6. О власти и ролях

Однажды Грегори Хаус, — гениальный врач-диагност, сварливый начальник и самый невыносимый человек на земле, — сел на свой мотоцикл и уехал в закат. Казалось бы, что может случиться? Он завел детишек, потом маленький и не очень хороший бизнес… Маленький и не очень хороший бизнес постепенно становился еще менее хорошим, но большим и весьма успешным. И тогда доктор Хаус решил: мир определенно болен, если он принимает его. А поскольку мир неизлечимо болен, почему нельзя зарабатывать на его синдромах? Итак, бизнес рос, совесть владельца бизнеса постепенно уменьшалась, а вместо нее разрасталась скука. И тогда Грегори вдруг понял, что ломать системы полностью, потакая людским болезням и порокам, гораздо веселее, чем просто лечить людей. И уж точно честнее. Так на свет появился Ричард Онслоу Роупер — и он еще сильнее отличался от своего предшественника. Грегори Хаус прекрасно знал, что такое зависимость, но Дикки Роупер предпочитал, чтобы зависели от него. Хаус обожал играть в дифференциальные диагнозы, расставляя жизни людей как фигуры на шахматной доске. Но диагнозы кончились, а фигуры остались. Однако у любой системы есть свое слабое место. Если один человек решает пользоваться болезнью всего мира, рядом всегда оказывается тот, кто готов стать противоядием. На все это смотрел бог Локи из своего Иггдрасиля. Такой странный этот Мидгард, думал он. Люди с упоением строили системы, чтобы потом с не меньшим наслаждением ломать их. Они называли это прогрессом, бизнесом, безопасностью. И почти никогда — ответственностью. Заметил он и Ричарда Роупера — и то, сколь охотно мир его принял. Из-за таких людей история Мидгарда может пойти по более жесткому и непредсказуемому витку. Не то, чтобы Локи было жалко мидгардцев, но он слишком ответственно воспринимал свою роль бога историй. Истории, оставленные без противовеса, имеют дурную привычку повторяться — каждый раз громче, кровавее и банальнее. А Локи не любил банальности. Осознавал он и то, что если болезнь уже вошла в тело мира, значит, противоядие должно быть достаточно незаметным, чтобы его приняли добровольно. Значит нужно хитрить профессионально — и это трикстер умел делать, как никто другой. Так бог историй отказался от громкого имени и контроля над временными линиями девяти миров, просто выйдя в Мидгард. И выбрал он для этого самый безопасный образ из всех возможных. Это был образ человека, для которого ночь являлась лучшим рабочим временем, а чужие секреты — частью профессии. Вот как на земле оказался Джонатан Пайн. Локи просто раздал роли и расставил акценты. А дальше история проверила, кто действительно умеет играть до конца — бывший врач или бывший трикстер.