Часть 2

***

После короткого отдыха, когда с него смыли пыль и кровь арены и облачили в простые, но чистые одежды из тонкой шерсти, Алистара проводили в главный зал дворца. Он шёл, не веря собственным глазам. Высокие своды, расписанные фресками с батальными сценами, казалось, давили на него. Шёлковые гобелены, сверкающие канделябры, паркет, в котором, как в тёмном озере, отражался потолок — всё это было чуждым и нереальным миром, миром, в котором он, рыцарь с окраины, чувствовал себя скорее пойманным зверем, чем почётным гостем. Он осматривался, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь осознать масштаб и богатство, когда тихий, но властный кашель привлёк его внимание. Король стоял у рояля, а рядом — она. Принцесса Элисон. Её лицо было скрыто под бархатной мантией с капюшоном. — Алистар, я поздравляю тебя с победой, — голос короля был ровным и одобряющим, но в его глазах читался холодный расчёт. — Спасибо, ваше величество, — Алистар склонил голову, чувствуя, как язык заплетается. — Позволь предложить тебе танец с принцессой, — король сделал паузу, и в зале повисла тишина. — С твоей будущей женой. Алистар почувствовал, как кровь отливает от лица. Он был в полном недоумении и не мог связать двух слов, поэтому лишь молча кивнул, чувствуя себя глупо. Король благосклонно улыбнулся и занял место за пианино, кивнув придворным музыкантам. Те подхватили тихую, элегантную мелодию. И тогда Элисон откинула капюшон. Алистар замер. Он видел её прежде лишь издалека, холодную и недосягаемую. Теперь же он разглядел её вблизи: светлые волосы, собранные в сложную причёску, большие глаза цвета весеннего неба, идеальные, но сведённые в надменную гримасу черты. Она была ослепительна. И танцевать с ней, касаться её руки было большей честью, чем сама победа на турнире. Он всё ещё не мог поверить в происходящее. — Что застыл? Ты хоть танцевать-то умеешь? — её голос прозвучал резко и грубо, словно удар хлыста. — Элисон! — король не отрывал рук от клавиш, но его голос приобрёл стальные нотки. — Где твои манеры?! Девушка на мгновение сжала губы, затем, чтобы не злить отца, склонила голову в подобии покорности. — Прошу прощения. — Ничего страшного, — тихо ответил Алистар, чувствуя, как его восторг начинает разбиваться о её ледяное высокомерие. Она подала ему руку. Её пальцы были холодными и безжизненными в его грубой, горячей ладони. Они начали двигаться под музыку. Алистар, наученный когда-то отцом основам придворного этикета, старался не сбиться с шага, но всё его существо было сосредоточено на ней. — Не можешь поверить своему счастью? — язвительно прошептала Элисон, едва двигая губами. — Я… — он не нашёл, что ответить. — Честно ли ты выиграл, рыцарь? — в её голосе сквозило сомнение. — Честно, — коротко ответил он, и в его тоне впервые прозвучала твёрдость. — У меня есть к тебе предложение. — Слушаю. — Должна признаться, у меня уже есть возлюбленный, — она выпалила, глядя куда-то поверх его плеча. — У него и чин выше, и танцует он лучше. Несравненно лучше. Алистар молчал, чувствуя, как по его спине разливается ледяная волна. — Предлагаю тебе сделку, — продолжила она, понизив голос до едва слышного шёпота. — Я выйду за тебя замуж. Ты станешь частью королевской семьи и будешь иметь право на часть наследства, а может, со временем, и на престол. Но я сбегу. И буду объявлена пропавшей… или мёртвой. Я сбегу и выйду замуж за другого. — Какой он? — вдруг спросил Алистар, и его собственный вопрос удивил его. — Не утруждай себя, дело не в тебе, — отрезала Элисон, и в её глазах мелькнуло раздражение. — Я не могу перечить отцу открыто, иначе случится переворот. Я просто тихо исчезну. Это выгодно всем. Музыка смолкла. Танец окончился. Алистар отпустил её руку, и та мгновенно выскользнула из его пальцев. Он отступил на шаг, склонив голову в формальном поклоне. Внутри у него всё застыло. Принцесса, которая ещё минуту назад казалась ему воплощением мечты, теперь была чужим, холодным существом, предлагающим ему сделку, а не руку и сердце. Она ему безмерно понравилась, но он — ей нет. И этот осадок был горче любого поражения на турнире.

***

Позже все разошлись. Слуги, почтительно кланяясь, наперебой предлагали Алистару экскурсию по дворцу, проводы до покоев, новую парчовую одежду и роскошный ужин. Но он, вежливо, но твёрдо, отказался от всего. Ему нужно было побыть одному, чтобы осмыслить этот день — кровь арены, холодный приём и горькую сделку. Он бродил по бесконечным коридорам самостоятельно, и его простая одежда казалась инородным телом в этом море позолоты и шёлка. Ночью, уже в отведённых ему покоях, сквозь сон ему послышался странный шорох — чьи-то мягкие, осторожные шаги, шелест ткани, скользящей по коврам. Инстинкт воина заставил его мгновенно проснуться. Бесшумно поднявшись, он приоткрыл дверь и высунулся в коридор. В конце, у высокого арочного окна, залитого лунным светом, стояла Элисон. Она была без мантии, в одном тонком ночном одеянии, и её волосы золотились в потоках белого света. — Не спишь, рыцарь? — тихо спросила она, не поворачиваясь, будто чувствовала его присутствие. — Тебе хотелось знать, какой он, мой возлюбленный. На данный момент Алистару не хотелось этого слышать. Ему хотелось забыть этот день, её слова, её холодные пальцы. — Пойдём за мной. Она обернулась, и в её глазах горела странная, лихорадочная решимость. Она подошла, взяла его за руку и повела за собой в полумрак коридора. Их пальцы снова соприкоснулись, но на этот раз её рука была тёплой, почти горячей от волнения. Она ввела его в одну из комнат, похожую на картинную галерею. Высокие стены были сплошь увешаны портретами предков и знатных особ. Тёмный паркет был начищен до такого зеркального блеска, что ноги слегка скользили по нему. За огромными окнами лежал погружённый в сон город, освещённый лишь одинокой, холодной луной. Стража не спала, но их бдительные шаги доносились издалека, не в силах услышать тихий заговор принцессы и рыцаря. — Посмотри на эту картину, — она указала на неприметный, но мастерски выполненный портрет, висевший в почётной близости от изображения её отца. На полотне был изображён мужчина в мундире, усыпанном звёздами и орденами. Его лицо было откровенно неприятным: короткие чёрные волосы, насильно уложенные в упрямые кудри, огромный, с горбинкой нос, не сочетающийся с его чертами, тонкие, поджатые губы и высокомерный, надменный взгляд. Худоба его фигуры отчаянно скрывалась под богатой одеждой, но выдавала себя в костлявых, длинных пальцах. Он был противен Алистару с первого взгляда, но, что важнее, он был ему знаком. Холодная волна пробежала по спине рыцаря. — Принц Марсон, — тихо, но твёрдо произнёс Алистар. — Да, он самый, — ответила Элисон, и её голос внезапно наполнился слепой, почти девичьей восторженностью, столь контрастирующей с её прежним высокомерием. — Чем он может быть привлекателен? — не удержался Алистар, глядя на это неприятное лицо. — Ах, глупенький парень, — она улыбнулась, глядя на портрет с обожанием. — Он воевал за меня. Он рассказывал, как сам лично направлял войска, чтобы украсть меня у отца, который запретил нам женитьбу. Он пошёл против правил, против воли двух королевств, ради того, чтобы я была с ним и жила в его королевстве. Разве это не доказательство настоящей любви? Алистар молчал, глядя то на её вдохновленное лицо, то на хищные черты принца Марсона. Он вспомнил ту самую битву. Он вспомнил не романтичный налёт, а жестокий, кровавый рейд на приграничную деревню, где солдаты Марсона не щадили никого. Он вспомнил этого самого принца, наблюдающего с холма за резнёй с тем же самым высокомерным выражением лица. «Воевал за неё», — подумал Алистар с горькой горечью. Нет. Он воевал ради амбиций и ради жестокости. И теперь он обманывал её, рисуя картины геройской страсти. Но, глядя на сияющие глаза Элисон, он понимал — говорить это сейчас бесполезно. Она была слепа. И его роль в этой трагикомедии была предопределена — стать немой ширмой для чужого обмана. Услышав приближающиеся шаги и сдержанное хихиканье служанок, Элисон встрепенулась. Её вдохновенное выражение сменилось паникой. — Меня не должно здесь быть, — прошептала она и, словно тень, метнулась вглубь тёмного коридора, исчезнув за поворотом. Лишь её тихий шепот на прощание донёсся до Алистара: «Забудь, что видел меня». Служанки, закрутившие за угол, почти столкнулись с ним. — Ох, светлейший! — воскликнула одна, испуганно прижимая руку к груди. — Вы… потерялись? Алистар, всё ещё находясь под впечатлением от услышанного и увиденного, постарался придать лицу невозмутимое выражение. — Нет, вовсе нет. — Тогда что вы делаете здесь посреди ночи? — вторая служанка смотрела на него с любопытством. Мозг Алистара лихорадочно заработал. «Библиотека, — почти не думая, выпалил он. — Я искал библиотеку. Не могу уснуть, хотел почитать что-нибудь… успокаивающее». Ответ, видимо, показался служанкам столь неожиданным для простого рыцаря, что они переглянулись с приятным удивлением. — Какой учёный! — прошептала первая. — Конечно, светлейший, пройдёмте, мы вас проводим. Оказавшись в огромной, пропахшей старым пергаментом и воском библиотеке, Алистар почувствовал себя глупо. «Вот идиот, — пронеслось у него в голове. — Зачем соврал? И что теперь делать здесь до утра?» Он бесцельно прошёлся между высоких стеллажей, как вдруг луч луны, пробивавшийся сквозь высокое витражное окно, упал на небольшой дубовый столик в углу. На нём лежала раскрытая книга в кожаном переплёте без каких-либо опознавательных знаков. Скорее всего это какая-то ведомость, она явно не была древним фолиантом; казалось, писатель просто забыл её убрать. Любопытство взяло верх. Подойдя ближе, Алистар увидел, что это — летопись текущих событий королевства, которая велась практически в реальном времени. На свежих, чуть помятых страницах чернели записи о сегодняшнем турнире, о его победе… Он с отвращением отвёл взгляд и начал листать страницы назад, пока его пальцы не нашли нужную дату. Ту самую битву. Его взгляд упал на аккуратные, но твёрдые строки: *«…рейд соседнего королевства под предводительством принца Марсона на приграничную деревню Виндхольм. Целью, судя по захваченным планам и показаниям пленных, был не только грабёж, но и похищение её высочества принцессы Элисон с целью дальнейшего шантажа его величества и дестабилизации обстановки в королевстве для возможного свержения власти…»* Алистар откинулся от книги, словно от пламени. Сердце заколотилось в груди. Так и есть. Не было никакой романтики, никакого благородного порыва. Был холодный, циничный расчёт. «Марсон не просто пудрит ей мозги, — с горькой ясностью подумал Алистар, глядя в лунную ночь за окном. — Он ведёт свою войну, а она — всего лишь разменная монета в его игре. И я теперь — пешка в этой же партии». Он закрыл книгу, ощущая тяжесть этого знания. Сказать Элисон? Она, ослеплённая «любовью», не поверит. Молчать? Значит стать соучастником её будущего краха. Тихая ярость закипела в нём — не к принцессе, а к тому, кто так бессердечно играл её чувствами. Играл, что могло стоить ей и всему королевству жизни.