Часть 3

      Прошло несколько недель, наполненных вылазками, пылью дорог и привычными спорами с Сэмом. Но что-то в воздухе между братьями изменилось. Дин был задумчив, временами его взгляд надолго уезжал в никуда, а в уголке губ пряталась странная, несвойственная ему улыбка.       Джо держалась с прежней бравадой, но ее уверенность будто бы потускнела. Она стала избегать Дина, а когда их взгляды все же встречались, в ее глазах читалась паника, которую она тщательно пыталась скрыть за маской дерзости.       Именно эту панику Эллен Харвелл и заметила первой. Материнский радар, отточенный годами жизни в мире охоты, редко ошибался.       Они стояли на кухне «Дома у дороги», перебирая аптечку. Джо, бледная, с зеленоватым оттенком лица, внезапно резко отшатнулась от открытой баночки с антисептиком.       — Черт, пахнет так, будто им вымыли весь тухляк из-под Грязного Джона, — простонала она, зажимая нос.       Эллен замерла с рулоном бинтов в руках. Она внимательно посмотрела на дочь — на испарину на лбу, на тень под глазами.       — Джоанна Бет, — сказала она тихо, но так, что дрожь пробежала по спине у девушки. — Когда у тебя были последние месячные?       Джо отшатнулась, как от удара. Все ее бравада разбилась о стальной, понимающий взгляд матери.       — Мам, не начинай…       — Когда? — повторила Эллен, и ее голос не оставлял пространства для маневра.       Тишина, повисшая между ними, была красноречивее любого признания. Джо потупила взгляд, ее плечи сгорбились под невидимой тяжестью.       — Пару месяцев назад, — прошептала она. — Мама, я… я не уверена…       — Уверена, — отрезала Эллен. Ее лицо стало каменным, но в глазах бушевала буря из ужаса, гнева и бездонной, щемящей тревоги. Она резко развернулась и вышла из кухни, хлопнув дверью.       Вечером в наконец-то опустевшем баре царило напряженное молчание. Сэм что-то настраивал на ноутбуке, периодически спрашивая совета у Эша, Дин чистил оружие. Эллен, стоя за стойкой, с нездоровой яростью натирала бокал до блеска. Ее взгляд, тяжелый и острый, как клинок, периодически останавливался на Дине.       — Дин, — наконец произнесла она, и ее голос прозвучал как выстрел в тишине. — У меня к тебе вопрос.       Винчестер поднял голову, насторожившись.       — Я весь во внимании, Эллен.       — Ты, случаем, не знаешь, почему моя дочь вторую неделю не может смотреть на еду и повсюду таскает с собой мятные леденцы?       Сэм замер, его пальцы зависли над клавиатурой. Он медленно перевел взгляд с Эллен на брата.       Дин побледнел. Он понял все и сразу. В глазах у него промелькнул настоящий, животный ужас. Мысленным взором он видел ту самую ночь, ее вспотевшую кожу, их спутанное дыхание. Проклятая удача. Проклятая Харвелл. Проклятый он сам.       — Я… Эллен, мы можем поговорить наедине? — попытался он выиграть время.       — Мы все здесь одна большая семья, не так ли? — ледяным тоном парировала она. — Так что давай, просвети нас. Что происходит с Джо?       Сэм, наконец, соединил все точки. Его лицо исказилось от шока и нарастающего недоверия.       — Дин? — тихо спросил он. — Это правда?       Дин не нашел сил ответить. Он смотрел в пол, сжимая в руке ствол разобранного пистолета так, что костяшки пальцев побелели. Его молчание было громче любого признания.       — Боже правый, Дин! — Сэм вскочил с места, его рост вдруг показался подавляющим, отчего притихший Эш отшатнулся. — Ты серьезно? Джо? Ты не мог… Это же Джо!       В этот момент на лестнице появилась сама виновница разбора полетов. Увидев всю сцену — бледного, как полотно, Дина, разгневанного Сэма и мать, чье лицо выражало готовое прорваться наружу цунами, — Джо поняла, что тайное стало явным.       — Похоже, я опоздала на самое интересное, — хрипло произнесла она, пытаясь вернуть себе привычную дерзость, но голос ее дрогнул.       Эллен обернулась к ней, и вся ее ярость сменилась на мгновение бесконечной усталостью.       — И что ты теперь собираешься делать, Джоанна Бет? — спросила она, и в ее голосе слышались слезы, которые она не позволяла себе пролить. — Охотиться? С ребенком?       В баре повисла тяжелая, давящая тишина, разорванная лишь тяжелым дыханием Сэма и тиканьем старых часов. Они все стояли по разные стороны баррикады, которую возвела одна-единственная ночь, а теперь между ними пролегла целая пропасть, полная страха, гнева и совершенно неизвестного будущего. Игру в покер можно было закончить. Эту игру — нет.       — Охотиться? С ребенком? — Джо фыркнула, но звук получился нервным, неуверенным. Она перевела взгляд с матери на Дина, который все еще не мог поднять глаз, и на Сэма, чье лицо выражало немой укор. — Нет, мама. Не буду. Я не настолько безрассудна.       Она сделала шаг вперед, ее пальцы сжались в кулаки.       — И, если ты не забыла, ты сама не охотница. Но это не помешало тебе прожить всю жизнь бок о бок с ними. Вырастить меня среди них.       Эллен застыла за стойкой, будто ее окатили ледяной водой. Все ее гневное напряжение сменилось на что-то холодное и острое, как бритва. Она медленно обошла стойку, подходя к дочери, и ее голос стал тихим, но от этого еще более страшным.       — Не сравнивай, — прошипела она. — Не смей даже думать, сравнивать нашу жизнь с той авантюрой, в которую ты сейчас ввязалась. Я была замужем за охотником. Я стала вдовой охотника.       Она остановилась прямо перед Джо, и ее глаза были полны такой старой, глубокой боли, что Джо невольно отступила.       — Ты помнишь, сколько тебе было лет, Джоанна Бет, когда твой отец не вернулся домой? — Эллен говорила почти шепотом, но каждое слово било наотмашь. — Семь. Тебе было семь лет. И погиб он не в честном бою с нечистью. Он погиб из-за ошибки. Глупой, идиотской ошибки Джона Винчестера на охоте.       За спиной Дина раздался резкий, болезненный вздох. Он, наконец, поднял голову, и на его лице был написан стыд, который, казалось, прожигал его изнутри. Сэм потупил взгляд, словно ему было неловко даже слушать это. Они давно знали эту историю и все ее подробности, но это знание не делало их реакцию проще.       — Я осталась одна с тобой на руках, — продолжала Эллен, не отрывая пронзительного взгляда от дочери. — С семилетней девочкой, которая ждала папу и не могла понять, почему он больше не придет. И я поклялась себе, что огражу тебя от этого. От этого безумия, от этих потерь. А ты… ты теперь хочешь принести в этот мир нового ребенка. Ребенка Винчестера. Чью жизнь с первого дня будут преследовать проклятия, демоны и призраки их долбанной семьи!       Джо стояла, опустив голову, и по ее щекам беззвучно текли слезы. Весь ее задор, вся ее бравада испарились, оставив лишь маленькую, напуганную девочку, которую только что жестко столкнули с суровой реальностью.       Бар погрузился в гробовую тишину. Призрак Билла Харвелла и тень Джона Винчестера витали в воздухе, заполняя собой все пространство. И где-то в центре этого урагана из прошлых травм и будущих страхов были они — Дин и Джо, два не самых удачливых игрока, которые поставили на кон нечто большее, чем они могли себе представить.