Часть 28

      Вечер в «Доме у дороги» выдался на удивление спокойным. Дин укачивал на руках раскричавшегося Билли, а Эллен, ворча, закрывала бар. Сэм и Джо оказались за одним столиком с двумя чашками остывающего чая, глядя на эту суету со стороны.       — Знаешь, — тихо начал Сэм, ломая паузу, — я иногда думаю о той ночи. О вашей дурацкой игре в покер.       Джо хмыкнула, поднося чашку к губам.       — И кому в голову пришло играть на «желание»? До сих пор не понимаю.       — Мне, — Сэм улыбнулся, но в его глазах была не шутка, а нечто более серьёзное. — И я… я до сих пор благодарен тебе за это.       Джо опустила чашку, смотря на него с удивлением.       — Если бы не эта игра, не твоё упрямство и не тот дурацкий спор… — Сэм сделал паузу, глядя на Дина, который, наконец, уговорил Билли заснуть и теперь осторожно, как сапёр с миной, перекладывал его в кроватку. — … всего этого могло и не быть. Его бы здесь не было. Таким. Счастливым.       Он перевёл взгляд на Джо.       — Я видел его разным. Видел сломанным, отчаявшимся, готовым на всё. Но таким… спокойным, укоренённым… я не видел его никогда. И всё это — благодаря тебе. И этому маленькому парню.       Джо проследила за его взглядом, и её лицо смягчилось. Но в её глазах, которые обычно излучали столько уверенности, Сэм уловил тень давно знакомого ему страха.       — Я тоже не представляю жизни без них, — тихо призналась она. — Но иногда… когда он уезжает с тобой, а я остаюсь здесь… меня охватывает такой ужас, что я не могу дышать.       Она опустила глаза в свою чашку, словно находя в ней ответы.       — Я не боюсь растить Билли в одиночку. Я сильная, справлюсь. И не из-за денег или чего-то такого. — Она подняла на Сэма взгляд, и он увидел в нём неприкрытый, детский страх. — Я смотрю на свою мать. Каждый день. И я вижу, какая пустота осталась в ней после папы. Это не просто горе. Это… часть её навсегда отсутствует. Она научилась с этим жить, но шрам не зажил. И я… я не уверена, что я настолько сильна. Что я смогу вынести такую пустоту. Если Дин… если он не вернётся однажды, как не вернулся мой отец.       Признание повисло в воздухе, тяжёлое и беззащитное. Это был страх не жены, а дочери, выросшей в тени незаживающей потери.       Сэм молча протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Он не стал говорить пустых утешений. Он не мог пообещать, что Дин всегда будет возвращаться. Они оба знали правду их жизни.       — Я знаю, — сказал он вместо этого, и его голос был твёрдым. — Я это знаю. И я даю тебе слово, Джо. Я сделаю всё, что в человеческих силах, чтобы он возвращался домой. Каждый раз. Я его броня. И он — моя. Мы всегда возвращаемся друг к другу. А теперь… — он слегка сжал её пальцы, — …теперь у нас есть ради чего возвращаться и сюда. И это делает нас только сильнее.       Джо кивнула, смахивая с ресниц предательскую влагу. Она не сказала «спасибо». Ей это было не нужно. В его словах не было гарантии бессмертия, но была клятва верности. А в их мире это было ценнее любого заклинания защиты. И пока её муж укачивал их сына, а её мать ворчала за стойкой, эта клятва, данная тихим вечером за чашкой чая, казалась самым прочным оберегом из всех возможных.