Часть 3.

      27 декабря              Гермиона проснулась от странного ощущения, словно на неё кто-то пялился.              Она открыла глаза — и увидела напротив лицо Малфоя. Он сидел на полу, локти на коленях, подбородок на ладонях, сонный и растрёпанный.              — Ты что делаешь? — прошептала она, моргая.              — Слежу, — сказал он, даже не меняя позы.              — За чем?..              — За тем, чтобы ты не встала и не расщепилась нахрен от своего желания сбежать от меня.              Он зевнул так широко, что можно было увидеть всю душевную пустоту его утреннего настроения.              — Кроме того, ты храпишь.              — Я не храплю! — Гермиона возмущённо встала с кровати и стремглав понеслась к ванной.              Омела тут же щёлкнула по её руке магическим предупреждением.              — Ай! Чёрт! — прошипела она.              — Видишь? — Малфой поднялся. — Ты вечно забываешь, что без меня ты даже зубы почистить не можешь.              — Малфой, — устало сказала Гермиона, — пожалуйста, не начинай.              Он не начал, он продолжил:              — С чего бы мне не начать? Я ужасно спал. Мало того что я благородно разрешил тебе поспать на твоей кровати, так ещё и твоя кошка на меня шипела ночью.              Живоглот, услышав своё имя, недовольно фыркнул и отвернулся.              — Вот именно, Малфой, — на моей кровати, У МЕНЯ В КВАРТИРЕ!!! И это не Живоглот шипел, — сказала Гермиона. — Это ты ворчал, когда я случайно свесила ногу на твоё… пространство.              — Мою территорию, — важно уточнил он, выбирая слова так, будто описывал древний родовой поместный участок. — И да, если уж мы живём вместе… я готовлю завтрак. Ещё одной растекшейся и несолёной яичницы я не выдержу.              Гермиона приподняла бровь:              — Ты?              — Не смей недооценивать меня, Грейнджер.              Он встал и направился к кухне.              — Тебе понравится, поверь. У меня нет желания тебя отравить.              Пауза.              — Ну… иногда.              Пауза.              — Ладно. Один раз.              — Малфой!              Он уже стоял у холодильника, распахнув дверцу. И застыл. Потому что в холодильнике было лишь: полбанки маринованных огурцов, кусок сыра, который уже повидал эту жизнь, полупроживший йогурт, два яйца и баночка острого соуса, на котором была надпись «НЕ ОТКРЫВАТЬ».              — Грейнджер, — медленно произнёс он, — чем ты питаешься?              — Я работаю! — возмутилась она. — У меня нет времени готовить. Или… есть время, но я слишком устала.              Он закатил глаза:              — Ужас. Бесчеловечно. Ты сама с собой так обращаешься?              — Ты можешь не драматизировать и начать готовить?..              — Я не драматизирую. Я страдаю. Это другое.              Но он всё-таки достал продукты и начал творить. Он разбивал яйца, будто хотел уничтожить скорлупу на атомы. Он резал сыр так, будто это был его враг номер один, а когда открыл баночку соуса — по квартире распространился запах, от которого вены сжимались в ужасе.              — Малфой… что ты делаешь? — осторожно спросила Гермиона.              — Завтрак, — гордо сказал он.              — Я не хочу умирать с утра.              — Тогда не смотри.              Он смешал всё это в сковородке. Получилось… что-то. Оно шипело, пузырилось и даже угрожающе поднялось на секунду.              Живоглот отступил за диван.              — Это безопасно? — спросила она.              — Понятия не имею, — честно ответил Драко. — Но выглядит красиво.              — Малфой… оно зелёное.              Драко нахмурился:              — Магия — вещь сложная. Не вмешивайся в искусство.              Он выложил «завтрак» на тарелки и поставил перед ней. Гермиона даже вилку боялась поднимать.              — Ешь, — сказал он. — Я старался.              Он сказал это тоном настолько расслабленным, что Гермиона вдруг… смягчилась. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Она взяла вилку, осторожно попробовала… и удивлённо моргнула.              — Это… вкусно.              — Конечно, — Малфой приподнял подбородок. — Это я сделал.              Он сел напротив. Попробовал сам. Замер. Медленно опустил ложку.              — Это… горячий ад, — выдохнул он.              Гермиона прыснула от смеха.              Он отодвинул тарелку:              — Ты вообще не прихотлива к еде, верно?              — Я могу объяснить это тем, что рядом с тобой я смирилась, что хуже быть уже не может.              Он фыркнул, но взгляд смягчился… Ровно на три секунды.              — Быстрее ешь.              — Да, ведь нам надо на работу.              — Тебе на работу, — поправил он.              — Нам, по закону проклятого артефакта.              И они пошли.

***

      Хогсмид был залит зимним солнцем: на площади гуляли студенты, торговцы выкрикивали скидки, витрины искрились снежинками. А Гермиона стояла у входа в лавку, поправляя дублёнку… и пытаясь выдать это утро за нормальное.       Вот только нормальным оно не могло быть хотя бы по одной причине:              Драко Малфой шёл за ней вровень, отстав максимум на четыре–пять шагов, потому что если они разойдутся дальше семи — артефакт Министерства сработает так, что и Министерство прибежит, и Отдел тайн займётся расследованием расщепления двух молодых волшебников.              И, конечно, именно в эту секунду она услышала знакомый голос:              — Гермиона?              Он был потрясённый, восклицательный. Гарри Поттер стоял посреди площади, чуть запыхавшийся, с двумя пакетами из «Сладкого королевства».              — Гарри! — Гермиона улыбнулась… и тут же почувствовала, как Малфой шагнул ближе, вставая рядом.              Гарри моргнул. Несколько раз.              — Эм… почему Малфой… тут?              Гермиона уже открыла рот, чтобы объяснить, что Министерство, новый артефакт, экспериментальные дистанционные клеймы… но Малфой, конечно, не позволил:              — Скучал по нам, Поттер? — сладко протянул он.              — По нам? — Гарри чуть приподнял бровь. — Ты сказал «нам»?              — Да, — Драко потянулся, как кот, которому всё принадлежит. — Мы теперь… парочка. Эксперимент Министерства. Потрясающе, правда?              Гермиона тихо прошипела:       — Драко, заткнись.              — Я бы рад, Грейнджер, но меня с тобой кое-что связывает. Семь шагов, помнишь?              Гарри моргнул ещё раз — теперь уже в ступоре.              — Семь шагов?              — Семь, — вздохнула Гермиона. — Объясню позже. Это… временно.              — А что с вашими шарфами? — окончательно опешил Гарри.              — Какие ещё… — начала Гермиона, но остановилась.              Посмотрела вниз: на ней был зелёный шарф с серебром. Слизеринский.       Длинный, качественный… а в семи шагах от неё — Драко Малфой в ярком гриффиндорском, красно-золотом, как флаг факультетского позора. Несколько прохожих уже смотрели на них со странным выражением.              — Что?? — хором сказали Гермиона и Драко.              Потом — на друг друга:              — Это твой?!              — Это НЕ моё!              Драко схватил свой шарф, поднёс к глазам:              — Где мои чёртовы зелёные полосы?!              Гермиона вспыхнула:              — Почему я в твоём, Малфой?!              — Я НЕ НОШУ гриффиндорский!! — возмутился он.              — А слизеринский на мне выглядит ещё хуже! — огрызнулась Гермиона.              Гарри прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. Не помогло. Плечи дрожали.              — Погоди… — сказал он, вдыхая. — Вы что, живёте вместе?                     — ЧТО? — поперхнулась Гермиона.              — Боже, да, — фыркнул Малфой.              — Мы просто не можем отойти дальше семи шагов, — быстро сказала Гермиона.              Гарри смотрел на них так, будто пытается понять, кто из них сейчас шутит.              — И вы так… весь день?              — Весь день, — обречённо кивнула она.              Драко скрестил руки:              — И каждую ночь.              — НЕ КАЖДУЮ НОЧЬ, — огрызнулась Гермиона.              — Технически да, — невинно сказал он.              Гарри сделал шаг к Гермионе — и Малфой тут же шагнул вперёд, будто собирался телом отгородить её от лучшего друга.              — Что ты делаешь? — спросила Гермиона.              — Поддерживаю безопасную дистанцию от твоего. О боже, надеюсь, я не стану свидетелем вашего ночного перепиха.              Гарри вспыхнул.              — Ты, Малфой, сейчас нарываешься.              — Да я просто интересуюсь, Поттер, — Драко сделал шаг ближе на полшага, — не собираешься ли ты влезть девушке под юбку, пока я не имею возможности свалить из её дома?              Гермиона застонала:              — ДА ХВАТИТ ВЫ! Оба!              — Ладно, Гермиона, я лишь хотел уточнить: наше празднование Нового года в Норе в силе? — слегка обескураженно промычал Гарри.              — Омела скрепила нас на семь дней, и, кажется, 31 декабря будет седьмым по счету днём… но я надеюсь, у меня получится что-то придумать.              — Не сомневаюсь в тебе. Я пойду, нужно зайти ещё в пару магазинов, докупить подарков. До скорого. — Гарри обнял её на прощание, после чего зашагал к магазину с новогодними упаковками.              — Фу, какая гадость…              — Заткнись, Малфой!       

***

      Остаток рабочего дня прошёл на удивление спокойно. Омела не среагировала ни на одну из подходящих пар, и они с Малфоем даже не поубивали друг друга — ну разве это не успех?       Вечером, в газетном киоске, Гермиона увидела свежий номер:       

      «ОМЕЛА — ГЛАВНЫЙ АРТЕФАКТ ГОДА»

      Притягивает судьбу, соединяет пары, спасает отношения! Приглашаем каждого волшебника пройти тест на совместимость.              Она вздохнула:              — Драко…

      

      — Чего? — буркнул он.              — Завтра здесь будет толпа. Огромная.              — Удачи этим задротам, — фыркнул он. — Тем, кто не может найти нормальную любовь в реальной жизни.              Гермиона повернулась к нему, приподняв бровь:              — Драко… мы — сейчас — официально — одни из этих задротов.              Он остановился. Моргнул.              — Я ненавижу эту реальность.       

***

             Домой они вернулись поздно — оба уставшие, слегка раздражённые друг другом и всем миром, но молча согласные в одном: ритуал нужно провести сейчас, пока силы ещё есть. Стоило им переступить порог, как Драко щёлкнул пальцами, закрывая дверь, и бросил на стол пакеты с покупками Гермионы.              — Давай сразу, — буркнул он, даже не успев снять шарф Гриффиндора, который до сих пор жёг ему кожу, как клеймо. — Пока я не уснул стоя.              Гермиона кинула на него косой взгляд, развязала свой нелепо перепутанный шарф со слизеринскими полосами — и только сейчас, дома, поняла, насколько идиотски они смотрелись весь день.              Они устроились напротив друг друга. Драко первым коснулся артефакта — сферы Омелы, которая вспыхнула мягким золотистым светом, предлагая задать вопрос.              — Моё время, Грейнджер. — Его губы тронула кривая ухмылка, та самая, от которой ей хотелось одновременно ударить и закатить глаза. — Ты… спала с Поттером?              Гермиона чуть не опрокинула сферу.              — ЧТО?!              — Вопрос звучал предельно ясно, — сладко протянул он, откинувшись назад. — Или мне повторить? Может, он, будучи золотым мальчиком, залез под твою юбку раньше, чем кто-либо?              — Ты… отвратительный! — Она едва не покраснела от возмущения. — И нет! Конечно, нет!              Сфера вспыхнула зелёным — правдой. Драко цокнул языком, будто разочарован.              — Хм. Надо же, а я думал, он давно мечтает пощупать тебе… — Он сделал невинное лицо. — Ты же его любимая подруга.              — Гарри — мой друг, и вообще, почему тебя это волнует? — Она скрестила руки. — Мы должны задавать вопросы, чтобы раскрывать эмоциональную совместимость, а не… твоё больное любопытство.              — Это и есть эмоциональная совместимость, Грейнджер. — Драко чуть наклонился, голос стал тише, язвительнее. — Чисто теоретически, если Омела решила, что мы идеальная пара, разве я не должен знать, кто спал с моей потенциальной девушкой?              Её сердце вздрогнуло — раздражение смешалось с чем-то тёплым и очень опасным. Она сглотнула.              — Хорошо, тогда мой вопрос. — Она сжала сферу, и она послушно вспыхнула. — Ты ревнуешь?              Он замер на секунду — отчётливо, почти незаметно. Его взгляд метнулся в сторону, будто он собирался отвернуться, но не позволил себе.              — Ты сошла с ума? Не льсти себе, — выдохнул Драко, но артефакт вспыхнул ярко-красным, обжигающе искренним.       Гермиона улыбнулась так, будто выиграла дуэль.              — Значит, ревнуешь.              — Замолчи.              — Ревнуешь.              — Грейнджер, я…              — Ревнуешь.              Он резко подался к ней ближе — настолько, что между ними остались считанные сантиметры, гораздо меньше семи шагов.              — Если ты скажешь это ещё раз… — прошипел он.              Гермиона подняла подбородок.              — Р-Е-В-Н-У-Е-Ш-Ь, — она отчеканила каждую букву.              Сфера Омелы вспыхнула ярче, словно насмешливо комментируя их эмоции. Она чуть наклонилась вперёд, удерживая его взгляд.              — Хорошо, Малфой… — сказала она тише, чем собиралась. — Тогда следующий вопрос за тобой.              Он выгнул бровь, усмехаясь так, будто уже выиграл.              — Ну же, Грейнджер. Удиви меня.              Сфера загудела — она почувствовала, как магия подтолкнула её к честности.              — Кто… — она прокашлялась, но не отвела глаз. — Кто у тебя был первой?              Драко чуть приподнял подбородок, делая вид, что вопрос его вообще не задел, но он дёрнул плечом — едва заметно.              — Какая разница? — лениво протянул он. — Это было давно, и сомневаюсь, что ты её знаешь. Да и я едва помню.              Сфера вспыхнула жёлтым — частью правда, частью уход от ответа. Гермиона приподняла бровь.              — Уходишь от вопроса?              — Это называется «изящно избегаю темы», — парировал он. — А теперь твоя очередь.              Гермиона сглотнула, собираясь с духом. Она не боялась — но знала, что это вызовет реакцию.              — Хорошо. — Она сжала сферу. — Я скажу.              Драко чуть подался вперёд, заинтересованность, которая ему никак не шла, но выглядела… опасно честной.              — Ну?              — Виктор Крам.              Повисла тишина. Сфера вспыхнула зелёным — абсолютной правдой. Драко моргнул, потом фыркнул так демонстративно, что даже артефакт чуть дрогнул.              — Крам? — переспросил он, будто имя само по себе вызывало у него раздражение. — Ты хочешь сказать, что первым у тебя был… ходячий квадрат на метле?              Гермиона покраснела — от злости.              — Он не квадрат!              — Он летучий кирпич, Грейнджер.              — Драко!              — О, прошу тебя. — Он откинулся назад, сцепив пальцы за головой. — Конечно же, ты выбрала спортсмена. Героиня года, чемпион мира по тупым шуткам — и как у нас в постели? Талисман Квиддича.              — Он хорош, по крайней мере он не тот, о котором можно сказать «не помню своего первого», — сладко бросила Гермиона.              Он наклонился вперёд, глаза сузились.              — Я помню достаточно.              Сфера мигнула оранжевым — да, помнит, но не хочет говорить. Гермиона тихо рассмеялась.              — Я не удивлена, если честно. В школе ты был…              — Красавчиком? — подсказал он.              — Тщеславным слизеринцем, — поправила она. — И да, красивым тоже. Хотя ты и без подпольных слухов наверняка был… востребован.              Драко чуть нахмурился — не от злости, а от того, что ей удалось его поймать.              — Значит, Крам? — снова спросил он, уже тише.              — Да, — спокойно повторила Гермиона. — И я об этом не жалею.              Сфера засветилась мягким, ровным зелёным. Драко посмотрел на неё так, будто она вдруг стала для него другой — более настоящей, менее недосягаемой.              — Ну что ж, Грейнджер, — выдохнул он, — признаю, это удивило.              — А у тебя? — спросила она спокойнее, чем чувствовала. — Кто?              Он медленно провёл пальцем по ребру сферы, словно решая, насколько честным быть.              — Могу сказать только одно, — наконец произнёс он. — Это было несерьёзно. И… неважно.              Сфера вспыхнула синим — правда, но с недоговорённостью. Гермиона не надавила, но отметила это. Для себя.              Между ними повисло странное ощущение — не ревность… а что-то гораздо глубже.       

***

             Кухня встретила их мягким светом светильников и тишиной.              — Ну что, — Гермиона закатала рукава. — Готовим рагу?              — Если ты не собираешься снова попытаться меня отравить, — хмыкнул Драко.              — Это был один раз. И ты заслужил.              Он усмехнулся и щёлкнул пальцами:              — Акцио, морковь!              С оглушительным хлопком в его ладонь влетела морковь, следом — лук, затем картошка, и всё это Драко поймал так легко, что казалось почти издевательством над гравитацией. Гермиона прищурилась.              — Где ты этому научился?              — Чему? Колдовать себе продукты? — Он лениво взмахнул палочкой, и доска сама поехала ближе. — Ну… скажем так, была практика.              — Интересно. А я думала, в поместье Малфоев всем таким заведуют домовики.              Он на секунду замер — но в глазах мелькнуло что-то тёплое.              — Они и заведуют, но ты ведь всегда была против, помню твою кампанию… как там… «Спасите домашних эльфов»?              Гермиона наклонила голову, удивлённо улыбнувшись.              — Ты помнишь? Я думала, Слизеринскому факультету было плевать!              — Да, — справедливо пожал он плечами. — Так и было. Половина факультета смеялась, но мне нравилась твоя принципиальность.              Гермиона слегка покраснела. Они начали готовить. Вместе.       Их движения невольно синхронизировались: Гермиона нарезала лук — Драко в этот момент чистил картошку, закатывая глаза, когда та случайно улетела за периметр кухни. Драко помешивал рагу, пока Гермиона подливала бульон. Они сталкивались плечами в узком пространстве, бурчали друг другу что-то язвительное, но улыбались — и оба это замечали. На удивление… это было по-домашнему.              — Ты слишком мелко режешь морковь, — сказал Драко.              — А ты слишком громко дышишь, — парировала она.              Он хмыкнул, но уголки его губ предательски поднялись.              Когда рагу наконец дошло до идеальной консистенции — густое, ароматное, обволакивающее — они накрыли на стол. Он ставил тарелки, она — приборы.              — Пахнет… почти съедобно, — сказал Драко, заглядывая в тарелку.              — Я думаю, у нас неплохо получилось, но если не нравится — не ешь!              — Нет-нет, я ценю твои попытки, — лениво мурлыкнул он.              — Хочешь вина? — спокойно сказала Гермиона.              Он вскинул брови.              — Не откажусь. Только обещай не напиваться и не приставать к красавчику со Слизерина.              — Очень смешно.              Драко посмотрел на неё чуть дольше, чем надо. Слишком мягко.       Она достала бутылку красного сухого вина, разлила по бокалам. Их пальцы коснулись — и словно искра пробежала между бокалами.              — За то, что мы… пока не убили друг друга, — сказала Гермиона.              — За чудо, — ухмыльнулся он и чокнулся с ней.              Они начали ужинать — иногда перебрасываясь колкостями, иногда обсуждая новости, иногда просто молча пережёвывая рагу, которое на удивление получилось вкусным. И то ли от вина, то ли от тепла кухни, то ли от близости — на этот вечер между ними было меньше холода, меньше привычного нарушения границ. Только тихий, странно уютный треск свечей. И маленькое, странное ощущение, что семь шагов — уже не ограничение.       А расстояние, в котором им было… хорошо.