Рождение. Пролог.

КАННЕЛТОН.

Я протискивалась сквозь узкий коридор поезда, таща за собою тяжелую спортивную сумку, забитую до отказа. Она то и дело норовила соскользнуть с плеча из-за гладкой поверхности куртки. К тому же, пришлось специально подождать пару минут после остановки, чтобы не ползти за огромной очередью, столпившейся у выхода. Наконец, когда мои ноги коснулись снега, притоптанного людьми на вокзале, я смогла выдохнуть. Изо рта сразу вылетели клубы пара, на которые я ненадолго засмотрелась. В родном городе до сих пор осень во всю. А здесь, в Каннелтоне, уже в октябре хрустящий снег лежит толстым ковром на холодной земле. Шапки на голове не было, нос покраснел, брови заболели от морозного воздуха, а уши почти онемели. Я натянула капюшон посильнее, и направилась через площадь, в знакомое мне место. Тут, в этом маленьком, но красивом городишке, на окраине города, была расположена дача, куда мы раньше часто ездили с мамой. Позже, у соседей произошла утечка газа, из-за чего те погибли во сне, а все трубы в нашем районе признали аварийными. Денег на ремонт не было, и мы просто оставили эту дачу, надеясь, что когда-нибудь наладим здесь все. Конечно, ничего мы не наладили. Но сейчас, мне негде жить, и остается лишь надеяться на то, что я не закончу так же, как семья Линсов. До дома от вокзала идти было недолго — минут пятнадцать, если не торопиться. Я шла по хорошо знакомым мне улочкам и дворам, изредка встречая людей, перед тем как остановится перед небольшим домом. Он был самым последним на ряду, а дальше шел густой лес, прикрытый туманом, осевшим на город. Рядом, находилась вышка. Что внутри нее, я не знаю, ведь ходить там мне запрещали — опасно, ведь сама башня очень старая, и ни одна лестница наверняка не выдержит даже ребенка. Засунув холодные руки в теплые карманы, я, не долго шарясь в них, вытянула связку ключей, а вместе с ними и упаковку от старой жвачки, которую я не стала поднимать с грязного снега. Металл обжог кожу, словно чистый кусок льда и пальцы перестали слушаться, дрожа, и не попадая в замочную скважину. С порога меня встретила лишь темнота, ползущая с лестницы, и приятный запах сырости. Надеюсь, тут нет каких-то мокриц или чешуйниц? К сороконожкам и паукам я, хотя бы, морально готова. Рукой пытаюсь нащупать выключатель на стене. В голову сразу лезут страшные картинки из интернета, как мою руку хватает чью-нибудь костлявая и гниющая рука. Такие стрëмные мысли всегда сидят на подкорке сознания, и лишь ждут подходящего момента, чтобы напугать еще больше, чем сама ситуация. Когда свет наконец включился, с характерным треском старой проводки, порадовало лишь отсутствие видимой плесени на стенах, или какого-нибудь гнезда под потолком. Части вещей, тогда оставленной, конечно же не было. Повсюду была грязь, следы от ботинок, обои местами оторваны, а местами исписаны баллончиками граффити или маркерами. Сверстники, видимо, не щадили этот домик. Поднимаясь по скрипучей лестнице, я параллельно включала все выключатели, что встречались на моем пути. В некоторых комнатах валялся мусор, вроде разбитых бутылок, бычков сигарет, использованных презервативов, упаковки от чипсов, и прочая хрень. Убираться всё-таки придется. Оттиралось все отвратительно, что было, в общем-то, и не удивительно, так как из Форт-Уэйна я не прихватила никаких чистящих средств. Видимо, я обречена на жизнь по соседству с пентаграммой и чьим-то портретом в полный рост, который нужно было хотя-бы зацензурить. Я размышляла не вслух, что было на меня не очень похоже, отчаянно пробуя оттереть тряпкой эту писанину. Но нет, видимо оно уже въелось настолько, что это можно убрать только вместе с несущей стеной. Уборка занимала гораздо больше времени, чем я предполагала, но зато по полу можно было ходить, не переживая за то, что споткнешься о какой-нибудь кирпич, на котором выскребли ножом «20.07.15», или проткнешь ногу гвоздём, торчащим из потрепанных половиц. Пока бегала со шваброй, утирая не только следы с паркета, но и собственные слезы рукавом свитера, думала о том, найдётся ли для меня здесь работа? Или мне придётся петь где-нибудь на площади, чтобы мне кинули хотя бы цент. Лучше до этого не доводить — люди вряд ли оценят мои вокальные данные. Я как-то хотела пойти на вокал, но так и не дошла — застеснялась, и на половине пути просто развернулась обратно, уходя домой. И все-таки. В родной край я возвращаться не намерена, а здесь меня точно не возьмут ни в какую школу. Еще с тех времен хорошо помню, что городок маленький, а люди все плодятся и плодятся. Так что, свободных мест тут быть не может. И буду я какой-нибудь, в лучшем случае, официанткой, с девятью классами образования. И не дай бог везде берут только с шестнадцати… Облокотившись спиной на стену и закусив заусенец, я отчетливо услышала как в замочной скважине раздается громкий скрип, слышный прямо из кухни. Дверь резко открывается, словно ее открыли с ноги, ударяясь о полку, зачем-то прикрученную на стене прямо у входа. — Да ну, — свистит очевидно парень, шмыгая носом. — Тут на кухне кто-то есть. — Бомж? — Мгм, который прибрался? — пустила смешок девушка, тень которой двигалась на полу. Волосы были короткие, едва доходили до подбородка. Ну, кучка ровесников мне точно ничего не сделают. Дача моя, и они наверняка знают, что у нее есть хозяин. Поставив швабру в угол, я отряхнула руки и зашагала по направлению к коридору. Кухня и коридор находились почти по соседству, так что я видела свет оттуда, и пляшущие тени, которые отбрасывала компания на стены, а вот им, не было меня видно. Максимум, что было им доступно, это слышать мои шаркающие шаги, так как ходить здесь не в обуви — преступление. — Эм… Здравствуйте? — остановилась я, когда оказалась почти перед входной дверью. В ответ я получила только пять пар глаз, которые рассматривали меня, начиная с волос и заканчивая конверсами, шнурки которых, бессмысленно болтались, вместо того, чтобы быть завязанными в красивый бантик. — Ну здравствуйте, — наклонил голову брюнет, голос которого я и услышала самым первым, когда они зашли сюда. Волосы были неровно пострижены, а на веках черная плешивая подводка, которая скаталась в мелкие морщинки, подчеркивая почти черные глаза. Когда он улыбался, клыки чуть пробивались чуть сложенные губы. — А ты откуда? — девушка, с похожим макияжем, и очевидно косящая под Аврил Лавин, неловко оглядела меня, зачесывая рукой назад блондинистые немытые волосы. Я мельком оглядела ее одежду: короткая и расстегнутая милитари куртка, с коричневым мехом на капюшоне, черная майка с кружевным лифчиком, и синие джинсы. На шее были фиолетовые наушники, а руки до самого плеча усыпаны напульсниками и браслетами разных форм и цветов. — Из Форт-Уэйна, — опуская на секунду взгляд, только чтобы взглянуть на пальцы, перед тем как неловко крутить их в руках, издавая громкий хруст. — Да ладно, шутишь? — вдруг оживилась девушка с короткими волосами. — А тут-то чё забыла? — девушка снимает свою куртку, кидая ее прям на пол, перешагивая через нее. — Переехала от матери. — Не знаю, чë вы не поделили, но сюда, серьёзно? Тут же тоска зелёная. Депрессняк один, — кивает парень. — Погодь, это твоя дача? Киваю, одновременно пожимая плечами. Прикольные ребята, есть шанс с ними сдружиться? — Ну сорри за такой… ну… — Ремонт, — добавляет второй парень, все это время тихо сидящий на танкетке, с которой уже слезла кожа, на что тот щелкает пальцами. — Ну да, — отмахивается он. — Неважно, короче. Я Уолтер, это Тифф, — кивает он на блондинку, — Слева от нее Анджелина. Рядом Лори. Она типа готка или чё-то такое. — Я не просто готка, а… — Лор, не шарю, не загружай меня этой инфой. Ну вот, а это Джерри. Он у нас самый старший. Этот Джерри лишь оглядел меня, да и ещё и с таким лицом, будто я протухшая. Где-то в душе заскребла странная обида: с одной стороны, он мне никто, и видит меня он в первый раз. С другой же, это не дает ему право, смотреть на меня так, что ещё чуть-чуть, и его уголок губы дрогнет от того, с каким отвращением он глядел на меня. — Очень приятно, — выдавила я, проглотив странный ком в горле, накативший ни с того ни с сего. — Я Сара. — Миленькое имечко. — А, типа всем вообще похуй, что нам теперь собираться негде? — проскрипел Джерри, вскакивая с пуфика с тяжелыми топотом. Очень хотелось сказать ему в ответ что-то гадкое, что-то такое, от чего он потом блеванет. Причем, чтобы так мерзко, с непереваренными кусочками той еды, что он ел сегодня утром, на пару с едким желудочным соком, льющимся не только через рот, но и через нос. Так мерзко, со слезами и опухшим горлом. Чтобы потом резко отпустило, воздух стал тяжелее, и черепушка с громким противным треском раскололась от падения в обморок на старую плитку, перевернув ногой кошачий лоток. — Ну, если вам надо… — вместо обещанного себе яда выдохнула я, закусив губу и чувствуя как она лопается, а в рот проступает солоноватый вкус, который иногда отрезвляет, помогая абстрагироваться от гнетущих мыслей. — Я тут ни с кем не знакома. — Во-о-от, я ни секунды не сомневался в тебе, Соня! — Сара, — поправляю его. Он довольно кивает, из-за чего солнцезащитные очки падают с макушки на глаза. — Я ведь так и сказал? — Ладно, давайте завтра, — Лори вскидывает рукой, звеня браслетами, которые удаляются друг о друга при каждом движении ее кистей. — У нас с завтрашнего дня каникулы, мы зайдем, познакомимся по-человечески. Я киваю словно болванчик с капота чей-нибудь машины, заправляя темные волосы за уши. — Не скучай, — улыбается Анджелина, сощуривая глазки. Если смотреть на них чуть внимательнее, то можно заметить и зрачки, слегка расширенные, которые почти полностью закрывают светлую радужку. Компания медленно открывает дверь, табором выходя из дома, и утопая в слое рыхлого снега, параллельно ругаясь. — Эй? — в последний момент вспоминаю я. Они разворачиваются в пол оборота и смотрят так, словно искренне жаждут, что я позову их обратно. — Ключики отдадите, может? — Так их нет, — Тиффани жмет плечами, шмыгая носом. На улице вдруг разбушевался ветер: будучи в только в свитере и джинсах, я отлично чувствовала, как лицо обжигает ледяной поток воздуха и крупинки снега, залетающие в глаза. Ребята посильнее запахивают куртки, морщась. Да, погодка в этом году выдалась отвратительной для середины октября. Я машинально открыла рот, чувствуя потребность уточнить, как они тогда из раза в раз проникают сюда, но Уолтер учтиво опередил меня. — Отмычка. Досталась мне в наследство от папочки. Киваю, не развивая тему и спешно закрывая дверь. В дом уже залетело достаточно снега. Интересно, до скольки работают здешние магазины? Из родного города я почти не привезла еды — с собой была только охапка банкнот, украденные мною, и половина пачки чипсов. Я планировала погрызть их в дороге, но мрачные леса за окном поезда перебили мне аппетит, наполняя мой желудок концентрированной апатией, которой я, сказать честно, страдаю частенько. Окончательно бросив такое нудное занятие как уборка, я запрыгнула в ботинки, а на себя надела куртку, натягивая как можно ниже и застегиваясь по горло. Я смяла парочку купюр и не глядя сунула в карман, сгребая с тумбы в прихожей ключи. Теперь можно было идти. Стемнело рано, и фонари включили, кажется, еще давно. В районе не было ни души, я даже слышала лишь собственные шаги и дыхание, периодически прерываемые гулом ветра в ушах. И не только ветра, моментами, в голове проносился ужасный скрип, заставляющий меня чуть поморщится. От этого начинала болеть голова, делая и без того не отличное настроение, еще более не отличным. Видимо уши продуло. Недалеко от леса находилась заправка, а вместе с ней и круглосуточный супермаркет. Несмотря на то, что в таких местах было все в тридорого, прогуливаться еще пару километров пешком желания особо не было. Я медленно толкнула рукой ручку двери, слыша, как где-то над головой прозвенел колокольчик. Кассир скучающе поднял глаза, тут же опуская обратно в свою книгу, медленно прокручивая между пальцами пачку сигарет. Так, ничего сверхъестественного ведь не нужно? Продукты на неделю. Неловко подняв с пола одинокую корзинку, с оторванной ручкой, я принялась ходить между рядами, сбрасывая нужную еду, даже не глядя на ценники. Пока стояла у холодильника, с особым интересом разглядывая пачку молока, в поисках сроков годности, услышала звон, оповещающий о прибытии кого-то. Я любопытно повернулась к окну. В темноте, с трудом, но все же разглядела черный фольксваген, который заправлялся бензином. Видимо, кто-то иногородний проезжал мимо. Плюнув на сроки годности, я всё-таки взяла молоко и, неожиданно для себя, следующим моим пунктом назначения стал стеллаж с различными бутылками. Я замерла прямо перед ним, запрокидывая голову, чтобы увидеть весь алко-ассортимент. Хм, интересно, мне продадут какой-нибудь абсент? Или портвейн, например? Я, что не удивительно, алкоголизмом не страдаю, конечно, но сейчас бы не отказалась вновь ощутить то легкое покалывание в горле, которое дает алкоголь крепче пива. — Будешь много пить по молодости — всю печень себе угробишь. Из мыслей меня вывел голос, раздавшийся где-то в паре метров. Я резко повернула голову, тут же напрягаясь. Рядом стоял мужчина, заглядывая в мои глаза, через пелену светлых волос, которые упали ему на лицо. У глаз уже залегли морщинки, но он все равно выглядел круто. Синяя рубашка обтягивала его силуэт, чуть скрытый под дубленкой, накинутой на крупные плечи. — Я не покупаю. Насторожившись резкому появлению незнакомца, я отвечала односложно, в отличие от того как рассуждала. Чтобы не давать ему поводов лишний раз заболтать со мной. Нет, он безусловно не выглядел как типичный маньяк, но голубые глаза, из-за того, что были глубоко посажены, придавали взгляду хищности, и скорее внушали страх, чем доверие. — Ну-ну, я тоже так говорил, — он медленно качает головой, оглядывая меня и корзинку продуктов. — И где твоя шапка? — А ваша? Я кивнула в сторону его волос, ничем не прикрытых, между прочим. А ему бы тоже не помешала шапка — уши на концах побагровели, вместе с щеками. В ответ услышала только смешок, и мужчина задумчиво почесал затылок. — Да уж, кажется ты нереально права. И всё же, может взять бутылочку портвейна? Пусть дожидается моего дня рождения. Приглашу на него кого-нибудь, если вдруг мне повезет подружиться здесь с кем-то, откроем вино, сядем и поболтаем, встречая рассвет на кухне. Что может быть круче? Сейчас это предел моих мечтаний. — Ты в порядке? — блондин окликает меня, щелкая пальцами у виска, а затем потерев наверняка колючую седину на лице, отросшую буквально на несколько миллиметров. — Ага, все просто замечательно. Купишь мне вино? — Кто-то говорил, что не собирается ничего здесь брать, — улыбка трогает усталое временем лицо, растягивая потрескавшиеся губы. — Я такого не говорила. Я сказала: Я не покупаю, — хмыкаю я. Надеюсь, он не сотрудник местной полиции? Мне как раз-таки не хватало провести незабываемую ночь за решеткой на холодной скамье и с проституткой под боком. — Ну раз так, — он берет с полки бутылку, на которую я и засматривалась, пробегая голубыми глазами по этикетке. — Тогда как я могу отказать? Зовут-то тебя как, детка? — Сара, — чувствую, как пластиковые ручки корзинки больно впиваются в кожу на ладонях, и перехватываю ее другой рукой. Фух, теперь гораздо легче. — Сара Руж. По итогу, я всё-таки поставила все на пол, роясь в ней и перекладывая что-то, чтобы продукты не косились на один бок. — Сара Ру-у-уж, — он прикусил губу, словно о чём-то вспоминал. — Твоя мама случайно не Натали? По спине тут же пробежал холодок, а волосы на руках встали дыбом, заставляя меня вздрогнуть от приятных мурашек. Я резко взглянула на него из-под волос, чуть упавших мне на лицо, когда я медленно подняла голову. — Нет. Нет, не она. Мою маму зовут Джилл. — Кажется, я перепутал, — неловко улыбается мужчина, поднимая мою корзину, чтобы помочь донести до кассы. Свободной рукой он проводит по моей голове, зачесывая пряди назад. — Мягкие. Здесь достаточно много семей было с фамилией Руж раньше. Ты просто… так испугалась. — Спасибо. И я не испугалась. Извините, просто странно, не знакомый мужчина вдруг спрашивает о моей матери. — Да ладно, я лишь вырос здесь. Помню всех, с кем когда-то виделся. Спросил по инерции. Я угукаю, лишь идя за ним сквозь ряды с едой, прямо к пустой кассе, за которой буквально несколько минут назад стоял парень. Наверное вышел покурить… — Вы так и не сказали как вас зовут, — поворачиваюсь к незнакомцу, скучающе рассматривая его одежду: синяя рубашка, расстегнутая на несколько первых пуговиц, бежевые брюки, а сверху черное пальто, свисающее своими полами чуть ли не до земли. Одной пуговицы на нем, кстати, не было. — Эд Байрон моё имя. — Мистер Байрон? Так может, вы еще и стихи писать умеете? — Ну, — задумчиво протянул эд, опираясь на стойку спиной. — Стихи не обещаю… а вот квартальный отчёт — запросто! Мои губы растягиваются в улыбке, и я тут же морщусь, ощущая как ранка на нижней губе вновь начинает кровоточить из-за этого, и неприятно пульсировать. — И кстати, просто Эд. — Ну как скажете… «Просто Эд». Мужчина довольно кивает. Наконец к стойке возвращается потерянный мною кассир. Он пристально оглядывает сначала меня, а потом и Эда где-то минуту. И судя по всему, парень не дошёл до каких-либо странных мыслей, которые могут посетить любого нормального человека, увидевшего сорокалетнего мужика с портвейном, а рядом подростка, у которого даже шарфика нет. По ошибке, он начинает пробивать заодно и продукты, стоящие рядом с бутылкой. Я делаю вдох, чтобы возразить, сказать что это отдельно, но Эд выразительно хлопает меня по плечу, невербально говоря, что все за его счет. Это обрадовало. Хоть деньги и есть, и нихера не мало, а все-таки, сэкономил — равно заработал. — Спасибо, — шепнула я, когда на выходе с заправки морозный воздух вновь обжег щеки. Взгляд прошелся сначала по нему, а потом и по его черной машине, оценивая габариты. Интересно, кем он работает? Пока шла до сюда, не видела здесь таких хороших машин. — Вы не из здешних? Эд удивленно повернулся ко мне, дотаскивая пакет за меня. — С чего бы? Сунув руки в карманы, я вновь невольно нащупала шуршащую упаковку от жвачки. Она разве не выпала? Или это от другой. — Ваша машина не похожа на те, на каких тут разъезжают жители. Мужчина улыбнулся, чуть поведя плечом, а потом смущенно добавил: — Я переехал отсюда из Форт-Уэйта года два назад. Пришлось выбирать — либо родной мегаполис, либо престижная должность директора цеха, — он помолчал с минуту, когда остановился у машины. — И получается, ты права. Я и впрямь не здешний. Но тебя тут не видел никогда. Хотелось рассказать ему все: и про родителей, и про ту поганую школу, в которую мне не повезло отходить девять классов, в конце концов про то, как я оказалась здесь, в этом Богом забытом, холодным городке. Но вовремя прикусила язык. Как бы человек не был мне приятен, нельзя ведь так просто рассказывать о себе все, что знаю. Сейчас я ему скажу истинную причину своего переезда, а потом он предложит прокатить меня до дома, да? Когда-то и в нашем городе был один маньяк. Его не могла поймать ни одна из уличных камер, как бы мэр не тыкал их на каждом шагу. Но кажется, позже его следы ушли куда-то к западу. Следующее место, где жили его жертвы, был штат Висконсин. Где-то в… не помню, что там был за город… Мадисон? — Разве? — я вновь оживилась, чуть зажмуриваясь, чтобы согнать пелену детских воспоминаний. — Я живу тут недалеко… на окраине. С самого рождения. Байрон хмурит светлые брови, оглядывая меня с ног до головы. -… Да. Наверное, я просто не видел тебя здесь раньше. Он жестом указывает на машину, перекидывая ключи пальцами. — Может, тебя довести? Знаешь, ночью на улице может быть не безопасно. Я сглотнула, подавив желание улыбнуться. И почему я совсем не удивлена? — Нет, спасибо, Эд. Я прогуляюсь, — и чтобы не оставалось никаких вопросов, тут же забрала пакет их его руки. Да уж, тяжеленький. — Понимаю, — кивает мужчина. Он сжимает губы, открывая двери пультом с характерным писком и миганием фар. — Тогда… До встречи? Нет. Думаю, следующей встречи не будет. — Пока. Я разворачиваюсь на пятках, чуть не поскользнувшись на мокром снегу. Хватая ручки пакеты покрепче, слышу как хлопает дверь и на всю улицу гремит рёв мотора. Выдыхаю с облегчением только тогда, когда слышу удаляющийся скрип колес. Думаю, уличные гопники не так страшны, как насильники на больших тачках. И всё-таки, сколько еще новых людей мне предстоит узнать, а?