Часть 96

От лица Артура Лейвина              Силуэт огромного замка, окутанного мраком, продолжал расти, но — я приближался к замку или замок ко мне — я понятия не имел. По мере приближения силуэта я постепенно смог разглядеть детали замка: развевающийся флаг дома на вершине самой высокой башни, великолепный фонтан с изощрённой гравировкой, высокие ворота с острыми шипами и колючей проволокой.              По чуть-чуть тени, покрывающие замок, отступили, обнажив ещё больше экстерьера. Я смог увидеть изображение пылающего Феникса на флаге дома и ворон, собравшихся на вершине ворот. Однако чувство ужаса ползло всё выше по моей спине, чем ближе я подходил. Я дошёл до высоких ворот и остановил взгляд на особенно гротескном вороне. Он рассматривал меня несколько секунд, а затем каркнул и возобновил трапезу.              Что он ест?              Снизу я не мог увидеть, но по какой-то причине я чувствовал — нужно узнать, что клевали вороны. Неослабевающее желание узнать... Я начал взбираться на ворота, игнорируя шипы колючей проволоки, оставляющие раны на моих руках. Чем выше я поднимался, тем больше ворон собиралось на вершине ворот, присоединяясь к пиршеству. В какой-то момент я был окутан перьями воронов настолько, что мог видеть только черноту. Я крикнул, чтобы они исчезли, но ни звука не вышло. Несмотря на то, что крик был беззвучным, стая разлетелась, открыв то, что они так охотно ели.              Это были отрубленные головы Лилит и моей семьи, насаженные на чёрные шипы. Некоторых кусков плоти не хватало на их лицах. Без век их поблекшие глаза, казалось, смотрели отстранённо, а их рты — без губ — были широко открыты. Когда я потянулся к ним, чтобы снять их с шипов, на которые головы были нанизаны, их взгляды внезапно сфокусировались на мне, и они закричали, в их ртах были видны насекомые, которые поедали их изнутри.              — Это всё твоя вина! — внезапная громкость их голосов заставила меня отпустить ворота, и я начал падать, пока безжизненные глаза продолжали смотреть на меня.       

***

От лица Лилит              Я сидела в углу камеры, бесцельным взглядом сверля тёмный коридор из-за того, что сон не шёл ни в одном глазу, когда я услышала из соседней камеры, где был Арт, шум. Он, видимо, только проснулся, и в тишине темницы я смогла услышать его тяжёлое дыхание и шуршание одежды. Встав с насиженного места, я подошла к решёткам.              — Арт, что произошло? Всё в порядке? — обеспокоенно спросила я, стараясь разглядеть что-то в темноте.              — Лилит?.. Да… да, всё в порядке, — его голос дрожал, когда он ответил мне.              Мне хотелось пойти к нему, чтобы увидеть, но нас разделяла чёртова стена. Я могла лишь продолжать стоять у решётки, ожидая чего-то, но звуки из его камеры больше не доносились. Я повернулась, чтобы вновь пойти в свой угол, но увидела тёмную фигуру на том месте, где я минуту назад сидела. Она сделала шаг в мою сторону, и я смогла увидеть, кем она была.              — Привет, — нежно сказала женщина, хотя её рот не двигался.              Мягкий тембр её голоса заставил меня более-менее успокоиться, хоть я всё ещё стояла в напряжённой позе. До меня дошло, что женщина, которая только что говорила, была оставшимся Копьём Алдуина. Я мельком видела её сегодня, несмотря на то, что, как и прежде, она была облачена в плащ, скрывавший её внешность. Но больше всего меня удивил тот факт, что, несмотря на то, как близко она была ко мне, я не чувствовала её присутствия. Это напомнило мне Вириона, когда он высвобождал второй этап своей формы зверя, за исключением того, что, похоже, для неё это было так же естественно, как дышать.              — Не говорите. Я принесла вам послание от короля Эралиха, — прошептала она из-под плаща, наклонившись ко мне и протягивая листок бумаги.              Я прочитала письмо, как только оно оказалось в моей руке.              «Уважаемая Лилит,              Несмотря на объяснения и извинения за недавние события касательно катастрофы в Академии Ксайрус, в послании я боюсь, что масштабы произошедшего гораздо более серьёзные и зловещие, чем кажется на первый взгляд.              У вас с Артуром мало времени. Через несколько часов Совет осудит вас и Синтию Гудскай как преступников, совершивших акт терроризма, обрушившийся на Ксайрус. Директор Гудскай будет приговорена к публичной казни, но вы и питомец Артура будете лишь заточены в тюрьме. Мне жаль, что я не смог помочь вам в этом деле; мой голос просто не сможет выиграть против объединённого альянса гномов и людей.              То, что я собираюсь сказать тебе, — это нечто, что не предназначалось для моих ушей. Мне ещё предстоит найти все недостающие детали, но то, что я услышал — разговор между королём Глайдером и Давсидом о том, что они планируют доставить вас двоих и вашего друга Элайджу кому-то. Я не знаю, кому, но, кажется, это единственная причина, почему они держат вас живыми и невредимыми. Я уже послал своего отца вместе с небольшой охраной, чтобы увезти вашу семью в скрытое место, где они будут в безопасности от тех, кто желает причинить вред вашей семье или использовать их против вас. Рассматривай это как небольшую компенсацию за всё, что вы сделали для Тессии.              Я надеюсь, что это, по крайней мере, принесёт немного облегчения твоему сердцу. Даже если моё Копьё может освободить вас из камеры, после того, как вы сделаете шаг за её пределы, все остальные Копья узнают об этом. Мне жаль, что это всё, что я могу сделать для вас сейчас. Оставайся сильной и крепись.              Алдуин Эралих»              От поднявшихся эмоций я сжала письмо в руке, где оно рассыпалось в пепел между моими пальцами. Я подняла взгляд на женщину-Копья по имени Айя, как я и ожидала, — её уже не было, она исчезла так же незаметно, как и появилась.              Должна признать, что тяжкое бремя было снято с моего сердца. Безопасность семьи Арта была проблемой для меня всё это время. Благодаря информации Виндсома поведение Совета с нашей первой встречи заставило меня задуматься о возможности того, что Вритра играет немалую роль во всём этом. Однако теперь, когда Совет принял решение о публичной казни директора Гудскай, я была почти уверена, что Вритра был причастен.              Я изначально подозревала, что дом Уайксов будет вовлечён в какие-то интриги против меня за убийство Лукаса; они являются семьёй высокого достатка и влияния, в конце концов. Но у семьи Уайксов нет оснований для вовлечения директора Академии Ксайрус. Даже если Гудскай не из влиятельной семьи, один только её титул имеет вес на всём континенте. Лишь семья Уайксов не сможет повлиять на Совет настолько, чтобы заставить их сделать что-то столь опрометчивое, как осудить её на публичную казнь. Даже если они взвалят всю вину на Гудскай, чтобы снять с Совета некоторую ответственность, в глазах общественности её смерть того не стоит...              Если только не было третьей стороны, оказывающей влияние, подкупая или принуждая Совет.              Ещё раз раздражённо выдохнув, я села. Мысли о том, как я не имела привязанностей к кому-либо в моей прошлой жизни, потому что не хотела иметь никаких слабостей, лезли в голову. Встряхнув головой в попытке разогнать эти мысли, я прислонилась спиной к холодной стене, размышляя и придумывая план.              — Встань! — прогремел резкий тембр голоса.              Мои глаза раскрылись в удивлении от резкого рева и лязга металлических ворот. Приподняв туловище, я подтолкнула себя вверх — кости ломило по всему телу от сна на жёстком каменном полу. Я ожидала увидеть Варай или же Ольфреда, поскольку они были теми, кто привели нас в замок Совета, но, вместо этого, я имела удовольствие с утра пораньше лицезреть счастливое лицо Байрона; и под «счастливым» я имела в виду гримасу нетерпения, сдобренного ненавистью к самому моему существованию, на его лице. Я не виню его, так как я была той, кто убил его младшего брата, но я чувствовала, почему-то, что его смерть была не единственной причиной для его откровенной неприязни.              — Совет ожидает, — Байрон говорил резко, открывая ворота.              Копьё грубо схватил меня за руку и наполовину вытащил из камеры, после чего связал мне руки и прикрепил поглощающий артефакт обратно на мою грудь.              — Сперва избиваешь меня, а сейчас будишь ни свет ни заря? Мы, вроде бы, не в тех отношениях, — вальяжно усмехнувшись, я приподняла брови в притворном удивлении.              Байрон сперва не понял смысла сказанных мной слов, но потом аж побагровел, пока Арт в сторонке давился смехом.              — Ты не в том положении, чтобы шутки шутить! Идите вперёд! — громко и зло сказал он, дёргая нас с Артом за руки, пока мы пытались удержаться от позорного падения.              Пока мы шли к выходу, я заметила, что камера директора Гудскай была открыта. Мы прибыли в другое помещение, нежели вчера; большие двойные двери, которые были достаточно высокими, чтобы в них могли войти гиганты, были закрыты, с другой стороны доносился невнятный шум.              — Ты не знаешь, с каким нетерпением я жду суда. — сказал Байрон, его челюсти напряглись, а хватка на моей руке стала ещё сильнее.              — Не волнуйся, я обязательно прослежу, чтобы с твоей семьёй обошлись так же, как ты обошлась с моей, — Копьё повернулся ко мне, его губы растянулись в ухмылке, достаточно широко, чтобы показать его острый клык.              — Умник. Ты же должен знать, что я сирота, — я закатила глаза с самым возможным для меня раздражающим видом.              Хоть я и знала, что он говорил про семью Арта, но мне хотелось его подколоть. Если бы я вчера не получила письмо, я бы, возможно, на самом деле заволновалась, но, так как я знала, что они надёжно спрятаны и что, пока, мы нужны Совету живыми и невредимыми, его пустые угрозы ничего не значат.              — Ты всерьёз пытаешься угрожать двум тринадцатилетним? — Арт покачал головой, показывая моё лучшее выражение разочарования.              Резким рывком нас двоих одновременно подняли настолько, что ноги не доставали до пола, и внезапно мы оказались лицом к лицу с Байроном.              — Я не думаю, что вы понимаете, что произойдёт с вами прямо сейчас. Вы либо умрёте, либо будете желать смерти, в то время как ваш питомец станет дорогостоящим домашним животным для одного из королей. Вы думаете, это коснётся только вас? Я лично прослежу, чтобы вся ваша семья и все, кто были вам хоть немного небезразличны, встретили свой печальный конец, — резко сказал он, пока наши ноги болтались над землёй.              От этой абсурдной ситуации мы с Артом переглянулись и, видя, что мы думаем об одном и том же, расхохотались до слёз. О-ох, миленький Байрон, знал бы ты, сколько таких угроз я слышала и скольких этих говорящих я загрызла!              Я могла видеть, как его правая рука сжалась в кулак, но он лишь цокнул языком от досады, бросив нас обратно на пол с силой, достаточной, чтобы отправить нас катиться кубарем в сторону высоких двойных дверей. Очистив себя от пыли так хорошо, как мы только могли со скованными впереди нас руками, мы остались сидеть, опершись головой на двери, и подмигнув Байрону.              Или Байрон не увидел, или он решил нас игнорировать, но как только я хотела что-то сказать, я услышала слабые звуки, доносящиеся с другой стороны двери. После того, как я переродилась в дракона, моё тело было мощнее прежнего, включая мои чувства и рефлексы. Не достаточно, чтобы я была способна продержаться несколько минут против Копья без магии, но мой слух был достаточно силён, чтобы смутно различать знакомые голоса внутри защищённого помещения.              — ...преступник...              — ...не разрешено говорить...              Похоже, что Совет заканчивал вынесение приговора — я могла вполне смело предположить, что директору Гудскай.              — ...приговаривается к публичной казни, — последнее заявление было произнесено особенно громко, громовым голосом Давсида.              После мгновений молчания высокие двери, к которым мы с Артом прислонились, вдруг бесшумно распахнулись, заставив нас наклониться назад. Подняв взгляд вверх, я увидела того же охранника, который впустил Варай и нас двоих во время первого заседания Совета, смотрящего на нас без каких-либо эмоций.              — Совет готов. — произнёс охранник, переводя взгляд от нас к Байрону.              Поднявшись, я смогла встретиться взглядом с бывшим директором Академии Ксайрус, пока она шла обратно в сопровождении двух охранников. Проходя мимо меня, её взгляд был твёрдым, но челюсти были напряжены, сдерживая гнев. Сохраняя своё выражение лица невозмутимым и нечитаемым, мы поплелись к Совету, рассматривая лица каждого из них.              Садясь на два стула, не говоря ни слова, мы ждали, когда они начнут. Байрон появился позади Блейна Глайдера, и двойные двери захлопнулись с громким стуком; комната наполнилась жуткой тишиной. Король дворфов заговорил первым, его глаза были прикованы к стопке бумаг, в которой он начал рыться.              — Дети, да будет вам известно, что Совет милостив. Даже если ваши гнусные действия против одноклассников обычно карались бы, по крайней мере, запечатыванием мана-ядра, мы договорились, что, поскольку вы действовали ради общего блага, наказание будет следующим: Артур Лейвин и Лилит должны быть лишены звания мага и всех привилегий, связанных с оным. Они также должны быть заключены в тюрьму до дальнейшего решения, — Давсид говорил в величественной манере, как будто он на самом деле думал о себе как о благодетеле.              Наступила короткая тишина; я подозревала, что Король Дворфов ждал от нас благодарностей и других форм лести, прежде чем он снова заговорит.              — Вы ничего не хотите сказать? — спросил он.              — Лишь несколько вопросов, Ваше Величество. Хотя первая часть нашего наказания вполне понятна, что вы имеете в виду под заключением в тюрьму до дальнейшего решения? — Арт наклонил голову.              — В течение ближайших нескольких недель мы будем наблюдать, как катастрофа в Академии Ксайрус сказалась на жертвах и их семьях. Как только мы увидим, что прошло уже достаточно времени и память о ваших действиях более или менее покинула сознание общественности, мы освободим вас. Думайте об этом как о, своего рода, временном задержании вместо лишения свободы, — объяснил Блейн, выдав улыбку, которая расходилась с эмоциями в его глазах.              — Ясно. Достаточно справедливо, я полагаю. Что насчёт моего питомца и Элайджи Кнайта, которого доставили вместе с нами? — спросил Арт.              Как только он вышел сегодня утром из своей камеры с Байроном, он пытался связаться с сестрой, получив в ответ лишь тишину.              — Совет уже был и так достаточно любезен, позволив тебе жить, и, тем не менее, ты смеешь просить большего? — рявкнула Глаундера, ударив своей толстой ладонью по столу.              — Твой питомец — это другой вопрос, Артур. Часть приговора, где ты теряешь свои привилегии как маг, означает, что ты больше не можешь иметь питомца. А что насчёт Элайджи Кнайта… Он ни в чём не виноват, мы просто хотим помочь ему, — Алдуин был тем, кто ответил.              Если бы это был кто-то другой, я бы отреагировала по-другому, но, уловив скрытые намерения в его интонации и словах, я знала, что он всего лишь пытался уберечь нас от неприятностей. Мы смотрели друг другу в глаза ещё несколько секунд, после чего Арт выдавил из себя напряжённый кивок.              — Я понимаю, Ваши Величества.              — Хорошо. Байрон, отведи их обратно в камеру, но оставь скованными, — Блейн отослал нас.              Я рассмотрела выражения каждого из них в последний раз. В то время как лицо Блейна было более уверенным, чем на вчерашнем заседании, его жена по-прежнему выглядела бледной и виноватой. Дворфы были так надменны и высокомерны, всё сильнее убеждая меня, что именно они, скорее всего, связаны с Вритрой, в то время как Алдуин и Мериал оба носили невозмутимое выражение лица в качестве маски.              Я могла с уверенностью сказать, что Байрон был в ярости, но он молчал на протяжении всего пути обратно в мою камеру. Я решила, что лучше не провоцировать его в текущем состоянии, так что я так же сохраняла молчание. Я ожидала, что нас отведут в те же камеры, что и раньше, но вместо этого нас привели в другое место. С настоящей кроватью и туалетом я могла бы спутать это место с обычной комнатой, если бы не прутья, что препятствовали моему побегу.              Бросив сперва Арта, а потом меня внутрь со слегка большей силой, чем необходимо, Копьё ушёл молча. Мои руки были по-прежнему прикованы друг к другу передо мной, а артефакт остался установленным на моей груди, ограничивая мои способности. Я не могла сказать, сколько часов прошло или была ли сейчас ночь или день, поскольку в камере не было никаких окон, но пока я терпеливо сидела, звук мягких шагов начал приближаться.              — Похоже, ты ждала меня, — голос вздохнул.              Я холодно оглядела существо человеческой внешности, чувствуя, как раздражение внутри нарастает с каждой секундой. Вокруг были одни лишь враги и предатели, которые могли в любой момент вогнать нож в спину, и мне оставалось лишь положиться на таких, как он.              — Ты умеешь подбирать время, Виндсом.        Бечено