Глава 2. Встречайте – Магистр!

Том I. «Небесное Торжество» Глава 2. Встречайте – Магистр! Ιουνίου 13 – Έτος 3381 – 23:19 Солнца уже давно не было видно за далёким горизонтом, лишь розоватые лучи, отражающиеся от двух небесных тел, называемых лунами, попадали в комнату через стеклянную раму. Третья же луна была расколота, испуская из своих недр лёгкое красноватое свечение, чья природа была неизвестна и даже пугающая, ведь если долго смотреть в центр треснувшего спутника, то начнёт кружиться голова, а в ушах застынет неприятный шум. Но даже этот неприятный шум сейчас не смог бы одолеть сомнения и нагнетающие мысли будущего Магистра. Киру сидел на краю своей кровати и ковырял своими пальцами основания ногтей, из-за чего они уже успели получить весьма небрежный вид. Было волнительно сейчас засыпать, ведь голову не покидали мысли о завтрашнем дне. Совсем скоро алахуму придётся столкнуться с невиданной ранее ответственностью. Был ли он готов к этому? Нет. Был ли у него выбор отказаться? Тоже нет, а потому он пытался настроить себя на предстоящие трудности. Эти десять дней прошли так, словно Киру провёл их в забвении. Подготовка города, постоянные встречи с советниками и служителями Церкви, пошив костюма, надев который, пути назад не будет. Его и сейчас нет, но Киру за все эти дни примерил его лишь один раз, и то для того, чтобы убедиться, что он будет ему как раз, и успокоить тем самым портных. Взгляд упал на старенький блокнот, который лежал на тумбе подле кровати. Эта потрёпанная временем вещица принадлежала отцу алахума – Кратону. За эти десять дней Киру прочитывал этот блокнот не один раз. Тут было много записей о начале правления Де’Мавро старшего. Он встал на пост Магистра уже достаточно поздно, когда ему было тридцать. На тот момент у Кратона уже была жена и пятилетний ребёнок. Спустя пару десятков листов промелькнуло упоминание о рождении Киру, а затем большая часть страниц была вырвана. Последние же записи больше были похожи на раскаяние от сложившейся ситуации, в них содержались извинения перед сыном и ещё несколько строк, чьё содержание разобрать было невозможно из-за размывшихся чернил. Решив, что вновь читать одни и те же строки в очередной раз нет нужны, алахум уткнулся лицом в свою ладонь и с тяжестью вздохнул, представляя в своей голове сценарий грядущего дня. Веки с определённой усталостью опустились, погрузив сознание в кратковременную тьму. Казалось, что в голове поднялся какой-то шум. Тогда Киру распахнул глаза и осмотрелся по сторонам. Под глазами уже было видно синяки, образовавшиеся от усталости. Даже не снимая с себя помятую одежду, алахум свалился в объятия постели спиной вперёд. Пока взор был устремлён в потолок, веки опускались, замыливая взгляд. Последним, о чём подумал Киру перед тем, как провалиться в сон, была мысль: «Что будет, если я тебя подведу?» Тело сковывало неприятное чувство холода, которое не позволяло свободно дышать. Одетый в не заправленную белую рубаху Киру стоял посреди пустого ничего в окружении густого, непроглядного чёрного тумана. Смотря под босые ноги, алахуму казалось, что никакого пола под ними и вовсе нет, ведь сияющая своей мрачностью тьма затягивалась где-то глубоко. Там, где он не мог увидеть её начала или конца. Медленно циркулирующий вокруг туман будто бы тянул из своих недр неосязаемые когтистые руки, состоящие из точно такой же густой дымки. В уши въедался леденящий звон, доносившийся отовсюду. Этот свист как будто затягивал за собой в какое-то длинное падение, морозящее от своей скорости кожу. Киру попытался шагнуть вперёд, и, на удивление, он не провалился в бездну под собой. Подождав сам не зная, чего ещё пару секунд, алахум ступил дальше, точно так же остановившись ещё на пару секунд, будто пытаясь осознать осязаемость пустоты под собой. Последующие шаги были уже более уверенным, вот только куда он шёл? Казалось, Киру и сам не понимает, где находится. Слегка изогнув плечи, алахум остановился и приоткрыл рот, пытаясь позвать хоть кого-нибудь, но его голос словно ушёл в никуда, как будто он и не сказал ничего, хотя чётко осознавал то, как далеко ушло еле слышимое эхо какого-то слова, которое уже и не разобрать. Дыхания начало сбивать свой темп, словно предупреждало, заставляя с большей настороженностью осматривается по сторонам. И действительно, было ощущение, что туманные руки медленно приближались к алахуму. Обратив на это своё внимание, Киру услышал биение сердца. Это заставило руки вцепиться в свою грудную клетку, стараясь почувствовать дрожь в теле от интенсивного стука, однако, вопреки всем чувствам, холодная ладонь, так отчаянно желающая ощутить хоть что-то, ничего не почувствовала. А биение чьего-то сердца всё приближалось, доносилось откуда-то из-за спины, но сколько бы Киру не оборачивался, звук всё так же оставался где-то позади. Тогда алахум случайно оступился и начал падение спиной вниз, уходя вглубь этой непроглядной бездны. Он хотел кричать, воззвать о помощи, но раскрывая свой рот, из него не выходило никакого звука, будто алахум внезапно потерял голос в момент крика. Падение с невозможной скоростью ускорялось, окружающее Киру биение сердца становилось всё громче, сильнее давя на голову. Внезапно позвоночник изогнулся, будто бы входя в совершенно другую атмосферу. Вокруг по-прежнему кружил туман, но теперь он не циркулировал вокруг алахума, сейчас он исходил снизу вверх. Киру не стоял на полу, никакого пола и не было. Он словно плыл по воздуху прямо над потоками дымки, восходящими кверху. Несколько минут его тело просто плавало вдоль этого “дна„. Алахум осматривался по сторонам, пока он не наткнулся в своём полёте на стол, ножки которого втягивал в себя чёрный туман исходящими из него руками. Взгляд Киру сузился, на краю стола стояла белая тарелка с золотой волнистой гравировкой. Вокруг посуды скопилась лужица крови, которая текла из пульсирующего на фарфоре сердца. Именно это место и было источником этого въедающегося в сознание биения, что так давило на алахума. Его губы содрогнулись, показывая его напуганный оскал. Веки задрались так высоко, что из-под них начала течь алая кровь, скапливаясь на уголках глаз. И чем больше была напугана душа алахума, тем сильнее билось лежащее на тарелке сердце. Скопление крови уже размыливало Киру взор, и уже через несколько секунд бездействия алахум ринулся вперёд, сталкивая посудину со стола. Звук разбитой тарелки порезал уши, из-за чего на мочках лопнула кожа, начавшая сыпаться, разрушая вследствие этого всё тело, обращая его в прах. Последним, что увидел алахум, прежде чем рассыпаться, стало лежащее под белыми окровавленными туфлями сердце. Затем всё исчезло. Кромешная тьма, в которой больше не прятался пугающий туман, никаких звуков, не было даже бегущего вокруг ветра, настойчиво завывающего где-то наверху. Все чувства вмиг исчезли, словно Киру находится в каком-то вакууме, полностью оторванный от реальности. Сложно сказать, как долго это продлилось, но легко определить, что именно вновь пробудило сознание. Вдали раздался какой-то заигрывающий женский смех. Алахум не мог вспомнить этот голос, словно впервые его слышит. В перебивку со смехом послышался звон цепей, бьющихся друг о друга. Тогда Киру попытался пробудиться, открыть свои глаза, но взявшаяся из ниоткуда тяжесть не позволяла этого сделать. В это же время этот таинственный голос приближался всё ближе, а своими кистями алахум почувствовал холодное металлическое прикосновение от окутывающих его руки и ноги цепей. Этот голос, своей интонацией дразнящий, но в то же время отчаянно взывающий к себе этим смехом.. Киру старался из-за всех сил разодрать свои веки, чтобы увидеть мир вокруг себя, пока его конечности продолжало сковывать обжигающими цепями. Через дикую боль ему удалось разорвать пелену, скопившуюся над глазами, и тогда алахуму удалось разглядеть пространство вокруг себя. Его руки и ноги были окутаны светящимися ярко-розовыми цепями, которые уходили куда-то за пределы видимости. Туда, где их подтягивал к себе обладатель этого женского смеха, издавая шорох металлических доспехов. Цепи тянули за собой, толкая Киру вперёд, оставляя болезненные ожоги под собой. —Очнись.— внезапной тревогой прокатился по всему пространству вокруг собственный голос, что несомненно удивило алахума, ведь он пытался сопротивляться и кричать, но не говорить чего-то подобного. Голова Киру машинально обернулась за плечо, где его взор встретил самого себя. Он был одет в форму Магистра Элайта, слегка порванную у основания. Его руки были по локоть в крови, медленно капающей с пальцев. Помимо шрама на щеке, поперёк его носа так же красовался глубокий шрам, по всей видимости, оставленный каким-то острым лезвием. Его глаза ярко горели золотым свечением, а по щекам стекали отдающие таким же золотистым блеском слёзы. Их непрерывный поток шёл вдоль его грудной клетки, затем кружил вокруг рук и уже у самых кистей отделялся от тела, образовывая широко распахнутые золотые крылья за спиной алахума. —Это не тот путь.— вновь разрушил тишину собственный двойник, после чего его крылья треснули. Отколовшиеся от них кусочки падали вниз, скапливалась вокруг ног Киру, и после того, как крылья практически полностью рассыпались, их осколки окатились ярким пламенем, окутывая всё вокруг в своё подчинение. И когда огонь коснулся лица алахума, он наконец проснулся. Ιουνίου 14 – Έτος 3381 – 07:07 Киру лежал на своей кровати с широко раскрытыми глазами. В его взгляде, устремлённом в пустоту, читалось сомнение в реальности и некая потерянность. Алахум отвёл взгляд на окно, за которым лучи солнца уже окутывали стены города. Киру вновь повернул голову, смотря в потолок, пытаясь прокрутить в голове, что ему только что снилось, но кроме странного чувства смятения он больше ничего не мог вспомнить. Пролежав так ещё несколько минут, алахум всё же поднялся на ноги и вымотано протёр глаза. Только что находящиеся перед лицом образы из сна постепенно рассеивались и стремительно исчезали из памяти, как и любой другой сон Киру на протяжении уж двадцать одного года. Де’Мавро младший перевёл взгляд на тумбу, пристально сверля взглядом лежавший там блокнот. Взяв его в руки, алахум в очередной раз стал пролистывать страницы, бегло осматривая каждую своим рассеянным из-за недавнего пробуждения взглядом. Но в этот раз он заострил своё внимание на последних страницах. Помимо записей отца о личных переживаниях по поводу Киру, встречались хоть и незначительные, но всё же советы по поводу правления, а также прямое обращение к сыну в самом конце. «Думаю, ты будешь это читать, Киру. Просто хочу, чтобы ты знал, мне жаль, что наша жизнь сложилась именно так. Возможно, будь я чуть смелее и внимательнее, то всё было бы иначе. Ты вырос хорошим алахумом, я уверен. Что бы не случилось на твоём пути, продолжай идти к своей цели, только так ты сможешь искупить ошибки моей жизни. А я всегда буду рядом, отныне и до конца своих дней» —И как я только пропустил это..— сорвалось с губ Де’Мавро тихим шёпотом. Брови поджали под собой веки, складывая на лице грустную гримасу. Киру сжал пальцы, с характерным хлопком закрывая блокнот. —Не переживай, Отец.. Я не злюсь на тебя. Никогда не-.. злился.. ... —его брови на пару мгновений задрожали — Знай..— Алахум поднялся с кровати и подошёл к окну. Прижимая блокнот к груди, Киру внимательно осматривал улицы города, который ещё не успел проснуться. —Я не подведу.— Пальцы сжали обложку блокнота, слегка помяв страницы внутри. Внутренний поток мыслей прервал лёгкий стук в дверь. Алахум обернулся через плечо и посмотрел в сторону двери, за которой послышался неуверенный мужской голос. —Г-господин Магистр.!.. Можно в-войти..?— попытался крикнуть, судя по всему, какой-то юноша —Ам.. Да, разумеется— ответил с небольшим удивлением Киру, быстро забрасывая блокнот в ящик тумбы. Дверь со скрипом приоткрылась, и в проёме показалось лицо алахума, на вид которому было около двадцати. В его голубых глазах читалась неуверенность и, возможно, какой-то страх? Де’Мавро с любопытством наклонил голову, лицо юноши показалось ему знакомым. Немного растрёпанные волосы с заходящей на лоб чёлкой, пышные бакенбарды, плотно закрывающие собой скулы. Спустя несколько секунд дверь распахнулась до конца, тогда-то Киру и лицезрел гостя во весь рост. Увидев доспехи, плохо скрывающие за собой худое телосложение, алахум понял, что этот парень из городской гвардии. —Меня з-зовут Гер-.. Геральт! Я не так д-давно встал н-на пост час-часового и.. Меня попросили п-привести вас в Храм, и в-воот.. Я.. З-здесь..— с невероятным волнением, наполнив свой рассказ дёрганной жестикуляцией, поведал алахум. Уголки губ будущего магистра слегка содрогнулись, показывая на лице расслабленную улыбку —Понятно, приятно познакомиться, Геральт— Часовой дёрнулся, после чего быстро и неряшливо ударил правой рукой по левому плечу и встал на правое колено —К-крайн-не п-п-признателен, г-господин Магистр!— зрачки стражника быстро сузились, заостряя внимание на будущем правителе —Да ладно тебе, расслабься. Я же ещё не магистр— слегка смущённо ответил Де’Мавро. Киру сделал несколько шагов к Геральту и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. —Кхм.. простите.. — часовой сначала хоть и протянул свою ладонь навстречу будущему магистру, однако в паре сантиметрах всё же остановился и убрал её назад. Самостоятельно поднявшись на ноги, Геральт приложил руку к затылку и отвёл взгляд —Я п-подожду вас в коридоре..— Киру кивнул, провожая взглядом часового. Как только дверь закрылась, алахум почему-то задумался о том, как легко себя сейчас чувствовал, будто и не было никакого напряжения. Это чувство лишь придало ещё больше уверенности, затуманивая истинное положение дел в сознании будущего магистра. Алахум подошёл к углу комнаты и распахнул белые дверцы шкафа. Среди прочих повседневных вещей Киру в самом центре висела форма Магистра. Пару минут у алахума ушло на то, чтобы переодеться в прилегающую к телу белую кофту с золотыми узорами на груди. Поверх неё был такой же украшенный золотыми узорами белый пиджак с поднятым вверх воротником. Брюки, впрочем, так же не отличались цветом, а держались они на золотом ремне. Геральт ожидал Де’Мавро в коридоре возле окна, задумчиво глядя куда-то в пустоту. Но стоило двери открыться, как алахум тут же перевёл взгляд на выходящего из своей комнаты Киру. Де’Мавро поправил воротник и посмотрел на часового, чей взгляд был каким-то задумчивым. —Ну, получается в церковь?— задался вопросов будущий магистр, стараясь разрядить нависшую неловкую тишину —Д-да..— кивнул Геральт. Его белые доспехи издали тихое лязганье при движении, наполняя просторный коридор металлическим звоном. Через пару минут алахумы уже шли по полупустым улицам Элайта, особо не разговаривая друг с другом. Геральт, по всей видимости, из-за стеснительности, а Киру попросту не знал, о чём говорить. Так, не проронив ни слова, они дошли до центральной площади, которая уже была украшена в преддверии грядущей церемонии. Киру остановился возле фонтана, в котором в водоворот была втянута очищенная бледно-розовая вода. Де’Мавро повернулся полубоком к колонне у сооружения, на которой красовался портрет Кратона. Геральт, который уже успел отойти чуть дальше, заметил, что идёт в одиночестве, потому остановился и оглянулся через левое плечо, пока ветер развивал его тёмно-фиолетовый шарф. Киру смотрел на портрет своего отца с пониманием, что пришло время попрощаться с прошлым и встать на его место. —Г-господин Магистр.. Нас ж-ждут в ц-.. — но не успел часовой договорить, как вдохновлённый голос Киру прервал его. —Геральт, почему мы сейчас здесь?— —А? П-простите?— блондин полностью повернул торс в сторону представителя семейства Де’Мавро, явно не понимая суть вопроса —В смысле.. В Эл-лайте..?— —Почему мы сейчас так беззаботно бродим по улицам города? Мы.. Не боимся, не держим наготове меч, не переживаем, что нас может сожрать какая-нибудь проклятая тварь— —Ну.. В-возможно потому.. Ч-что Элайт это в-великий город?— предположил Геральт, бросив взгляд куда-то в сторону, почесав при этом затылок —Не думаю, Элайт это вовсе не «Великий» город— резко высказал Киру, отвернувшись от портрета Кратона —Элайт это город великих! Нашему народу было суждено покорить небеса, сам О’Коукл прописал это в своих летописях. И мы сделали это! Теперь все жители Элайта вдыхают этот чистый, свежий воздух, не боятся поджидающую там, внизу смерть, смотрят на весь этот.. Пропитавшийся грехами мир с высоты фте‌роклефи‌сткого полёта. Мы смотрим и молимся.. Молимся на то, чтобы наш Творец наконец вернулся— Зрачки Геральта сузились и задрожали после этих слов. Он сделал шаг вперёд и прислонил левую руку к сердцу —Ув-верен, что Он.. Ещё.. В-вернётся— —Нет.— отвернулся от часового Киру —Р-Рассеет туч-чи и тогд-.. С-стоп, что? К-как это «Н-нет», господин Маг-.. Киру— —Если так и продолжить бездействовать, то Он никогда не вернётся.. Мы должны показать О’Коуклу, что достойны!— алахум вновь повернулся к Геральту. Казалось, что его глаза словно сияют. Киру уверенно сжал перед собой кулак —Достойны Его пришествия! Мы всё ещё заслуживаем Спасения! И будь уверен, Геральт, я сделаю ВСЁ, чтобы добиться этого— —«Всё»..?— голос часового упал в заворожённый шёпот —В-вы и вправду М-Магистр, каким он и д-должен быть..— —Кхм.. Ладно, нам стоит поторопиться, скоро ведь церемония— Киру встряхнул руками и быстрым шагом пошёл в сторону храма, а за ним, немного постояв в раздумьях, отправился и Геральт. Много путь от площади до церкви не занял, потому уже через пять минут массивные двери храма были открыты, отбрасывая на плиточный пол тень. Часовой остался позади, пока Киру шагнул внутрь, осматривая своим взглядом обстановку вокруг. В главном зале мало кто был, однако вот у кафедры в противоположном конце помещения стояло две фигуры. Одним из них был местный патриарх – полненький алахум с небольшой бородой, чей правый глаз был закрыт белой тканевой повязкой с нашивкой солнца на ней. А вот второй был близким для магистра силвеном, при виде которого на лице у Киру засияла полная детской наивностью улыбка —Дафо!— радостно выкрикнул алахум, после чего быстро подбежал к ожидающим его чинам. —Киру, рад видеть в добром здравии— добродушно протянул силвен, после приобнял Де’Мавро и легонько похлопал его по волосам —Как же тебе идёт форма Магистра..— —Доброго дня, господин будущий Магистр— поприветствовал наследника поста и Патриарх своим бархатным голосом —Ну и? Какого это?— мягким и в какой-то степени даже семейном тоне спросил силвен. —Я.. Я даже и не знаю, как будто.. Стою на пороге чего-то совершенно нового— ответил Киру, размахивая руками из стороны в сторону —Ну же, спокойнее.. Сегодня в твоей жизни начинается новая ступень. И только в твоих силах сделать так, чтобы она ввела тебя выше, а не привела в бездну— рассудительно утихомирил из ниоткуда взявшийся пыл алахума Дафо. Мужчина положил руку на плечо Киру, после чего заявил —Я рад, что дожил до этого момента, Киру.. Уверен, как бы трудно тебе не было, ты не повторишь ошибки своего отца— —Да, конечно, Дафо.. Я приложу все усилия, чтобы сделать наш континент.. Нет, чтобы сделать весь Скотос лучше! Мы сделаем его лучше, вместе!— —Очень на это надеюсь, мальчик мой, очень надеюсь— силвен ещё раз улыбнулся и сделал шаг назад, предоставляя алахума патриарху —Вы заметно повеселели, господин будущий Магистр.. Хех, давно же вас таким не видели— священник хрипло посмеялся —Да... Простите, что так эмоционально, Дэо‌нис— —Хах! Да что же вы такое говорите, господин Де’Мавро!— патриарх встал за кафедру и взглянул на лицо Киру —Старику только в радость видеть, что племянник не выдумал вашу весёлую сторону— ответил мужчина, открывая тёмно-синюю книгу —Племянник?— —Ох, не берите в голову. Вы ещё маленьким были, наверное, и не вспомните уже— до листав до нужной страницы и подняв свой взгляд на будущего Магистра, проговорил священник, по-доброму, улыбаясь. Двери церкви вновь открылись, заставляя Киру обернуться назад. Внутрь храма сначала зашли четверо дорого одетых алахумов, входящих в состав Советников Магистра. Они были выбраны ещё Кратоном, и Киру до сих пор не нашёл замены, потому пока они остаются на своей должности. Следом за Советниками в церковь шагнула и стража, среди который было двое рядовых солдат, а также и парочка выдающихся лиц современной гвардии: Дерек – алахум с вечно серьезным лицом – и Тарл –широкоплечий силвен, с темными, зачесанными назад волосами. В церковной башне ударил колокол, а это могло означать только одно – скоро начнётся Церемония.