Часть 2.

      — Весёлые? — Гермиона сорвалась на истерический смешок. — Ты вообще в своём уме?              Арглемир хлопнул ладонью по столу:              — Успокоились оба! Сейчас Флинтмор объяснит, что делать.              Профессор Флинтмор нервно поправил очки так, что они уехали на переносицу:              — Ну… пункт первый: вы не должны отходить друг от друга дальше, чем на семь шагов.              — Мы уже поняли, — устало сказала Гермиона.              — На всякий случай уточняю, — пискнул профессор.              — Пункт второй: ночёвки. Магическая связь омелы… эм… требует непрерывного радиуса. Придётся выбрать место, где вы сможете находиться постоянно.              — Прекрасно, — пробурчал Малфой. — Вот сейчас скажете что-нибудь гениальное.              — Будете ночевать у мисс Грейнджер, — закончил Арглемир.              Тишина была такой плотной, что можно было разрезать её ножом.       Гермиона моргнула.              — У… меня?..              — У неё?! — одновременно воскликнул Драко.              Флинтмор виновато кивнул:              — Это самое безопасное решение. Магическая связь омелы нестабильна, и мисс Грейнджер владеет пространством своей квартиры, её защитные чары подстроятся под объём связи.              — Великолепно, — протянул Малфой. — Я стану её… рождественским питомцем.              — Ты у меня даже в прихожей будешь нежеланным гостем! — огрызнулась Гермиона.              — Прекрасно, — лениво сказал он, — потому что я не собираюсь ночевать на полу под твоей кроватью, как эльф.              — Хватит! — Арглемир хлопнул по столу. — Она живёт одна. Есть диван. Есть кухня. Вы разберётесь. Главное — соблюдать радиус семь шагов.              Флинтмор пискнул и чуть не уронил папку.              — Пункт третий, — торопливо продолжил он. — В течение семи дней вам нужно пройти обязательные «ритуалы совместимости». Они безопасны. В основном.              — В основном? — повторили в унисон Малфой и Гермиона.              — Это что ещё за формулировка?! — рявкнула Гермиона.              — Ну… есть вероятность спонтанных выбросов энергии, если вы будете… эм… сильно конфликтовать.       — А что нам делать, если мы ненавидим друг друга ПО ДЕФОЛТУ?! — закричала она.              — Снизьте уровень агрессии, — беспомощно сказал профессор.              Драко медленно, раздражённо потушил очередную сигарету о металлический поднос для перьев.              — Я спокоен как удав.              — Ты — как удав, у которого отобрали ужин! — огрызнулась Гермиона.              — Молчи, говорящая книга.              — Что?!              — Тихо! — Флинтмор хлопнул ладонью. — Вы уже взрослые молодые люди, примите неизбежное и ведите себя достойно. Не зачем провоцировать омелу.              Он нажал кнопку, и дверь кабинета распахнулась.              — Полностью согласен, — поддержал Арглемир. — Идите. Немедленно. Чем раньше вы доберётесь до квартиры мисс Грейнджер, тем меньше рисков.              Малфой, всё так же раздражённо, направился к выходу. Гермиона — за ним, потому что… ну да, семь шагов.              На пороге Драко бросил через плечо:              — Если у тебя розовые пледы и мягкие игрушки — я уйду.              — Если ты тронешь хоть одну из них — я убью тебя, — отрезала она.              — Ах да, мисс Грейнджер, — добавил Арглемир. — Вы всё равно будете работать эти семь дней. Омела продолжает висеть на площади Хогсмида и, судя по всему, очень странно выбирает пары. Нам нужно исследовать и продолжить контроль.              Гермиона выдохнула так, будто в неё только что вселили демона.              — Как я буду работать, если я не могу отходить от этого ПРИДУРКА больше чем на семь шагов?!              — Приятно, когда женщина честно выражает чувства, — лениво заметил Малфой.              Арглемир смерил их взглядом, в котором уже не было сил, только смирение судьбы:              — Выход есть, — произнёс начальник.              — И какой же? — почти прорычала Гермиона.              — Работать. С ним.              Гермиона медленно повернулась к Малфою.              — НЕТ.              — Да, — подтвердил Арглемир.              — Я не переживу это, — прошептала она.              — Я тоже, — фыркнул Малфой.              Арглемир хлопнул ладонью по столу:              — Всё! Вы двое отправляетесь в квартиру мисс Грейнджер. Меня утомил этот разговор, и уже поздно. Всем нужно выспаться.              Аппарировали они молча — насколько вообще возможно молчать, когда стоишь в семи шагах друг от друга. Появились прямо у дверей квартиры.       Гермиона вставила ключ в замок, повернула — и дверь резко распахнулась. На пороге появился Живоглот.       Шерсть вздыблена, усы вперёд, взгляд выдавал: «А это кто?»       Малфой встал чуть позади Гермионы, как будто кот — на самом деле магический тигр, готовый напасть.              — О, чёрт, Грейнджер… ещё и пушистый кусок дерьма для полного счастья, — выдохнул он.              — Это ты кусок дерьма, — парировала Гермиона. — А это Живоглот.              Она погладила кота по голове, и тот довольно фыркнул прямо на Малфоя.       Они вошли внутрь.       Бардак от утреннего аврала всё ещё царил: кружка с чаем на столе, свитер на стуле, книги на полу, одеяло криво сброшено с кровати. Малфой огляделся как человек, попавший в приют для бездомных.              — Мерлин всемогущий, Грейнджер… твоя квартира — преступление против дизайнерского начала.              — Малфой, только попробуй…              — Нет, серьёзно. Это что? — он указал на раковину. — Ты даже тарелку не помыла.              — Я УХОДИЛА НА РАБОТУ!              — И за что судьба решила наказать меня семь дней в этой… норе?              Гермиона громко фыркнула:              — О, ты заслуживаешь самых мерзких вещей, — выпалила Гермиона.              — И ты одна из них, — заметил Малфой.              Живоглот встал между ними, словно судья на ринге. Малфой скривился:              — Мяу…              — И ещё этот комок шерсти.              — Он лучше тебя в миллион раз, — заявила Гермиона и прошла в спальню. Драко, конечно, вынужден был семенить за ней — семь шагов. Гермиона кинула на пол подушку и одеяло:              — Ты будешь спать здесь. На полу. Я дам тебе ещё одно одеяло… но может быть твёрдо… эм…              Малфой в ответ… просто улёгся на её кровать, посередине, как у себя дома.              — Ты с ума сошёл?!              — Я не собираюсь спать на полу, — лениво произнёс он, уже поправляя подушку под головой.              — Это МОЯ квартира, МОЯ кровать, и спать на ней буду я!              — Тогда ложись, — предложил он, ехидно улыбнувшись, отчасти понимая, что она никогда не согласится.              Гермиона открыла рот, закрыла и всё-таки снова открыла.              — О Мерлин, ты невыносим.              Она плюхнулась на пол, натянула на себя одеяло и подтянула Живоглота, который сразу улёгся на её живот, удовлетворённо урча.              — Всего семь дней, — прошептала она.       — Всего семь дней, — отозвался Малфой с кровати.       — Мяу.              — Грейнджер, заткни кота! Он мешает мне спать! — возмутился Драко.              — Малфой, заткнись, — пробормотала она устало.              Тишина.              — Тебе, наверное, очень скучно живётся. Убогая квартирка… хотя ремонт неплохой: светло, высокие окна… но всё простенькое. И твоя убогая работа… тебе правда это нравится? Или это…              — МАЛФОЙ, ЗАТКНИСЬ! — взорвалась она, села, чуть не сбросив Живоглота.              Он поднял руки в жесте капитуляции:              — Ладно. Доброй ночи.              — …Доброй ночи, — процедила она.              Она легла обратно, Живоглот ткнулся ей в подбородок. И только закрыв глаза, Гермиона поймала себя на мысли: она не помнила, когда в последний раз кто-то желал ей доброй ночи.              

***

      26 декабря.                     Первые лучи солнца легли на лицо Гермионы, пробиваясь через высокие окна. Она проснулась с ощущением, будто её позвоночник всю ночь бил кто-то молотком. Спать на полу оказалось пыткой. Живоглот свернулся у неё под боком и выглядел счастливым — оно и понятно, он-то спал прекрасно. Гермиона тихо простонала и села, чувствуя, как в позвоночнике что-то хрустит. И тут организм сообщил ей неприятную правду: ей нужно в туалет.              «Не хочу, не хочу, не хочу».              Она подняла глаза на кровать. Драко спал так, будто родился на этой кровати и жил на ней всю жизнь: руки раскинуты, ноги тоже. Одеяло — её, подушка — её. Поза — «я наследник рода Малфой, и эта кровать обязана меня уважать».              Гермиона зашипела от ярости.              — Ненавижу тебя… — прошептала она.              Она встала. Шаг.       Ещё один.       Третий — с гигантским размахом, словно она олимпийская чемпионка по ходьбе. Но на четвёртом шаге её руку резко свело тянущей болью, будто десяток магических игл впились в кожу. Связь омелы пульсировала, предупреждала: ещё несколько шагов могут стать фатальными. Ещё шаг — и пульсация перешла в резь, от пальцев до плеча.              — Что еще за… — прошипела Гермиона, стискивая зубы.              Туалет был далеко.       Слишком далеко.       Слишком «расщепимся нахрен» далеко.              Внутренний монолог был честен:              «Я убью Малфоя. Просто убью. Пусть некроманты его собирают обратно.»              Но мочевой пузырь был честнее: иди и буди этого засранца.       Гермиона, тихо матерясь под нос, развернулась и подошла к кровати. Она наклонилась, ткнув его в плечо:              — Драко.              Он не шелохнулся. Она ткнула сильнее:              — Малфой.              Он что-то невнятно пробормотал и перевернулся, отбирая у неё последнюю подушку. Гермиона стиснула зубы.              — МАЛФОЙ!              Он резко открыл глаза, будто его попытались убить.              — ЧТО?! — рявкнул он хрипло. — Грейнджер, Мерлин всемогущий, за что ты меня так наказываешь?              — Поверь, если ты сейчас не встанешь… нам будет очень плохо.              Он приподнялся на локтях, волосы растрёпаны, глаза мутные от сна.              — Что надо?              Гермиона сглотнула своё достоинство.              — …Сходи со мной в туалет.              Пауза. Он моргнул.       Моргнул ещё раз.       А потом очень медленно, очень мерзко оскалился:              — И тебе доброе утро, Грейнджер.              — Не доброе, — прошипела она. — Мне надо. Прямо сейчас. Я не могу пойти без тебя: начинается пульсация — я рискую расщепиться. А я не хочу расщепляться, я хочу в туалет, поэтому — вставай.              Драко потёр лицо ладонью.              — Это хуже, чем я думал.              — Малфой!              — Ладно, ладно, — он поднял руки. — Иду в твой священный туалетный поход.              — Спасибо.              Он зевнул.       — Не благодари. Потом поменяемся.              

***

       Драко стоял у двери ванной, прислонившись плечом к косяку, будто его сюда назначили на бессрочную каторгу. Он зевал, тёр глаза.              — Малфой, ты можешь не подслушивать?              Он вскинул бровь:              — Как я это сделаю?              — Что?              — Перестану слышать. Уши, знаешь ли, не отключаются по приказу.              Он скрестил руки на груди:              — И да, Грейнджер, думаешь, мне в кайф стоять под твоей чёртовой дверью? Это не то утро, о котором я мечтаю.              Гермиона закатила глаза, вздохнула, подняла палочку и произнесла заклинание. Оглушительные чары легли на ванную плотным коконом тишины.              — Так-то лучше. Теперь можно спокойно пользоваться туалетом в собственной квартире, — фыркнула она.              Внутри она сделала всё, чего её душа и тело просили. Туалет. Душ. Маска на лицо. Кудри расчёсать и привести в порядок.              И всё это под фоновые звуки за дверью:              — Грейнджер, давай быстрее!       — Ты что там делаешь?       — Я старею у этой двери!       — Могу умереть от скуки!       — Эй! Ты вообще живая?!              Она закатила глаза, смыла маску и открыла дверь.              Малфой смерил её взглядом сверху вниз:              — Ничего не изменилось.              — Козёл, — прошипела она, но он уже протискивался внутрь.              Гермиона стояла возле двери ванной примерно вечность. Казалось бы — что парень может делать ТАК долго?              Она постучала.              — Малфой, ты что там делаешь?!              Тишина.       — Блядь, Грейнджер. Твой мерзкий голос вынул меня из моих фантазий!              Гермиона отшатнулась, будто он в неё грязью кинул.              — Фу, Малфой!              — А я виноват, что ты стоишь под дверью, — огрызнулся он.              Гермиона вцепилась пальцами в косяк. Если бы у неё была гарантия, что при расщеплении исчезнет только он, она бы, не раздумывая, уже отошла на все сто десять шагов от него. Но нет. Она застряла у двери, слушая, как он плещется, хмыкает, ворчит и Мерлин его знает, чем ещё занимается…       И это утро только начиналось.              Гермиона поставила на стол две яичницы, обе с растекшимися желтками.       Малфой моргнул, посмотрел на желток, потом на её лицо — и резко скривился.              — Фу… кто учил тебя готовить?! — спросил он с явным рвотным рефлексом.              — Никто. И, кстати, я вообще не обязана тебя кормить, — фыркнула Гермиона.              — Это приготовлено явно с целью меня отравить.              — Не нравится — не ешь, — лениво сказала Гермиона, опуская вилку.              — И не буду. Перехвачу что-то на площади, но не забывай: тебе придётся идти везде, куда бы я ни шёл. Рядом со мной.              Гермиона прищурилась:              — Я лишь прошу: не усложняй мне работу.              Она взяла вилку, полную решимости, чуть не ткнула ею в него.              — Кстати, — продолжил Малфой, уже лениво потягиваясь, — спать в одежде неудобно. Мне нужна пижама.              «О боже…» — подумала Гермиона, едва не падая со стула от возмущения.              Живоглот внимательно наблюдал за ними, сидя на подоконнике.              — Мяу, — пробурчал он, когда Гермиона насыпала ему корм в миску.              Наконец они вышли из квартиры. Малфой опирался на дверной косяк, Гермиона закрывала дверь и шла впереди. Они шли пешком по площади Хогсмида.       Гермиона старалась идти ровно, на дистанции семи шагов, глаза устремлены на часы. Каждое мгновение показывало, что она опаздывает на работу, а раньше такого с ней не происходило.              — Малфой, мы можем идти быстрее? — буркнула она, раздражённо щурясь.              Он, не обращая внимания, внезапно дёрнул её в сторону магазина.              — Что ты делаешь?! — вскрикнула она.              — Покупаю себе пижаму.              Гермиона хмыкнула, едва сдерживая ярость.              — Я опаздываю на работу!              — А меня это не волнует, — равнодушно сказал Малфой и уже таскал с полок вещи. Зелёная тёплая пижама. Красная — «на всякий случай».              — Малфой! — с отчаянием в голосе. — На дистанции семи шагов! — Она смотрела на часы. — Я никогда не опаздывала раньше!              Он, довольный собой, сунул один пакет ей:              — Я и тебе купил пижаму, а то спишь в бабушкином халате.              — Спасибо за заботу, — фыркнула она. — Мы уже можем пойти? Я опаздываю на работу!              — Твоя работа абсолютно не нужна обществу, — лениво заявил он. — Вот даже пример с омелой — бесполезная хрень, которая только отравляет людям судьбы.              Гермиона нахмурилась, но, сама того не желая, проговорила:              — Здесь я, наверное, скажу то, во что сама не верю… но я с тобой согласна, Малфой. Она действительно отравляет жизнь.              

***

      Они пришли к омеле, Гермиона тут же включилась в работу, Малфой метался вокруг неё, мешался и без конца критиковал каждое её действие. К обеду на площадь подошла Джинни.              — Гермиона, мы идём обедать? — спросила она.              — Джинни, привет. Да, но есть один нюанс, — сказала Гермиона, слегка смущаясь.              — Что за нюанс? — с любопытством спросила Джинни.              В этот момент голос Малфоя прорезал воздух:              — О, девчонка Уизли! А где Блейз?              — О боже… — Джинни замерла. — Что он тут делает? Стоп… Блейз говорил, что мы с ним встречаемся? — Лицо Джинни тут же смягчилось.              — Ему и говорить не надо, — сказал Драко. — Я ещё со школы понял, что он влюблён в тебя.              Джинни смущённо покраснела.              — Кхм! — недовольный звук издала Гермиона. — Какого чёрта вы тут любезничаете? Джинни, да, мы идём на обед, но дело в том, что он пойдёт с нами.              Глаза Джинни расширились до размеров чайных блюдец.              Гермиона вздохнула:              — По дороге всё объясню.              Гермиона, Джинни и Малфой шли по площади, обеденный воздух Хогсмида был свежим, смешиваясь с ароматами булочек и горячего какао.              — Это так забавно, — смеялась Джинни, — что эта штука решила связать тебя именно с Драко Малфоем.              Гермиона покачала головою:              — Я знаю, это как будто какой-то сюрреализм.              — Вы смеётесь, — поддакнул Малфой, — но не забывайте, пожалуйста, что я тоже тут и иду с вами. И, собственно, не по своей воле я вынужден с вами обедать, и ваши сплетни мне не интересны.              Гермиона остановилась и начала:              — Мы с Джинни обедаем каждый день вместе, — сказала она. — Так что тебе тоже придётся обедать с нами, пока действие этого адового артефакта не закончится.              — Ты же понимаешь, что я могу просто остановиться на месте, — лениво заметил он. — Ты больше никуда не пойдёшь.              Гермиона лишь хитро улыбнулась:              — Не ругайся, если не хочешь, чтобы следующая яичница была… особенной. Ну, скажем, с каплей яда.              Он лишь фыркнул, но с едва заметной настороженностью.              Они сели в одном из кафе, расположенном на юге Хогсмида, пообедали, смеялись, и даже Малфой, как ни странно, почесал голову, соглашаясь с Джинни о нелепости их положения.              Остальная часть дня проходила как обычно. Несколько пар под наблюдением омелы сошлись — те, кто уже встречался. Омела слегка вибрировала от их магических сигналов, но новых «вспышек совместимости» не было.              Гермиона заметила:              — Сегодня ничего необычного. Это хорошо.              Малфой не уставал комментировать каждое её движение. Когда рабочий день подходил к концу, Гермиона вздохнула:              — Нам нужно зайти в Министерство, сдать пару отчётов.              — О, радость, — буркнул Малфой. — Моя любимая часть дня.              Они сделали все дела, вернулись домой.              — Вот так проходят мои рабочие дни, но обычно я всегда задерживаюсь до поздна, — пробурчала Гермиона, закрывая дверь квартиры, сама не понимая, зачем она ему об этом говорит.              Малфой лишь лениво опёрся о косяк, скрестил руки:              — И ничего интересного в твоей работе нет, но ты задерживаешься, наверное, потому, что работа спасает тебя от одиночества.              Он тоже не знал, зачем он это сказал — наверное, потому что слишком хорошо понимал это чувство.              — Видимо, ты такой же одинокий, как и я, — заметила Гермиона. — Но ладно, Малфой, пришло время ритуала совместимости.              Он скривился:              — Ритуал? Ты что, собираешься читать заклинания и…?              — Нет, — сухо сказала Гермиона. — Флинтмор же объяснял. Нам просто нужно лучше понять друг друга. Почему только я это помню?              — Потому что я задрота не слушал.              Она достала маленькую кристаллическую сферу, которую Флинтмор дал для ритуалов.              — Смотри, — начала она. — Мы держим сферу вместе, представляем свои эмоции, свои мысли, свои цели на ближайший год. Сфера будет вибрировать, когда наши ощущения совпадают. Это… эм… своего рода «магическое зеркало» чувств.              — Звучит крайне скучно, — фыркнул Малфой, но на всякий случай сжал один край сферы.              Гермиона села на пол, Малфой напротив, дистанция семи шагов соблюдена.              — Глубокий вдох, — сказала она. — Закрой глаза. Сфокусируйся.              Сначала они молчали. Малфой слегка фыркал, Гермиона поджимала губы. Но через пару минут сфера начала едва заметно вибрировать.              — Это… что значит? — спросил он.              — Значит, что мы на одной волне, — тихо ответила Гермиона. — Ну, на уровне ощущений.              Постепенно они делились мыслями:              — Я раздражаюсь, когда кто-то мешает моему порядку, — сказал Малфой.              — Я… понимаю это. У меня тоже такое бывает, — призналась Гермиона.              — И… мне неприятно, когда не могу контролировать ситуацию, — добавил он.              — Да, я это чувствую, — Гермиона улыбнулась — едва заметно.              — И знаешь… — Малфой замялся, — я на самом деле люблю читать.              — Я тоже, — сказала Гермиона.              — Это все знают, — фыркнул Малфой.              Сфера слегка засияла, а вибрация стала мягче. Их дыхание почти синхронизировалось.              — Отлично, — сказала Гермиона, открывая глаза. — Ритуал завершён.              — И? — спросил Малфой, скептически оглядывая сферу.              — И мы чуть лучше друг друга поняли. Не думаю, что делиться чем-то более личным сейчас разумно, хотя сфера этого обязательно потребует.              Время показывало ровно 20:00.              — Ладно, — пробормотала Гермиона, — пора отдыхать.              Она рванула к кровати, и Малфой сразу последовал за ней. Началась привычная гонка за место — кто первый займёт постель. Конечно, опять победил он.              — Ты с ума сошёл! — вскрикнула Гермиона, задыхаясь от возмущения. — ЭТО МОЯ КРОВАТЬ!!!              — Что? — лениво пожал плечами Малфой. — Ты же знаешь правила игры.              Но он заметил, как она ложится, как спина выгибается от боли после дневного напряжения и явно неудобного спального места. В этот момент он почувствовал странное чувство — «жалость».              — Ладно, — сказал он мягче, чем обычно, — сегодня ты спишь на кровати. Будем меняться.              — Как это великодушно — разрешить мне спать на моей кровати в моём же доме.              Гермиона устроилась на кровати. Сначала просто лежала, пытаясь расслабиться, спина всё ещё ныла. Она ворочалась, меняла положение, слушая тихие звуки: Малфой на полу ворочается, вздыхает, кряхтит, словно тоже не может найти удобное место.              Время шло. Гермиона наблюдала за ним уголком глаза и невольно смягчалась: он не такой уж и раздражающий, когда так неуклюже пытается уснуть.              Наконец, после долгой паузы, она вздохнула:              — Мне… не спится.              Малфой сразу приподнял голову, посмотрел на неё сквозь полумрак:              — Мне тоже, — сказал он, не отводя глаз. — Я не ложусь спать так рано.              Она раздумывала, потом предложила:              — Может, посмотрим фильм?              — Ладно, — сказал он, — только не про романтику и всякий шлак.              — Я и сама не люблю такое.              Она включила проектор. На стене замерцало изображение — фильм про конец света, полный магических катастроф, сражений и неожиданных поворотов сюжета — совсем не тот, что Малфой ожидал.              — Хм… — протянул он, усаживаясь поудобнее на полу, — это… о, это даже интересно.              Гермиона тихо фыркнула, когда он чуть подпрыгнул от первого взрыва на экране.              — Ты что, Малфой? — с ехидной улыбкой спросила она. — Это только начало!              — Фу… — буркнул он, — но признаю, динамично.              Живоглот прыгнул на кресло, следя за происходящим, и время от времени громко мяукал, когда герои на экране оказывались в опасности.              — Мяу! — возмущённо проговорил он.              — Живоглот, — фыркнула Гермиона. — Я пытаюсь смотреть.              Они сидели рядом, но не слишком близко, соблюдая дистанцию семи шагов, и всё же странно ощущали, что их совместное внимание на фильме сближает их чуть больше, чем положено.              Когда фильм закончился, Малфой вздохнул и потянулся:              — Неожиданно… неплохо.              — Сочту это комплиментом, — мягко сказала Гермиона.              Они выключили проектор. Свет лампы на стене мерцал, создавая уютный полумрак. Гермиона устроилась поудобнее на кровати, Драко — на полу рядом, но соблюдая нужную дистанцию.              — Доброй ночи, — пробормотала Гермиона.              — Доброй ночи, — тихо ответил он.              Оба закрыли глаза, в темноте слышались только тихие вздохи и урчание Живоглота.