Часть 120

      — Погоди… этот меч сделал ты? — переспросил я с нескрываемым скептицизмом.              С тех пор как я нашёл этот таинственный меч, меня не покидал вопрос: кто такой В. К. IV? Я не раз перерывал библиотеку Академии Ксайруса в надежде найти кузнеца с такими инициалами, но каждый раз сталкивался лишь с разочарованием и огромным количеством королевских имён.              — Ты моего языка не понимаешь? — отрывисто ответил Врен, всё ещё внимательно рассматривая Балладу Рассвета.              Я проигнорировал его сарказм и решил сменить подход.              — Хорошо, допустим, ты действительно выковал этот меч. Но почему тогда он оказался в Дикатене?              До этого момента я был уверен, что мой меч создали гномы, ведь кузнечное ремесло считалось их специализацией. Когда я представлял себе того, кто выковал Балладу Рассвета, в моём воображении возникал смуглый и массивный мужчина, похожий на медведя: густая борода, покрытые волосами руки с бугрящимися мышцами, грубые ладони с жёсткими мозолями — типичный образ кузнеца и человека, всю жизнь работающего с металлом.              Но вместо этого худой, костлявый мужчина, в руках которого даже обычная ручка казалась тяжёлой ношей, утверждал, что именно он создал этот меч.              — Баллада Рассвета была одним из моих экспериментальных оружий. В общем-то, неудачным образцом. Я выбросил его на Звериных Прогалинах вашего континента, когда собирал там минералы. Решил, что никто не сможет отличить его от обычной чёрной палки, а уж тем более извлечь его.              Врен задумался, продолжая смотреть на меч.              — Подумать только, что в итоге он оказался у тебя… Какова вероятность такого совпадения?              Асура действительно начал что-то подсчитывать, но я прервал его.              — Неудачным образцом? Я ещё никогда не встречал меча такого качества и такой ковки. Что же в нём неудачного? — спросил я с нажимом.              — Как бы мне ни были приятны твои слова, сравнивать моё оружие — каким бы плохим оно ни было — с примитивными инструментами, которые использует ваша низшая раса, оскорбительно, — сказал он, раздражённо цокнув языком.              — Я создавал этот меч как универсальное оружие. Должно быть, я был пьян, когда решил, что это хорошая идея. В итоге получился лишь острый инструмент. Не больше и не меньше.              Врен наконец оторвал взгляд от меча и посмотрел на Виндсома.              — Но так даже интереснее.              Я слегка повернулся и заметил, что на лице Виндсома появилась улыбка.              — Я тоже так подумал. Так что теперь ты о нём думаешь? Ты сделаешь это?              — Что происходит? — спросил я, растерянно переводя взгляд между ними.              Я начал опасаться, что асура потребует вернуть меч или даже решит уничтожить его из-за собственной гордости. Я не сомневался, что никогда больше не найду оружия подобного качества, даже если сам создатель называл его «неудачным образцом».              — Артур, я привёл тебя к Врену по двум причинам. Первую я уже упоминал. Несмотря на свои нетрадиционные методы, Врен прекрасно разбирается в практической теории боя.              Виндсом сделал небольшую паузу.              — Вторая причина — я надеялся, что Врен сможет создать меч, который лучше подойдёт твоему уникальному стилю боя.              — Это правда?              Я повернулся к Врену.              — Ты действительно выкуешь мне меч?              — Я не кую мечи, сопляк. Я создаю их, — резко поправил меня Врен. — И единственная причина, по которой я согласился тренировать тебя, заключается в моём долге перед Лордом Индратом. Этот долг не включает в себя трату моего времени на создание оружия для низшего существа.              Врен вложил Балладу Рассвета обратно в ножны.              — В любом случае, пока я оставлю этот меч у себя.              — Пока? То есть ты отдашь его мне? — уточнил я, всё ещё испытывая тревогу.              — Мальчик, возможно, Баллада Рассвета действительно всего лишь заострённый инструмент. Но он выбрал тебя. Я не горжусь этим творением, однако забирать его у тебя не стану.              После этих слов асура вытянул руку перед собой.              Земля под ним внезапно разошлась, и из-под поверхности выскочил меч. Врен легко схватил оружие за рукоять и перебросил его мне.              — Пока используй его на тренировках. Я создал этот меч так, чтобы он измерял совершаемые тобой движения и силу импульса, которую получает при ударах.              — И ты можешь призвать его из-под земли в любое время? — спросил я, рассматривая самый обычный на вид короткий меч.              — Из всего, что я сделал, тебя удивляет только это? — Врен покачал головой и протянул мне руку. — Ещё отдай мне драконье перо.              — Что? Почему?              Я отступил, накрывая ладонью руку, на которой было закреплено перо.              — У тебя врождённая способность сомневаться во всём, что я делаю? — раздражённо спросил сгорбленный асура.              Я нехотя передал ему белое перо, одновременно проведя пальцами по шраму, оставшемуся после связи с Сильвией.              Без пера, прикрывавшего его, я ощущал себя странно уязвимым. Будто с меня сняли не просто защиту, а часть кожи.              Врен, не обращая внимания на мою реакцию, убрал перо в карман пальто.              — Итак, я знаю, что вы, низшие существа, нуждаетесь во сне больше, чем мы. Поэтому пока отдыхай.              — Постой. То есть мы проведём ночь здесь, в центре этого пустого кратера?              Я огляделся вокруг.              — Кто сказал «мы»? У нас с Виндсомом есть дела. Кроме того, во время войны тебя не всегда будет ждать мягкая кровать. Я делаю это ради тебя.              Асура злобно ухмыльнулся, пока Виндсом создавал телепортационные врата.              — Постарайся как следует отдохнуть, Артур, — посоветовал мне Виндсом, входя в портал.              Когда светящиеся руны телепортационного круга погасли, вокруг воцарилась жуткая тишина.              Я вздохнул, слыша лишь завывание ветра, время от времени проносившееся над кратером.              Надев покрытую пылью одежду, я с помощью магии создал две земляные плиты, соединив их подобием небольшого укрытия.              Вероятно, я отключился в тот же момент, когда моя голова коснулась сложенной груды камней.              Первое, что я почувствовал после пробуждения, — яростную дрожь земли.              Моя голова с силой ударилась о каменную подушку, и я мгновенно проснулся от боли.              Разобрав своё импровизированное жилище, я застыл.              Меня окружали бесчисленные големы.              У каждого из них было собственное оружие, и все они одновременно подняли его над каменными головами, а затем синхронно опустили.              Действуя инстинктивно, я мгновенно создал земляной купол вокруг себя.              С оглушительным грохотом он начал разрушаться под градом ударов, и меня завалило обломками.              Я всё ещё плохо понимал, что происходит, пока над головой не раздался усиленный магией голос Врена:              — Ты никогда не сможешь по-настоящему отдохнуть на поле боя, парень. Тебе нужно привыкнуть эффективно сражаться в неблагоприятных условиях. А теперь раздевайся и продолжай сражение.              — Проклятый псих, — выругался я.              Я всё ещё слышал, как големы ходят вокруг, ожидая, пока я выберусь.              Собрав ману вокруг себя, я дождался, когда они приблизятся как можно ближе.              Когда тяжёлые шаги стали совсем близкими, я активировал заклинание.              «Сила Шторма».              Вместо того чтобы направить его в големов, я ударил заклинанием в землю под собой, создавая огромное облако песка и обломков.              Несколько ближайших големов отбросило назад силой взрыва, а поднятая пыль скрыла меня от остальных, дав пространство для манёвра.              Я бросился к ближайшему противнику, одним плавным движением взмахнув тренировочным мечом.              Я понимал, что Врен пытался воссоздать условия настоящего поля боя, поэтому относился к големам так, словно передо мной стояли настоящие люди.              Я нанёс удар в область горла, и, как и ожидал, голем рухнул на землю. Из раны хлынула кровь.              Следующий голем — с огромной алебардой в руках — атаковал меня со спины.              Когда он присел, готовясь нанести удар, я развернул меч и принял атаку на острие алебарды.              Но даже усиленное Волей Сильвии и маной тело не смогло полностью погасить силу удара.              Меня отбросило назад.              Я попытался использовать вращение, чтобы снизить импульс, но не успел даже восстановить дыхание, когда следующий голем ударил меня железным щитом.              Разозлившись, я вложил ману в кулак и окутал его молниями.              Щит разлетелся, а голем рухнул на землю, парализованный электричеством.              Именно в этот момент голем с алебардой занёс оружие над моей головой.              Но другой голем, отличавшийся цветом брони, перехватил удар и заблокировал атаку моего противника.              — У тебя будут союзники в бою, Артур, — раздался голос Врена. — Поскольку ты являешься одной из ключевых фигур сражения, тебе решать: сосредоточиться на нападении, прорывая ряды врагов, или оставаться рядом с товарищами, защищая их.              Я поднял взгляд и увидел Врена, сидящего рядом с Виндсомом на парящем в воздухе земляном троне.              Битва возобновилась, и груда тел големов на поле боя становилась всё выше.              Я представлял, что эти человекоподобные фигуры действительно были живыми людьми. В моей голове вновь всплыла сцена из подземелья Склепа Вдовы, и меня слегка затошнило.              Часы проходили один за другим, и искусственная война, через которую Врен заставлял меня пройти, постепенно начала сказываться.              Теперь я всё лучше понимал, почему этот опыт был необходим.              До этого момента я знал войну лишь со стороны наблюдателя, рассматривая различные сценарии на макроуровне и просчитывая последствия крупных решений. Но, оказавшись непосредственно на поле боя, я столкнулся с множеством факторов, которые не имели ничего общего с обычными дуэлями, к которым я привык в прошлой жизни.              Трупы и отрубленные конечности, о которые легко споткнуться. Кровь, собирающаяся в лужи и превращающая землю в скользкую поверхность. Необходимость учитывать положение союзников, чтобы случайно не задеть их собственной атакой.              Даже несмотря на яркие цвета, обозначавшие стороны сражения, в хаосе боя было легко ошибиться. Один неосторожный удар мог ранить союзника, снизить боевой дух или нарушить строй.              Мне совершенно не хотелось признавать это, но Врен действительно хорошо постарался, создавая условия для обучения.              Я не знал, какую именно магию он использовал, но красная жидкость, вытекавшая из ран големов, выглядела практически как настоящая кровь. А когда количество павших врагов и союзников увеличилось, а земля вокруг окрасилась в кроваво-красный цвет, над полем боя начал распространяться тяжёлый, неприятный запах.              Я понял, насколько важными были мои запасы маны за эти бесконечно тянувшиеся часы сражения.              Хотя моё ядро маны находилось лишь в середине серебряной стадии, а Вращение Маны помогало мне эффективнее расходовать энергию, мне всё равно приходилось учиться экономить каждую каплю силы.              Яркие дальнобойные заклинания лучше было оставить магам задних рядов. Мне же стоило использовать ману в основном для защиты — и только в тех случаях, когда это действительно было необходимо.              Во время боя Врен время от времени выкрикивал указания, советуя мне не позволять врагам окружить меня, пока я продолжал пробиваться через их ряды.              Иногда появлялись големы, значительно превосходящие остальных по силе, и заставляли меня врасплох, уничтожая тех, кто сражался на моей стороне.              Я не хотел это признавать, но был уверен: если бы Врен действительно захотел, он мог бы создать голема, способного убить меня.              День закончился только тогда, когда я уничтожил всех главных големов, которым Врен предусмотрительно надел золотые короны, чтобы выделить их среди остальных.              — Это было жёстко, — выдохнул я, растянувшись на земле.              Я практически без остановки сражался с того момента, как меня грубо разбудили. У меня не было возможности ни поесть, ни попить, ни даже просто отлучиться.              Мы поужинали у костра после того, как Врен одним движением руки убрал всех големов и исчезнувшую кровь.              Затем мы начали разбирать прошедшую битву.              Виндсом ещё не вернулся после того, куда они вчера отправились вместе с Вреном, поэтому на мои ошибки указывал только мой инструктор, начиная с мелких недочётов и заканчивая теми, которые в настоящем сражении могли бы стоить мне жизни.              — Общее количество погибших на твоей стороне составляет двести семьдесят один голем. На стороне противника — пятьсот двенадцать. Не самая впечатляющая победа, учитывая уровень созданий противника, — заметил Врен, изучая свои записи.              — Возможно, причина в том, что все они выглядят как каменные гориллы, и я не могу воспринимать их как настоящих людей. Неважно, на чьей они стороне, — возразил я, откусывая кусок чего-то, напоминающего тофу, который Врен дал мне на ужин.              — Учту.              Асура сделал несколько новых записей.              — А теперь ложись спать. Завтра будет сложнее.              Я уже привык к отрывистой манере речи Врена, который говорил так, словно каждое слово было ценным ресурсом.              Отвернувшись, я создал себе кровать из мягкого песка и лишь надеялся, что в следующий раз меня разбудит что-нибудь менее экстремальное, чем армия големов.              Мои мысли разбегались, пока я лежал и отдыхал.              Я думал о своей роли в прошлом мире.              Несмотря на то что в управлении миром моей прошлой жизни было множество недостатков, для меня всё было гораздо проще. Решение любой проблемы зачастую сводилось к одному столкновению, а сам мир казался разделённым на чёрное и белое.              Войны почти никогда не происходили, если только между странами не возникали серьёзные конфликты. И даже тогда крупномасштабные сражения старались проводить в контролируемых условиях, чтобы уменьшить число жертв.              Но эта война была совершенно другой.              Здесь существовало слишком много оттенков серого, которые необходимо было учитывать.              Я размышлял о различных сценариях, которые могли возникнуть из-за этой войны.              Сколько людей погибнет?              И насколько результат этой войны будет оправдывать количество жертв?              Я продолжал задавать себе эти вопросы.              На Земле у меня не было никого, кем бы я по-настоящему дорожил.              Но был ли я готов пожертвовать дорогими мне людьми в этом мире ради так называемого «блага большинства»?              Ответ был очевиден.              Нет.              Я не помнил, когда именно заснул, но в последние дни мне даже не приходилось специально пытаться это сделать.              К моему удивлению, я действительно смог хорошо выспаться.              Мои руки и ноги болели от перенапряжения, но, не увидев ни одного голема после пробуждения, я почувствовал скорее подозрение, чем облегчение.              Внезапно за моей спиной раздался леденящий кровь крик.              Я резко обернулся.              То, что я увидел, одновременно сбило меня с толку и заставило кровь похолодеть.              Рядом со мной стоял асура из клана Вритра с двумя чёрными рогами, зловеще блестевшими в лучах утреннего солнца.              Одетый в чёрную пластинчатую броню, закрывавшую тело до самой шеи, василиск в человеческом облике растянул губы в торжествующей улыбке, обнажив ряды острых, пилообразных зубов.              А в его руках находилась та, кого я меньше всего ожидал увидеть здесь.              Я с трудом смог выдавить из себя слово, когда пленница Вритры издала ещё один душераздирающий крик.              — Л-Лилит? Бечено