Часть 24

      Дин привык к определённому порядку вещей. Эллен — это ворчание, испепеляющие взгляды и угрозы физической расправы за малейшую провинность. Это был их язык, их ритуал. Поэтому, когда привычная схема давала сбой, это вызывало у него лёгкую панику.       Первый раз это случилось, когда он провёл всю ночь, укачивая Билли, у которого резались зубки. На следующее утро Дин, с красными глазами и двигаясь как зомби, поплёлся на кухню за кофе. Эллен, стоявшая у плиты, молча протянула ему уже готовую кружку с его любимым напитком. Не сказав ни слова, она повернулась к сковороде и сняла для него омлет — идеально пропечённый, без пережаренных краёв, которые он так ненавидел.       Дин замер с кружкой в руках, подозрительно оглядывая омлет, словно ожидая, что он вот-вот взорвётся.       — Эллен? — осторожно спросил он. — Ты... это мне?       — Кому же ещё? — буркнула она, не оборачиваясь. — Ешь, пока не остыл. И ложись спать. На тебе лица нет.       Он съел омлет, всё ещё ожидая подвоха, но его так и не последовало.       В другой раз он вернулся с охоты с жестоким приступом мигрени. Он пытался скрыть это, но Эллен заметила, как он щурится от света. Вместо очередной язвительной ремарки она молча подошла, налила стакан воды, протянула ему две таблетки обезболивающего и затемнила окно в баре старым пледом.       — В подсобке тише, — только и сказала она.       Дин, сжав в руке таблетки, смотрел на неё с таким недоумением, будто она внезапно заговорила на древнешумерском.       Самым шокирующим моментом стал день, когда «Импала» наконец сдала после долгой эксплуатации. Дин три часа провёл в гараже, покрытый грязью и машинным маслом, пытаясь найти причину стука в двигателе. Он уже готов был сдаться, когда дверь гаража скрипнула, и внутрь вошла Эллен. В руках у неё был не пистолет и не угрозы, а два бутерброда и банка охлаждённого пива.       — Умственные способности на голодный желудок не работают, — сухо заметила она, поставив еду на верстак рядом с ним.       Дин вылез из-под капота, смотря на неё с открытым ртом.       — Эллен, ты... в гараже. С едой.       — Ага. И земля вращается вокруг солнца. Новости дня, — она фыркнула, но в её глазах не было привычной суровости. Она окинула взглядом разбросанные детали. — Нужна помощь?       Он только покачал головой, слишком ошеломлённый, чтобы говорить.       Постепенно Дин начал понимать. Это не было сменой личности. Это был другой диалект всё того же языка. Угрозы и ворчание — это её способ проявлять заботу в обычные дни. А вот горячий омлет, таблетки от головной боли и бутерброд в гараже — это было её молчаливое «спасибо». Спасибо за то, что он жив. Спасибо за то, что он заботится о её дочери и внуке. Спасибо за то, что он вернулся.       И однажды вечером, когда Дин чинил протекающий кран на кухне, а Эллен молча наблюдала за ним, держа на руках заснувшего Билли, он, не глядя на неё, тихо сказал:       — Спасибо. За тот омлет. Он был... отличный.       Воцарилась пауза. Дин замер, ожидая саркастичного ответа.       — В следующий раз сам готовь, бездарь, — последовало привычное ворчание.       Но Дин, к своему удивлению, уловил в её голосе лёгкие, почти неуловимые нотки тепла. И понял, что только что получил от Эллен Харвелл высшую форму одобрения. Он улыбнулся про себя и с новыми силами вернулся к крану. Он наконец-то выучил её язык.