Часть 95

От лица Лилит              — Директор Гудскай? — прошептала я, сомневаясь.              — Д-да. Хотя «директором», похоже, меня больше назвать нельзя, так как я была лишена этой должности. Кто бы мог подумать, что я встречу вас здесь… — она ответила со слабостью в голосе, и, судя по её тяжёлому дыханию, было похоже, что она сильно пострадала.              — Лишена должности? Я не понимаю. Что здесь происходит? Почему вы здесь, директор? — Арт задавал вопросы, пока я облокотилась на металлические прутья своей камеры в надежде более отчётливо слышать её.              Опираясь на то, откуда шёл её голос, я пришла к выводу, что её камера находилась по диагонали напротив моей, но из-за того, как были установлены факелы, большинство камер оставались в темноте.              — Мы вернёмся к этому позже. Дети, как вы оказались заперты здесь? С вашими способностями я предполагала, что вы будете способны за себя постоять или хотя бы убежать в случае необходимости, — намёк на отчаяние промелькнул в голосе Синтии, когда она говорила это.              — Лукас напал на нас с Тессией, мне пришлось разрушать барьер, который поставили на академии, а после сражаться с террористами. Вряд ли после такого у меня остались силы сбежать от трёх Копий, — я издевательски фыркнула, насмехаясь над самой собой.              — То же самое, — ответил Арт после моих слов.              — И-извините, я не совсем понимаю. Мальчик-полуэльф, Лукас?              Было очевидно, что директор Гудскай не в курсе последних событий, произошедших в её школе, что было неудивительно, поскольку она, несомненно, отправилась бы помочь, если бы знала. Мы с Артом рассказали ей обо всём так подробно, как могли. В тишине подземелья можно было только предположить, что её молчание было свидетельством того, что она внимательно слушает. Трудно сказать, были ли в других камерах заключённые, но информация, которую мы с Артом раскрывали, была не так уж конфиденциальна, поэтому мы поведали Гудскай обо всём, что произошло, вплоть до недавних событий с Советом.              — Можешь ли ты описать мне, каким именно мальчик Лукас был, когда вы сражались, Лилит? — спросила Гудскай.              — Помимо значительного усиления его способности манипуляции маной, также изменилась и его внешность… У него был такой болезненный серый тон кожи, а также тёмные линии на его лице, шее и руках, которые, я полагаю, были его венами. Цвет его волос тоже изменился — они были не золотыми, какими я их помнила, а скорее грязно-чёрных и белых оттенков. Мана-звери, напавшие на академию, тоже выглядели таким образом, поэтому, думаю, на том новом континенте есть что-то вроде эликсира, совершающего эти изменения.              — Ты говоришь разумные вещи, Лилит. И вы не смогли узнать, кто стоял за всей этой катастрофой? — директор Гудскай согласилась с моими словами, с огорчением в голосе.              — К сожалению, мы оба не поспели вовремя, чтобы увидеть его. А что?              — Я просто хотела кое в чём удостовериться, но, думаю, что у меня уже есть некоторое понимание всей этой ситуации. Я знала, что это должно было случиться, но не так скоро. Они следуют плану слишком быстро, — я слышала шаги директора — похоже, она расхаживала по своей камере.              — Что значит «Я знала, что это должно было случиться»? Кто «Они»? Директор Гудскай, у меня начинают появляться подозрения, которые я искренне надеюсь, всего лишь следствие моего незнания всех фактов… — голос Арта звучал спокойно, но угроза была неприкрытой.              Наступила небольшая пауза между нами, и только треск от пламени факелов нарушал тишину подземелья.              — Я не могу ответить ни на твои вопросы, ни на подозрения, Артур. Я скована силами, которым ни один из нас не может противостоять. Мне очень жаль.              — Скована? Хах, ясно. Как удобно. И есть ли способ снять эти оковы? — Арт спросил в ответ, звуча язвительно.              — Я искала в течение многих десятилетий ответ на это, и всё было безрезультатно, — директор Гудскай глубоко вдохнула, игнорируя его тон.              — Тогда причина, почему вы заперты здесь, в том, что…              — Исходя из того, что ты рассказал мне, а также того, что я уже знала, похоже, я стала козлом отпущения, которого Совет хочет использовать как удобное оправдание для всего, что произошло в последнее время.              — Зачем Совету нужен козёл отпущения?              — Я не могу назвать причину этого также, — ответила она.              В её тоне ясно чувствовалось разочарование, но оно было направлено не на нас, а скорее на саму себя.              — Дети, для меня болезненно продолжать говорить об этом. Даже сама мысль о том, чтобы рассказать кому-то то, что я знаю, активирует проклятие. Нам обоим следует немного отдохнуть и набраться сил — видят небеса, они нам понадобятся.              Вздохнув, я отошла от металлических ворот и прислонилась спиной к жёсткой каменной стене своей камеры. Даже без артефакта, сдерживающего моё мана-ядро, я всё ещё не в состоянии использовать какую-либо магию здесь… Только если бы это было возможно — я уверена, я смогла бы что-то сделать с предполагаемым проклятием, которое сковывает Синтию. Мой особый огонь создан для того, чтобы разрушать всё, чтобы это ни было. Проклятия, барьеры — не важно, а то, что силы Вритры были более или менее похожи на мою, делало это ещё проще.              Про мысль о клане Вритры я вспомнила про Элайджу. То, что у него, видимо, пробудилась кровь этого самого клана, было для меня одновременно и удивительно, и в то же время — нет. Я предполагала что-то подобное. Но меня заинтересовало то, что у него нету никаких признаков представителей этого клана — ни рогов, ни чего-то подобного. Интересно, что сейчас Совет делает с ним и что будет?              От нечего делать в моём разуме начали пробегать разные мысли. Мы были внутри парящего замка, расположенного над одной из самых дальних областей Звериных Троп. Предположим, что я смогу сбежать с Артом, сестрой, Элайджей и директором Гудскай — но сможем ли мы покинуть Звериные Тропы живыми? Сильви и Элайджа вне игры после их недавней трансформации, оставившей их в состоянии лишь немногим лучше, чем медвежья спячка. Гудскай была магом ветра с серебряным мана-ядром, чьей силы должно быть достаточно, чтобы мы смогли улететь обратно.              Я отказалась от своего плана после осознания того, что мы, скорее всего, погибнем. На пути сюда двум Копьям приходилось постоянно выпускать сильную жажду убийства, чтобы отогнать зверей. Более того, они были настолько осторожны, что скрывали все следы нашего присутствия временами. Это будет практически самоубийством думать, что мы сможем просто перелететь через Звериные Тропы.              После нескольких часов размышлений я могла только цокнуть языком от досады и лечь на холодный пол, чтобы попытаться немного поспать. Похоже, что это было невозможно. Становилось всё тяжелее и тяжелее отгонять чувство безысходности, и чем больше я пыталась спланировать наш побег, тем сильнее оно становилось.       

***

От лица Блейна Глайдера              — Какого чёрта это было, Глайдер?! Я думал, что мы договорились! — старый король дворфов рявкнул после того, как захлопнул дверь моего кабинета.              — Да. Я прекрасно помню про договор. Будь уверен, что я и моя жена проголосуем в твою пользу, Давсид. Однако даже ты не заставишь меня выдвигать подобные необоснованные обвинения детям, которые только что спасли всё будущее поколение этого континента, включая моих детей, — ответил я ледяным тоном, наливая себе стакан выдержанного ликёра.              — А я говорю, не будет никакого будущего поколения, если ты не примешь мою сторону! Артур, его питомец, Лилит и Элайджа должны исчезнуть! Таково было соглашение. Они должны быть доставлены Ему, если мы ещё хотим иметь будущее на этом континенте!              — Я знаю, каковы ставки, Давсид. Мне не нужно твоё надоедливое нытьё каждый раз, когда тебе кажется, что твоё положение неустойчиво. То, что ты и я делаем, — это предательство по отношению к нашему народу, ты это понимаешь? — я прошипел, глядя на дворфа, который был ненамного выше меня, даже когда я сидел.              — Это не считается предательством, если этот континент уже обречён на уничтожение! Блейн, ты и я оба знаем, что произойдёт с Дикатеном, независимо от того, попытаемся мы спасти его или нет. Мы должны быть дальновиднее и попытаться спасти то, что важно для нас! — утешал он, его руки жестикулировали в успокаивающей манере.              — Если это то, что ты говоришь себе, чтобы уснуть по ночам, то оставь это при себе. То, что мы делаем, — это отказываемся от наших подданных, чтобы спасти свои задницы, — усмехнулся я, качая головой.              — Да, это то, что я говорю себе! То, что Он обещал, — не такая уж плохая сделка! Твоя семья будет жить и служить Ему, как и моя!              — А как же наш народ, Давсид? Что он сделает с гражданами Дикатена? Если даже Королевства Сапин и Дарв не в безопасности после того, как мы поклялись Ему в верности, что будет происходить в Королевстве Эленор?              — Баа! Эльфы всегда были слишком старомодными и праведными ради своего же блага. Этот старый хрыч Вирион никогда не позволит Алдуину встать на Его сторону. Жаль, конечно, но, в отличие от нас, эльфы не понимают, что означает быть настоящим лидером. Только представь себе, Блейн, технологии, богатства, что Он и его люди принесут в Дикатен! Бессмертие, непревзойдённая боевая мощь и бесконечные богатства перестанут быть для нас просто мечтами и станут лишь вопросом времени!              — Следи за своими словами. Я следую за Ним из-за моей семьи. Не сравнивай меня с таким, как ты, кто отказывается от своей расы ради личной выгоды. Я уверен, что ты можешь себе представить, что Он, скорее всего, сделает, когда прибудет сюда. Что станет с остальными тремя расами? Скорее всего, либо устроит геноцид, либо, если он умён, сделает их всех своими рабами.              Старый король дворфов потерял дар речи от моего ответа; его губы шевелились, как будто он пытался опровергнуть мой аргумент, но слов слышно не было.              — Тем не менее, любовь моей жены к нашим детям, похоже, сильно перевешивает целое человеческое королевство, и мой долг сохранить род Глайдеров всегда будет важнее всего для меня, поэтому будь уверен, мы будем на твоей стороне. Надеюсь, мои предки простят мои действия, так как это единственный способ спасти наш род, — я вздохнул, чувствуя поражение.              Когда Давсид поднял руку, чтобы похлопать меня по плечу, я посмотрел на него пронзающим взглядом. Симулируя сухой кашель, он вышел, оставив меня с моими тёмными мыслями в тишине моего кабинета. Я уставился на экстравагантно декорированное помещение, оформленное резным редким деревом, выполненным мастерами-плотниками, украшенное редкими драгоценными камнями и металлами, стоившими больше маленького городка, — чувства страха и вины начали нарастать в животе.              Эти предметы роскоши для меня ничего не значили. Всю свою жизнь я хотел быть сильным магом, чтобы мой отец и предки могли гордиться мной. Однако было очевидно, что мой талант как мага был ниже среднего по сравнению даже с сельскими жителями. Только потратив огромное количество ресурсов на укрепляющие ману эликсиры и средства, мне удалось с трудом пробиться на красный уровень. Даже по отношению к собственным жене и детям я заметил у себя скрытое чувство зависти.              Я всегда стыдился этого, но я мало что мог с этим поделать. Даже обладание контролем над двумя Копьями не помогало моему чувству неполноценности — наоборот, это было ежедневным напоминанием для меня, что для того, чтобы надлежаще править своим народом, я всё время нуждался в охране, потому что мне недоставало силы, чтобы постоять за себя.              Действительно ли я принял это решение для обеспечения безопасности своей семьи и себя, или, как Давсид, жаждал силы, несравнимой с силой других магов? Защита моих близких была причиной, что заставила меня принять решение, но чем больше я думал об этом, тем больше рос восторг от возможности обрести силу — оказаться на вершине, когда мой народ будет смотреть на меня со страхом и уважением из-за моей собственной силы, а не из-за защиты Копий, находящихся в моём подчинении. Мои истинные мотивы и намерения становились всё более и более размытыми, чем больше я думал об этом.              Через час раздумий, находясь в опьянении, я осознал, что никакое количество алкоголя не сможет смыть это несчастное чувство. Я споткнулся о собственную ногу и повалился на пол. Стакан выскользнул из моей руки, пока я падал, и разбился об пол чуть раньше моего приземления; осколки вошли в руку, которой я пытался остановить падение. Я мог только разочарованно проклинать своё собственное бессилие. Как жалок был я, споткнувшись и порезавшись от простого стекла. Если бы я родился более талантливым, более сильным!..              Я поднялся, не обращая внимания на пятна крови на полу, и, оставив осколки стекла в моей истекающей кровью руке, шатаясь, направился к себе в спальню. Я мог почувствовать запах ликёра в своём дыхании, когда делал глубокий вздох. Воспоминания, когда я впервые встретил этих двух детей, мелькнули в моей голове, и я поплёлся к двери, которая теперь казалась такой далёкой. Даже прежде чем мои дети начали говорить об Артуре и Лилит из школы, они оставили глубокое впечатление, достаточное для меня, чтобы увидеть в них фигуры огромного значения в будущем. Пожалуй, единственным, что превышало их силу как магов, было их невезение быть вовлечёнными в этот заговор.              — Простите, дети… — пробубнил я под нос. — Хотелось бы верить, что вы станете жертвами ради блага этого континента.              Даже когда я говорил это, эти слова лишь пролетали мимо моих ушей. Я надеялся, что, говоря это вслух, я обрету какую-то уверенность, но то, что я чувствовал по отношению к троим детям, было не горе или сочувствие. Сильнее, чем чувства короля, приносящего жертву ради высшего блага… Даже сильнее груза ответственности за сохранение рода Глайдеров… Я чувствовал это успокаивающее ощущение того, что моя чёрная зависть исчезнет со смертью этих детей. Я ненавидел себя за это, но что с того? Я Блейн Глайдер, четвёртый глава этого дома, но мои способности как мага не составят даже капли по сравнению с океаном силы, которым были Артур Лейвин, Лилит и Элайджа Кнайт. Почему эти дети, обычные простолюдины, обладают силой, которая больше подошла бы мне?              Я открыл дверь и брёл, неуверенно шатаясь, отказываясь от помощи служанок, спешащих ко мне.              — Извините, дети, — пробормотал я снова. — Это всё ради высшего блага… Ради моего высшего блага.        Бечено