Часть 3

***

Вдруг позади него, в одном из тёмных проходов между стеллажами, раздался оглушительный грохот, шум падающих бумаг, а затем приглушённый мужской стон. — Ах... кто-нибудь... на помощь... Алистар тут же кинулся на звук. Среди разбросанных фолиантов и свитков на полу лежал худощавый молодой человек в простой, испачканной чернилами одежде. На него обрушилась целая гора книг, придавив его ногу и руку. Парень уже почти не надеялся на спасение и лишь шёпотом, прерывисто бормотал, осознавая, что в ночной библиотеке, скорее всего, никого нет: — Эх... Фадей, вот и конец твой... завалят книгами, как крота... Рыцарь, не раздумывая, принялся разгребать тяжёлые фолианты, отбрасывая их в сторону с силой, которой позавидовал бы любой грузчик. Через мгновение он протянул юноше крепкую, мозолистую руку и легко поднял его на ноги. — О-о-о! Спасибо, добрый человек! — летописец, пошатываясь, отряхивал одежду. — Не думал, что тут есть кто-то, кроме меня да ночных пауков. — Я можно сказать, случайно здесь, — коротко ответил Алистар, оглядывая беспорядок. — Погодите... — молодой человек прищурился, вглядываясь в черты рыцаря при лунном свете. — А это не вы... рыцарь Алистар? Страж Утёсов? — Да, я. — О, боже! — глаза Фадея стали круглыми от ужаса и благоговения. — Какой же я неуклюжий болван! Простите меня, пожалуйста, ваша светлость! Я... я... — Порядок, — Алистар поднял руку, успокаивая его. — С кем не бывает. Тебя как звать? — Фадей, — выпалил юноша, вытягиваясь по струнке. — Летописец... пока ещё начинающий... — Ясно. Помощник. — Ну, в целом, да, — Фадей смущённо потупился. — А правда, что вы на принцессе женитесь? А страшно было в бою? А когда.. — Фадей, — мягко, но твёрдо прервал его Алистар. — Прошу, без лишних вопросов. — Да-да, конечно, простите, пожалуйста! — закивал тот, поняв, что перегнул палку. — Ты мне лучше расскажи, что тебе известно о последней битве. О рейде. Фадей на мгновение задумался, перебирая в памяти архивы. — С принцем соседних королевств? С Марсоном? — Да, он самый. — А что рассказывать? — Фадей фыркнул, и его робость куда-то испарилась, сменившись профессиональной уверенностью. — Принц этот — эгоист знатный. Жестокий лжец. В тот день, как сейчас помню... встал с кровати, птицы странно пели, на север улетели, а это дурная примета... Потом я умылся и не нашёл своей запасной летописи, перерыл всю комнату... Потом зашла служанка Марфа и накричала на меня за разлитые чернила... — Ближе к сути, Фадей, — Алистар не мог сдержать лёгкой улыбки. — А? Ах, да! Суть! — летописец встрепенулся и, понизив голос до конспиративного шёпота, начал рассказывать быстро и чётко, без лишних нервов. — Так вот. Нападение было рассчитано до мелочей. Удар пришёлся по Виндхольму — самой беззащитной деревне на границе. Марсон лично руководил отрядом головорезов. Не солдат, а именно головорезов. Их задача была — не сражение, а террор. Поджечь дома, угнать скот, захватить заложников. А главное — найти принцессу. У них при себе были её портреты. Я сам видел захваченные у одного из убитых бумаги. План был не в том, чтобы украсть её для женитьбы, а чтобы использовать как рычаг давления на короля. Шантажировать, вынудить отречься от престола в обмен на её жизнь. Ни о какой любви и речи не шло. Только холодный расчёт и политика. Он хотел заполучить наше королевство, а принцесса была бы ему нужна лишь до тех пор, пока не родит наследника, а потом... — Фадей сделал многозначительную паузу и провёл пальцем по горлу. — «Несчастный случай». Алистар слушал, и с каждым словом в его душе росла ледяная тяжесть. Он знал это, но услышать подтверждение от летописца, видевшего документы, было куда страшнее. — Почему об этом не знает принцесса? — тихо спросил он. Фадей развёл руками. — А кто ей расскажет? Отец? Он боится её истерик и, наверное, надеется, что она сама остынет. Придворные? Все боятся гнева короля. А она, я слышал, сама о нём и говорить не позволяет — сразу в розовые замки уносится. Она верит в сказку, которую он ей напел. Алистар мрачно смотрел в темноту библиотеки. Теперь он знал правду. И ответственность за эту правду лежала теперь на нём. Что он сделает с этим знанием? Сможет ли раскрыть глаза Элисон? И захочет ли она их открыть?

***

Утренний свет заливал роскошную столовую, отражаясь в позолоченных сервизах и хрустальных бокалах. Воздух был наполнен ароматом свежей выпечки, жареного мяса и дорогого кофе. Королевская семья восседала за длинным столом; Алистар, чувствуя себя чужим на этом пиру, сидел напротив Элисон. Он попытался встретиться с ней взглядом, надеясь увидеть хоть намёк на вчерашнюю ночную откровенность, но она уставилась в свою тарелку, словно разглядывая узоры на фарфоре. Внезапно король отложил нож и вилку. — Служанка! — его голос прозвучал громко в почтительной тишине. — Пригласите летописца. Пусть огласит свежие новости и сводки. Скорость решает многое. Служанка, стоявшая у двери, замерла, на её лице отразилась лёгкая паника. — Но, ваше величество, главного летописца... нет на месте. Король нахмурился. — Как это нет? Где он, по-вашему, может быть? — Может, отходит после вчерашней пьянки... — робко предположила служанка. — Или, быть может, уехал в горы, к семье, у него там мать болеет... — Ну, придумайте что-нибудь! — король махнул рукой, явно раздражённый. — Мне нужны новости, а не оправдания! — Да, конечно, ваше величество! Через некоторое время дверь в столовую с скрипом приоткрылась, и двух придворных буквально впихнули в комнату дрожащего молодого человека. Это был Фадей. Он выглядел так, будто провёл ночь в обнимку с призраком, а не с книгами. Лицо его было бледным, волосы всклокочены, а в руках он сжимал свёрток с пергаментами так, будто это был его единственный якорь в бушующем море. Алистар узнал его, и по его лицу пробежала тень беспокойства. Он молча наблюдал, как юноша, почти не дыша, кланяется королю. — Ну-с, начинай, — буркнул король, возвращаясь к завтраку. — Что там у нас нового? Фадей сделал глоток воздуха и, запинаясь, начал свой рассказ. Голос его дрожал. Он говорил о мелких торговых спорах на границах, о незначительных слухах о недовольстве среди купцов, о возможных, но маловероятных заговорах в отдалённых провинциях. Информация была безопасной, предсказуемой и никого, кроме короля, похоже, не интересовала. Закончил он, сделав ещё один глубокий вдох, объявлением: — И... и последняя весть... Свадьба её высочества принцессы Элисон и... и рыцаря Алистара состоится... завтра. Король фыркнул, откусывая кусок хлеба. — Ну, мы об этом и так знаем, так ведь, господа? — он обвёл взглядом стол, и придворные закивали в унисон. Знали все. Кроме Алистара. Весть ударила его как обухом по голове. *Завтра*. Он сидел, неподвижный, сжимая под столом кулаки, но его лицо оставалось спокойным, высеченным из камня. Он не подал и виду, что услышал это впервые. Его взгляд скользнул по лицу Элисон — она тоже не выразила ни малейшего удивления, лишь её пальцы чуть сильнее сжали край стола. Она знала. И она не сочла нужным предупредить его. Внезапно король обратился к Алистару: — Что скажешь, Алистар? Готов к завтрашнему дню? Все взгляды устремились на рыцаря. Алистар медленно поднял глаза, встретившись с пронзительным взглядом отца. — Я всегда готов исполнить свой долг, ваше величество, — прозвучал его ровный, ничем не выдающий внутренней бури голос. Его голова была забита мыслями, которые звенели, как набат. Завтра. Завтра она уедет. Исчезнет. Он видел её лицо — не то холодное и надменное, каким она была с ним, а то, одурманенное и влюблённое, каким оно становилось при упоминании Марсона. Она смотрела на хищника и видела рыцаря. А он, настоящий рыцарь, в её глазах был лишь преградой, деревенским буратиной, которого нужно отпихнуть по дороге к «счастью». И это «счастье» ждало её в злых, безжалостных руках принца соседнего королевства. Руках, которые отдали приказ жечь деревни и брать в заложники женщин и детей. Руках, для которых она была не возлюбленной, а разменной монетой в грязной политической игре. Фраза летописца «несчастный случай» отдавалась в его ушах ледяным эхом.