Часть 14

      Сознание возвращалось к Дину медленно, сквозь густой туман анестезии и боли. Он почувствовал себя разбитым, пустым, каждое дыхание отдавалось огненным спазмом в прошитом боке. Первым делом он попытался сообразить, где он, и тут же вспомнил — охота, боль, Сэм, крик… Джо.       Паника, тупая и тяжёлая, поползла в грудь. Он застонал, пытаясь приподняться, но острая боль пригвоздила его к койке.       В этот момент он почувствовал, как матрас под ним мягко подался. Кто-то сел на край его больничной койки. Дин с трудом повернул голову, глаза с трудом фокусировались в полумраке палаты, освещённой лишь дежурным ночником.       И тогда он увидел её.       Джо. Она сидела на краю его кровати, бледная, с тёмными кругами под глазами, но с сияющим, неземным спокойствием на лице. А на её руках, аккуратно завёрнутый в мягкое голубое одеяльце, лежал крошечный свёрток.       — Привет, — её голос был тихим, хриплым от усталости, но в нём звенела какая-то новая, незнакомая глубина. Она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы, но это были слёзы бесконечного облегчения и счастья.       Дин не мог вымолвить ни слова. Он только смотрел, затаив дыхание, боясь, что это галлюцинация, порождение бреда и лекарств.       Джо поняла его безмолвный вопрос. Она чуть наклонилась, давая ему разглядеть личико младенца, прижимавшегося щёчкой к её груди.       — Дин… — она прошептала почти благоговейно. — Знакомься. Это твой сын.       Он смотрел на крошечное, сморщенное личико, на тёмный пушок на голове, на маленький кулачок, прижатый к щеке.       — Он… — голос Дина сорвался на хриплый, сломанный шёпот. Он был слишком слаб, чтобы даже поднять руку, и это бесило его. — Он…       — Похож на тебя, — закончила за него Джо, и по её лицу скатилась слеза. — Вылитый ты. Такие же насупленные бровки, даже когда спит. И… — она тихо рассмеялась, — … кажется, у него уже твой упрямый подбородок.       Дин продолжал молча смотреть. Вся боль, весь страх, вся тьма, что копилась в нём годами, вдруг отступили, растворились перед этим крошечным, беззащитным существом. В его ослабевшем, искалеченном теле что-то перевернулось. Груз вины за то, что его не было рядом, уступил место чему-то новому, огромному и всепоглощающему.       Он сглотнул ком в горле и нашёл в себе силы шевельнуть пальцами. Джо поняла и осторожно положила свой мизинец ему в ладонь. Он сжал его со всей силой, на какую был способен.       — Прости, — прохрипел он, и его глаза наполнились влагой. — Я… я не был там.       — Зато ты здесь сейчас, — твёрдо сказала Джо, сжимая его пальцы в ответ. — И он здесь. И всё… всё совершенно правильно.       Она осторожно, двигаясь медленно, чтобы не потревожить его рану, легла рядом с ним на узкую койку, положив голову ему на плечо, а сына — между ними. Дин закрыл глаза, чувствуя её тёплое дыхание на своей шее и лёгкое, едва заметное движение крошечного тельца. Боль всё ещё была там, где-то на периферии сознания. Но прямо сейчас, в этой стерильной больничной палате, залитой мягким светом, он впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему целым. Не охотником. Не солдатом. А просто мужем и отцом. И этого было больше, чем достаточно.