Часть 4

      Гробовая тишина, повисшая после ухода Джо, была густой и тяжёлой, как смог. Дин стоял, чувствуя на себе взгляд Эллен — он был жгучим, как раскалённое железо, и полным такой горечи, что, казалось, воздух трещал от напряжения.       Он понимал её. Каждое её слово било точно в цель. Она была права. Абсолютно, на все сто процентов права. Принести ребёнка в их мир — это было верхом безрассудства, эгоизма и глупости. Мысли о демонах, о сделках, о Жёлтоглазом, обо всех призраках, вампирах и ведьмах, что знали имя «Винчестер» — всё это пронеслось в его голове ледяным ураганом. Этот ребёнок с первого дня станет мишенью.       Но когда он поднял глаза и встретился взглядом с Эллен, в нём что-то взбунтовалось. Не против неё, а против этой безвыходности.       Он ничего не сказал. Ни слова оправдания, ни обещаний. Он просто молча, отведя взгляд, двинулся к лестнице. Спиной он чувствовал, как этот тяжёлый взгляд сопровождает его.       Дверь в комнату Джо была приоткрыта. Он толкнул её и вошёл без стука.       Джо сидела на краю кровати, скрючившись, обхватив колени руками. Она не плакала. Она просто смотрела в стену пустым, отсутствующим взглядом человека, который только что получил пожизненный приговор.       Она вздрогнула, когда он вошёл, но не посмотрела на него.       — Я не знаю, что делать, Дин, — её голос был безжизненным шёпотом. — Мама… она права. Это безумие.       Он сел рядом с ней, не касаясь. Кушетка слабо прогнулась под его весом.       — Я знаю, — тихо сказал он.       — Я не хочу… я не хочу, чтобы он стал мишенью. Чтобы его искали те же твари, что ищут вас с Сэмом, — голос её дрогнул.       — Я знаю, — повторил он, глядя на свои руки.       Она наконец повернулась к нему, и в её глазах он увидел ту самую панику, которую она так старательно скрывала все эти недели.       — И я не хочу заставлять тебя. Ты не создан для этого. Ты — охотник. Это твоя жизнь. Я не стану тебя в этом упрекать, если ты… если ты просто уйдёшь.       Он резко вдохнул, будто её слова его физически ударили. Уйти. Сделать вид, что ничего не было. Позволить ей одной разбираться с последствиями их одной-единственной, роковой ночи.       — И я не хочу делать тебе больно, — она прошептала, и её глаза наполнились слезами. — Если я решу… если я решу не оставлять его. Ты не будешь пытаться меня переубедить? Говорить, что мы справимся? Потому что мы не справимся, Дин. Мы сломаем ему жизнь.       Дин медленно выдохнул. Он посмотрел на неё — на эту дерзкую, сильную девушку, которая сейчас выглядела такой потерянной и хрупкой.       — Джо, — его голос был хриплым, но твёрдым. — Это… это твой выбор. Только твой. Я не буду давить. Ни в одну сторону. — Он осторожно, давая ей время отстраниться, положил свою руку поверх её сжатых пальцев. — Но что бы ты ни решила… ты не останешься с этим одна. Я тебя не брошу.       Это не было обещанием счастливого отца. Это было обещание охотника. Обещание не оставлять своего в беде. И в данный момент, в этой комнате, полной страха и неопределённости, это было единственной правдой, на которую он был способен.       Дин сидел, не двигаясь, пока дыхание Джо не стало ровным и глубоким, а сжатые в комок плечи не расслабились во сне. Осторожно, чтобы не разбудить, он высвободился из объятий, поправил на ней одеяло и замер на мгновение, глядя на ее заплаканное лицо. В нем клокотала адская смесь — вина, страх и какая-то дикая, животная потребность защищать, которую он не мог ни подавить, ни понять.       Он вышел из комнаты, притворил дверь и, оказавшись в пустом коридоре, прислонился лбом к прохладной стене. Его колотила мелкая дрожь. Руки сами собой сжались в кулаки. Ему хотелось бить, крушить, выплеснуть эту бурю наружу, но он лишь с силой провел ладонью по лицу, пытаясь взять себя в руки.       В их с Сэмом комнате горел лишь один торшер, отбрасывая длинные тени. Сэм сидел на своей кровати с книгой, но было видно, что он не читает, а только делает вид. Он молча наблюдал, как Дин, не в силах усидеть на месте, принялся метаться по комнате — от окна к двери и обратно, словно раненый зверь в клетке.       — Дин, — тихо произнес Сэм, откладывая книгу. — Ты протрешь пол до дыр.       — Она права, Сэм, — выдохнул Дин, не останавливаясь. — Эллен. Черт возьми, она на все сто права. Что я за отец? Что я могу ему дать? Научить метать ножи прежде, чем он начнёт ходить? Распознавать след когтей вендиго в песочнице? — Он с силой сжал виски. — Это кошмар.       Сэм смотрел на него с странным выражением — в его глазах читалась и жалость, и понимание, и привычная усталость от их винчестеровских драм.       — Знаешь, — начал Сэм осторожно, подбирая слова. — Мы все время имеем дело с последствиями. С проклятиями, которые уже сбылись. Может, стоит попробовать заглянуть в будущее, чтобы понять, с чем мы столкнулись на этот раз?       Дин остановился и уставился на него.       — К чему это ты?       — Я говорю о Миссури, — пояснил Сэм. — Ты же помнишь, она… видит вещи. Она могла бы посмотреть на Джо. Попробовать прочитать судьбу ребенка. Узнать, что… что его ждет.       Идея повисла в воздухе. Она была одновременно пугающей и соблазнительной. Узнать свою судьбу — это одно. Но узнать судьбу своего нерожденного ребенка?       — И что? — хрипло спросил Дин. — Если она скажет, что его ждет смерть от демона в пять лет? Или что он станет Антихристом? Ты думаешь, это поможет Джо принять решение?       — Я не знаю, — честно ответил Сэм. — Но может быть лучше знать врага в лицо, даже если это будущее. А может, она увидит что-то хорошее. Силу. Надежду. Разве это не стоит того?       Дин замер, глядя в потолок. Сердце бешено колотилось в груди. Страх перед знанием боролся с отчаянной надеждой. Возможность получить хоть какой-то ответ, хоть какой-то ориентир в этом кромешном мраке, была слишком заманчивой.       — Хорошо, — прошептал он, наконец, обреченно кивая. — Хорошо. Предложим ей. Но решать будет она. Только она.