. С яростью, с наслаждением, с каким-то садистским упоением она обрушивала своды, ломала опорные колонны, сносила стены древнего храма, погребая нас под тысячами тонн камня, пыли и пепла. — КЕЙСИ! Ллойд рванул ко мне в тот самый миг, когда гигантский кусок потолка над нами с оглушительным, чудовищным ревом пошёл трещинами и начал рушиться прямо на нас. У меня не было времени на сложные заклинания, на долгие пассы. Я действовала на чистом инстинкте. Я обвила нас обоих потоком своей вселенской энергии, создав вокруг нас плотный, невидимый кокон чистой, концентрированной воли. Это была не защита в обычном, физическом смысле. Это был приказ самой реальности. Императив: отступить. Не тронь. Каменные глыбы, размером с хороший автомобиль, падающие на нас, не отскакивали. Они не разбивались о невидимую стену. Они… растворялись. Рассыпались на мерцающую, светящуюся пыль, не успев даже коснуться нашего сияющего пузыря. Мы не бежали. Мы не прятались. Мы плыли сквозь хаос тотального разрушения, как два призрака, как два бога, наблюдающих за гибелью миров. Камни, пыль, огонь — ничто не могло причинить нам вреда. Всё рассыпалось в прах, едва приблизившись к нашей ауре. В то время как мир вокруг нас рушился под неудержимым натиском пробудившейся, овеществлённой ненависти, мы с Ллойдом стояли в эпицентре бури, прижавшись друг к другу, и смотрели, как Харуми, обезумевшая от силы, уничтожает всё вокруг. — Мы справимся, — прошептал Ллойд мне на ухо, сжимая мою руку. — Мы всегда справлялись. Я кивнула, чувствуя, как его сила и моя энергия переплетаются, усиливая друг друга. Мы выживем. Мы победим. Мы вернём мастера Ву. Мы остановим её. Чего бы это ни стоило. *** Мы нашли остальных на каменистом побережье, там, где бескрайние, дышащие древней силой джунгли встречались с бушующим морем. Картина, открывшаяся нам, была до абсурда сюрреалистичной, будто сошедшей со страниц безумного сна. Кай, Джей, Ния, Коул и оживший, но всё ещё заметно ослабленный, бледный Зейн стояли в напряжённом, зыбком перемирии, в шаге от открытой вражды, с группой заклятых врагов — Сынов Гармадона. Мистер Э, бесстрастный и холодный, Киллоу с его неизменной ухмылкой и ещё с десяток головорезов замерли напротив них, сжимая оружие, но не решаясь атаковать. А между двумя враждующими лагерями, на самом виду, стоял малыш Ву. Он уже твёрдо держался на ногах и с любопытством, совсем не детским, разглядывал и ниндзя, и Сыновей. Атмосфера была натянута до предела, как струна перед разрывом. Любое неосторожное движение, любой громкий звук могли спровоцировать кровавую бойню. Но общая растерянность, вызванная этим странным положением, и куда более насущная необходимость выживания в диких джунглях пока удерживали всех от немедленного боя. И именно в этот момент, словно мало нам было проблем, из пенистой пучины океана вылезло ОНО. Гигантский краб. Размером с небольшой дом, не меньше. Его массивный панцирь, покрытый многолетними наслоениями водорослей, ракушек и тины, угрожающе поблёскивал на солнце. Огромные клешни, каждая величиной с человеческий рост, хищно щёлкали в воздухе, а безумные глаза на длинных стебельках вращались во все стороны, лихорадочно выискивая добычу. Это чудовище представляло собой смертельную угрозу для всех, кто находился на берегу. Без разбора. Для всех сразу. На одно бесконечное мгновение воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже ветер, казалось, замер. Все — ниндзя, Сыны, даже малыш Ву — уставились на это порождение кошмаров. А затем начался хаос. Хаотичный, безумный, но вынужденно совместный бой. Ниндзя атаковали чудовище своими стихиями: Кай метал огненные шары, Джей сыпал молниями, Ния управляла водой, Коул обрушивал на панцирь камни, а Зейн, несмотря на слабость, создавал ледяные преграды. Сыны Гармадона не отставали, пуская в ход всё своё арсенал — мечи, цепи, арбалеты, взрывчатку. И тут, к нашему всеобщему ужасу, Мистер Э и Киллоу, действуя синхронно, выхватили из-за поясов две другие Маски Они — Маску Мести и Маску Обмана. Они не надели их на лица, но, судя по всему, черпали из них тёмную, пульсирующую энергию, которая окутывала их фигуры багровым сиянием и чудовищно усиливала их атаки против общего врага. Пока все были отвлечены битвой с гигантским ракообразным, я краем глаза заметила движение на скалистом утёсе, нависавшем над побережьем. Там, на фоне багрового неба, стояла Харуми. Её фигура всё ещё пульсировала тёмной аурой, а глаза горели алым огнём. Её голос, усиленный чудовищной силой Маски Ненависти, прорезал грохот битвы, как нож масло: — ДОСТАТОЧНО! — прогремело над берегом. — ВСЕМ ОТСТУПАТЬ! ЗАБЕРИТЕ ВСЕ АРТЕФАКТЫ И УХОДИМ! ЖИВО! По её команде, прозвучавшей как приказ бога, Сыны Гармадона мгновенно переключились. Они начали быстро, слаженно отходить, прикрывая друг друга, и главное — хватая маски. Киллоу и Мистер Э, не теряя ни секунды, убрали артефакты и рванули к зарослям. Ллойд, увидев это, издал яростный, полный отчаяния рык и бросился наперерез, пытаясь отбить хотя бы одну из масок, не дать им уйти. Но Киллоу, всё ещё подпитанный энергией Маски Обмана, оказался быстрее и хитрее. Он молниеносным, почти неуловимым движением метнул тяжёлую цепь, которая ловко опутала Ллойда по рукам и ногам, сбив его с ног. И прежде чем кто-либо из нас успел среагировать, Киллоу, одним рывком оттащив спелёнатого Ллойда в сторону, исчез вместе с остальными Сынами в густых, непроходимых зарослях джунглей. — ЛЛОЙД! — закричали мы все хором, бросаясь к тому месту, где он только что был. Но было поздно. Нас остановил оглушительный, полный ярости рёв краба, который, потеряв половину своих целей, теперь сосредоточил всю свою злобу, всю свою мощь на оставшихся. Его клешни сомкнулись в опасной близости от нас, разбрасывая камни и песок. Я стояла, вцепившись взглядом в то место, где скрылся Ллойд, и чувствовала, как внутри меня что-то ломается. Рушится. Плавится. Осторожность, которую я так долго хранила. Секреты, которые я так тщательно берегла. Страх быть непонятой, отвергнутой, испугавшей их своей силой. Всё это в одно мгновение превратилось в прах, в пепел, в ничто перед лицом того, что я могла потерять его. Потерять Ллойда. Навсегда. Я закрыла глаза. На одно долгое, бесконечное мгновение я погрузилась в себя, в самую глубину своей сущности. А затем я открыла их. И на этот раз я не стала сдерживаться. Я не стала прятать то, что всегда носила внутри, глубоко под спудом обычной девушки Кейси. Всё, что я копила годами, вырвалось наружу. Я подняла руки, и энергия вселенной — чистая, необузданная, первозданная — хлынула из меня мощным, ослепительным потоком. Она была не похожа на стихии ниндзя. Она не была огнём, водой, землёй, молнией или льдом. Она была самой тканью реальности, подчиняющейся моей воле. Я не атаковала краба. Я не стала тратить силы на прямое противостояние. Я сделала нечто иное, куда более сложное. Я изменила сами законы физики вокруг этого чудовища. Воздух под его гигантскими клешнями внезапно стал твёрдым, как сталь, сковывая движения. Песок под его массивным телом зашевелился, поплыл, превращаясь в зыбучую трясину, которая начала жадно засасывать его обратно в воду, из которой он выполз. А между нами и чудовищем я создала ослепительный, непроницаемый барьер из чистого, сияющего света, оттесняя его всё дальше и дальше в океан. Это заняло всего несколько секунд. Несколько секунд, которые для меня, для всех нас, растянулись в вечность. Когда последняя клешня скрылась под водой и угроза была полностью нейтрализована, я медленно опустила руки. Сияние вокруг меня погасло, и наступила тишина. Абсолютная, оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным шумом прибоя да тяжёлым, прерывистым дыханием моих друзей. Они все смотрели на меня. Не с испугом, не с ужасом, не с отвращением. С ошеломлённым, абсолютно шокированным, но при этом каким-то детским, искренним непониманием. С широко раскрытыми глазами и открытыми ртами. — Кейси… — первым нарушил молчание Джей. Его голос дрожал, а глаза были круглыми, как два блюдца. — Что… что это было, чёрт возьми? Ты… ты только что… как? Что это за сила? Я глубоко, очень глубоко вздохнула, чувствуя, как с плеч падает гигантский, многотонный груз, который я тащила на себе все эти годы. Пришло время. Время правды. — Это — я, — сказала я, глядя им прямо в глаза. Мой голос звучал ровно, но в нём чувствовалась дрожь. — Настоящая я. Та, кого я прятала всё это время. Я не из этого мира, ребята. Я попала сюда давным-давно, случайно, думая, что моя жизнь кончена, что мой мир погиб. Но потом я узнала правду. Правду о том, кто я есть на самом деле. Я — принцесса Вселенной. Последняя из своего рода. И то, что вы только что видели, — лишь малая, крошечная часть моей истинной силы. Зейн, чей аналитический ум, несмотря на слабость, работал безотказно, первым кивнул. В его глазах не было страха — только удовлетворение от разгаданной загадки. — Это объясняет множество аномалий, которые я фиксировал в твоём энергетическом поле на протяжении долгого времени, — спокойно сказал он. — И те многочисленные моменты, когда смертельные угрозы нейтрализовывались сами собой, без видимых причин. Ты вмешивалась. Ты защищала нас. — Да, — тихо подтвердила Ния, и в её глазах блестели слёзы. — Я помню. Помню, когда на нас чуть не обрушилась лавина. И вдруг камни просто… остановились. Я думала, мне показалось. И когда волна цунами вдруг потеряла силу… я видела, как ты стояла на берегу. Я видела твои глаза. Но не решалась спросить. Боялась, что ты сочтёшь меня сумасшедшей. — И я! — оживился Джей, постепенно приходя в себя. — Помните, когда мы были в вулкане и лава чуть не залила нас с головой? Она вдруг застыла на месте, как желе! Я тогда ещё подумал: «Ничего себе, Коул, ты стал сильнее!» А это, оказывается, ты! Коул мрачно хмыкнул, качая головой, но в его глазах тоже читалось не осуждение, а облегчение. — Я думал, у меня галлюцинации от недосыпа, — проворчал он. — А это, оказывается, наша Кейси всё это время была секретным оружием. Кай, который всё это время молчал, просто смотрел на меня с каким-то новым, доселе невиданным выражением. Не с восхищением даже — с уважением. — Значит, ты всё это время… скрывала, кто ты, — проговорил он медленно. — Чтобы быть с нами. Чтобы мы не боялись тебя. Чтобы быть просто… Кейси. Я кивнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Слёзы облегчения. — Я хотела с вами дружить. По-настоящему. Быть просто девчонкой из команды, а не принцессой из другого измерения. Я боялась, что если вы узнаете, всё изменится. Что вы будете смотреть на меня по-другому. Что я стану для вас чужой. Я сделала паулу, вытирая слёзы. — Но теперь… теперь всё по-другому. Теперь важнее всего спасти Ллойда. Остановить возвращение Гармадона. Не дать Харуми и Сынам довести их план до конца. Мы должны вернуться в Ниндзяго. Немедленно. Все вместе. Я посмотрела на их лица — уставшие, перепачканные, но родные. В них не было ни страха, ни отчуждения. Только решимость. Только принятие. Только братская, сестринская любовь. — И на этот раз… — сказала я, и в моём голосе зазвенела сталь, — на этот раз у вас есть я. Вся я. Со всей моей силой. И мы сделаем всё, чтобы вернуть его. — Ну. — Джей ухмыльнулся, и его ухмылка была такой родной, такой привычной, что у меня отлегло от сердца, — с такой поддержкой эти Сыны даже не знают, во что ввязались. Пошли, покажем им, на что способны настоящие ниндзя… и одна принцесса вселенной. Мы двинулись в путь. Вместе. Как одна команда. И я чувствовала, что теперь, когда секретов больше нет, мы стали сильнее, чем когда-либо. Продолжение следует…