3. ПОКЛОННИК

— Не может быть, чтобы у тебя не было другой одежды. — Нет-с, нету. Зачем мне другая одежда? — Например, чтобы не собирать на себе взгляды всего города. Они вышли на мостовую и влились в поток людей. Прохожие сами собой расступались вокруг Вайкипы — то ли из-за десятков ножей, блестевших на солнце, то ли из-за кроваво-красного отпечатка ладони на нагруднике, который выглядел скорее угрозой, чем украшением. Несколько человек обернулись им вслед. Один мужчина даже остановился. Шаг Ильдариса оставался ровным и невозмутимым, но с каждым новым встречным взглядом ему всё яснее представлялось, как он душит эту рептилию его же собственным хвостом. — Ты всегда так выходишь на задания? — процедил он, свернув на менее многолюдную улицу. — И как тебя до сих пор не убили? — О, я очень ос-сторожный, — горделиво заявил ящер. — Бес-сшумный, как тень. Невидимый, с-словно десница самой с-смерти. Я хожу только ночью, по крышам, по переулкам… Не показываюс-сь на глаза. — Лучше бы так и оставалось. Слушай, возвращайся в Данстар. Скажи Висанту, что я очень тронут его заботой, но мне не нужна подмога. Вайкипа задумался. Взгляд его сделался далёким, пасть приоткрылась — словно он пытался решить в уме невероятно сложную задачу. — Не могу, — уверенно выдал он в итоге. — Вс-сант сказал быть здесь. Он с-старший, ты младший. Я должен слушатьс-ся его… Не тебя. Ильдарис резко остановился, провёл ладонью по лицу — подавляя желание взвыть, — и сдёрнул с себя накидку. Скомкал её и раздражённо бросил в тупую змеиную морду. — Надень это. Прикрой оружие и эмблему. Особенно эмблему. Аргонианец подчинился. Стало лучше. Но не сильно. Проблема была не в эмблемах, а в том, кто их носил. И куском ткани это было не исправить. — Ты встретилс-ся с информатором? — выдал он, даже не приглушив голос. — Да не здесь же! — вырвалось у эльфа громче, чем он ожидал. — О, боги... То есть, Ситис... Иди в конюшни. Жди меня там. Я подойду через несколько часов. — Но… — Никаких «но». Убедившись, что возражений более не последует, Ильдарис развернулся и быстрым шагом направился в сторону, противоположную конюшням.

***

Сослав его томиться в конском навозе, я сразу же отправился к торговым рядам. Купил несколько зубов ледяного приведения для сохранности будущего «доказательства», цветки ядовитого колокольчика для Вайкипы и небольшой серебряный кинжал для сволочи Висанта. Последнее я сделал скорее на эмоциях — до устранения вампира было ещё как пешком до Морровинда. А вот судьба аргонианца была предрешена. И дело было даже не в том, что я давно искал удобного случая от него избавиться, — хотя я, безусловно, искал — а в том, что он стал помехой, которую невозможно было обойти. Я охотился за заказчиком, и даже такая примитивная ящерица, как Вайкипа, рано или поздно это бы заметила. Тихое отравление во время привала. Концы в воду. Легенда для братства — видеть не видел никакого Вайкипы, разминулись, надо полагать. Я чист и свободен. Детали плана я обдумывал за ужином в таверне. Раз уж ночёвка в городе мне больше не светила, хотелось хотя бы поесть нормально перед дорогой. Из-за всей этой ситуации я немного утратил бдительность и не сразу заметил, как в зал вошли мои старые знакомые. Зато они увидели меня мгновенно.

***

Двое из них сели напротив, другие — по бокам. Ильдарис почувствовал, как под столом в его левый бок упёрся холодный наконечник кинжала. — Привет, Рамон. Непривычно видеть тебя на севере, — не отвлекаясь от еды, сказал он тому, что вальяжно развалился на стуле. — Как жизнь? Как бизнес? Редгад скривил губы в презрительной усмешке. — Процветаю. А сейчас тихо вставай и иди с нами. — Погоди, доем. Клинок чуть проткнул кожу, но Ильдарис не дрогнул — он знал, что дальше этого не пойдет. Разборки в таверне, причем довольно приличной, неминуемо привели бы к появлению стражи. Им не оставалось ничего другого, кроме как ждать, пока он закончит ужин. Молчаливое напряжение росло по мере того, как пустела его тарелка. Когда остатки мясной подливки были собраны последним кусочком хлеба, альтмер, наконец, встал. — Пошли. Он тоже не любил привлекать стражу к решению своих вопросов. Впятером они вышли на улицу через заднюю дверь. Солнце уже закатилось и снаружи сгущались сумерки. Клинок оставался на месте, но рука, его держащая, дрожала. — Ты решил вернуться в дело? — с интересом спросил редгард, пока они следовали в более укромное место. — Не, — небрежно бросил эльф, от чего у Рамона на скулах заиграли желваки. Этот парень всегда был обидчивым: вечно считал себя недооценённым, обделённым. Требовал больше, чем мог проглотить. Теперь им нечего было делить. Не находилось даже убедительных причин для мести. Рамон лишь хотел «украсть его славу» - и из мелкой сошки превратиться в того, кто убил самого Ильдариса. Вот только он и его подручные — нищие парни с улиц. А Ильдарис — обученный мечник, боевой маг и теперь уже профессиональный убийца. У них не было ни единого шанса. Стоило им свернуть в узкий, заваленный бочками переулок, Ильдарис начал действовать. Первым он обезвредил того, что с кинжалом: перехватил запястье и пустил по его телу разряд электричества. Пока тот падал, скованный конвульсией, эльф пнул второго в живот, отшвырнув его к стене, и сделал шаг назад, увеличивая дистанцию с остальными. Этого мгновения хватило, чтобы собрать в ладони сферу из потрескивающей энергии. Редгард с ужасом смотрел на молнии, игравшие вокруг пальцев его бывшего босса. Он не был из числа приближённых, посвящённых в то, что Ильдарис владеет магией. Был бы — не полез. Но прежде чем альтмер успел выпустить заряд, от стены соседнего здания словно отделился кусок пространства. Прозрачная бесформенная тень спрыгнула вниз, позади нападавших, и, едва коснувшись земли, обрела чёткие очертания аргонианца. Мгновение — и в шеи бандитов вонзились ножи, перерезая артерии. Ещё одно — и те же клинки, выдернутые обратно, полетели в двух других. Тот, что не мог разогнуться после удара в живот, получил лезвие в лобную кость. А того, кто пытался подняться после электрического шока, клинок добил, пронзив сердце. На четверых Вайкипе хватило доли секунды. — Ого! Да ты маг! — с восторженной улыбкой он указал пальцем на заклинание, которое продолжало клубиться меж ладоней ошарашенного эльфа. — Вис-сант будет очень с-счастлив. Он так давно мечтал о маге в нашем убежище!

***

Единственная причина, почему я не разрядил заклинание в него, — я не был уверен, что мои молнии окажутся быстрее. Он двигался как — не могу поверить, что сейчас это скажу — как десница самой, мать её, смерти. Секрет, который я тщательно оберегал более тридцати лет, оказался в руках смертельно опасного идиота. И теперь его убийство взлетело в самый верх списка моих срочных задач. Знаешь, какой первый вопрос задаёт один маг другому? — «А кто твой учитель?» Второй — «А из какой ты семьи?» Именно магия может связать имя Ильдариса с Эстаро Ламенсисом. Стоит этому всплыть на поверхность, как моя легенда про мальчика-псаря рассыплется. Магическое сообщество очень замкнутое — это элиты, магические династии различных Школ или просто очень богатые люди. Там все друг друга знают — прямо или через третьи руки. Они, мягко говоря, неохотно пускают к себе мальчиков-псарей или кого угодно ещё не из своего круга. А без учителя ты этим искусством не овладеешь. Истории про самородков-самоучек — полная чушь. Все они калечатся или погибают при первой же ошибке. То же работает и в обратную сторону. В криминальном мире, который сплошь состоит из отбросов, магов почти нет. Кто туда пойдёт? Кроме меня, конечно… К слову, во всей моей структуре был всего один — и тот… даже не знаю, как сказать… не вполне обычный. Я, конечно, мог бы сам обучить своих ребят, но страх выдать себя пересилил. Сложно было столько лет ограничивать себя в использовании своего дара… Это словно отказаться от… Ладно, не важно. Продолжу. Сразу после того инцидента я увёл Вайкипу из города.

***

В ту ночь Ильдарис не стал ничего предпринимать. Они спокойно переночевали в путевом лагере примерно в тридцати милях от Брумы, а утром отправились в путь. Все дороги, ведущие в Имперский город, были хорошо обустроены — выложенные добротной брусчаткой и широкие настолько, чтобы на них могли разъехаться торговые караваны. Их лошади шли спокойным шагом, цокая копытами в аккомпанемент непрекращающейся болтовне Вайкипы. Ильдарис не прерывал его и не одергивал, в надежде, что он проговорится о чем-то важном. Но ящер поднимал лишь обычные для ассасинов темы — о прошлых контрактах, разнообразных способах убийства, Ситисе, Матери Ночи и распрекрасном хозяине убежища Висанте. — Висант не говорил, почему выбрал именно тебя? — эльф попытался направить разговор в нужное ему русло. — Я имею в виду ко мне в помощники? Прежде чем ответить, ящер торжественно приосанился в седле. — Потому что я преданный брат и лучший ас-с-сасин в убежище. Маг, которого нам предстоит устранить, опас-сный. Много знает, много умеет. Вис-сант говорил защищать тебя, с-слушаться и никогда не упускать из виду. — М-м, как мило с его стороны. А больше никаких распоряжений не было? Ну там, к примеру, запоминать куда я хожу, с кем встречаюсь? Вайкипа нахмурил чешуйчатый лоб. — Нет-с. Только быть рядом и помогать. — Ясно. И ты хорошо с этим справляешься. Ты очень помог мне там в переулке... Ты следовал за мной постоянно, с того самого момента, как я попросил тебя пойти в конюшни? — Да! Не упус-скал из виду! И на рынке, и в лавке со всякими алхимическими штучками, и в оружейной, и в таверне. Я с-следовал за тобой повсюду, а ты даже меня не видел! Ильдарис почувствовал, как холодный ком скатился в живот. Он долго всматривался в морду ящера, пытаясь уловить в её выражении хотя бы намёк, понял ли тот, что сейчас сказал. Догадывался ли о предназначении его покупок? Гениальный ли он игрок? Или просто идиот? Пустой взгляд и глупая улыбка свидетельствовали о верности второго. — О, это очень похвально, — хрипло проговорил мер и откашлялся. — Ты мастер скрытности. Эта твоя невидимость — чистая магия Иллюзии. Кто научил тебя такому? — Никто не учил. Это вс-сегда было. Все аргонианцы, рожденные под созвездием Тени, так умеют. Нужно просто захотеть быть незаметным и всё получается. Далее Вайкипа вновь скатился в бессмысленные речи и бахвальство своими профессиональными навыками. Раньше последнее вызывало лишь снисходительное раздражение, — теперь пугало. Ильдарис же молчал: ему нужно было всё обдумать. Они провели верхом весь день, иногда пуская лошадей то рысью, то галопом. На пути встречалось много путников и караванов — это был оживленный торговый тракт. Ближе к вечеру дорога подошла к небольшой речушке, что журчала в низине за деревьями. Ильдарис решил, что это будет хорошим местом: обитающие здесь грязекрабы сожрут труп быстрее, чем тот успеет остыть. — Думаю, нам пора разбить лагерь, — сказал он своему спутнику, и они спешились. Пока Ильдарис занимался лошадьми, Вайкипа собрал хворост для костра, а после изъявил желание поймать им на ужин рыбу. Скинув штаны, он вошел по колено в мелкий ручей и замер, ожидая свою добычу. Иными словами, готовя яд, эльфу даже не потребовалось скрываться. Как удачно, что он с самого начала отдал предпочтение именно этому способу убийства. С того момента, как он увидел, на что способны Темные Ящеры, ему определенно не хотелось проверять, чем бы закончилось прямое столкновение с одним из них. Улов Вайкипы был пропорционален размеру водоема — всего четыре маленькие рыбешки. Но тот все равно подошел к костру раздутый от гордости. — Наш ужин, — объявил он, ожидая похвалы. — Тебе приготовить или ты любишь с-сырое, как я? Эльф поднял взгляд. Чем чаще он имел дело с зверолюдами, тем больше убеждался, что они не иначе как ошибка природы. — Я предпочитаю хорошо прожаренное. Подожди только, заварю нам чай, — он указал на небольшой походный котелок над костром. — У меня сохранилось пара щепоток чайных листьев из Хаммерфела. Хочу угостить тебя в благодарность за вчерашнее спасение. Вайкипа плюхнулся на землю перед костром и уложил рыбешек прямо на свои голые коленки. — Никто никогда не заваривал для меня чая. Солнце неумолимо клонилось к горизонту. Хворост потрескивал в огне. А воздух заполнился мелкими кровососущими насекомыми. Так как шкура ящера была для них неприступна, весь рой хищно гудел над головой мера. Вода в котелке закипала необычайно медленно. — Чем ты занимался до Братства? — спросил он Вайкипу, просто чтобы заполнить чем-то эту гнетущую пустоту. — Как туда попал? — Никак не попал, — пожал тот плечами. — Всегда было только Братство. — Хочешь сказать, ты вырос в убежище? — Да, в Данстарском. Среди братьев и с-сестер. Они научили меня вс-сему, что я знаю. — Что ж, это много объясняет... — эльф на миг представил маленького ящера, который вместо детских сказок впитывал в себя истории о кровавой пене и отрубленных головах — и ему сделалось жутко. — Да, с-сейчас никого уже не осталось. Братья, с-сестры... уходят. Приходят новые... Вот и ты пришел. Но ты не такой, как другие... Я наблюдал, — с-совсем не такой. — Об этом тебя тоже Висант попросил? Наблюдать за мной? — Нет-с, — он тихо хихикнул. — Мне просто было интересно. А ещё мне нравится с-смотреть, как ты рис-суешь. — М-м. Это откровение оставило у Ильдариса тяжелый осадок. Если его инаковость не осталась незамеченной даже для Вайкипы, то его ассимиляция в Темное Братство проходит из рук вон плохо. В одиночку секту не расколешь. А за чужаком не последует никто. Он бросил взгляд на котелок. Редкие пузырьки воздуха уже начинали один за другим всплывать на поверхность. — Я тоже пробовал. — Что? — не понял Ильдарис. — Рис-совать, — ящер смущенно улыбнулся. — Это с-сложнее, чем я думал... Хочешь пос-смотреть? — Я... — начал было эльф, но Вайкипа не дождался ответа. Он уже вскочил с земли, уронив с колен позабытых рыбешек, и полез в свою дорожную сумку. Извлеченная из неё стопка мятых бумажек тут же рассыпалась, и эльф увидел, что половина из них — его незаконченные наброски, украденные из-под матраса или спасенные из камина. — Я пыталс-ся повторить твои рисунки, — быстро протараторил аргонианец, собирая свои сокровища. — Ты часто рисуешь с-собак и лошадей. Любишь животных? Я тоже люблю! Мер не ответил. Вода бурлила на огне. — Вот, с-смотри! — он обогнул костер и принялся раскладывать листки на земле перед эльфом. Сперва оригинал из-под руки Ильдариса, а следом свою неумелую копию. Последний рисунок — пародию на орка и волка — он всучил прямо ему в руки. — Похоже? Каракули Вайкипы были до смешного нелепы, но сейчас альтмер не смог бы выдавить из себя улыбку, даже если бы от этого зависела его жизнь. Механически отложив листок в сторону, он потянулся к котелку. — Я знаю, что пока не очень хорошо выходит, — отсутствие реакции, заставило ящера понуро опустить голову. — Но я же только учус-сь. Получалось бы лучше, будь у меня учитель… — Так вот, что ты хотел от меня все это время, — безжизненно произнес эльф. — Чтобы я научил тебя рисовать? Вода наполнила чашки с заваркой, окрашиваясь в насыщенный коричневый цвет — правая была для Вайкипы. — Я был бы очень этому рад. — Почему сразу не сказал, что тебе нужно? — Ну я же не дурак... Я же знаю, что прежде чем о чём-то просить, с-сперва нужно подружиться. Так ты научишь меня? Да? Если согласишьс-ся, я... Я до конца жизни буду с-стирать всю твою одежду! Вайкипа затаил дыхание, в ожидании его решения. Отблески костра плясали в его горящих от возбуждения зрачках. — Твой чай... готов. Ильдарис протянул ему кружку.

***

Меня всегда учили действовать в рамках необходимости... И это было необходимо. С ним нельзя было поступить иначе. Даже если бы я подломил его верность Висанту, сделал своим инструментом и добился полной, безраздельной лояльности — он всё равно оставался бы опасен. Он выдал бы меня кому угодно, кто смог бы обвести его вокруг пальца. То есть — вообще любому. Но знаешь… Тебе-то я могу признаться… Когда этот щенок-переросток сунул мне в руки свои корявые рисунки — он выбил почву у меня из-под ног. Убить его в тот момент было невозможно.

***

Стоило их пальцам соприкоснуться, как Ильдарис разжал руку, давая чашке упасть, а яду впитаться в землю. — Ой... — расстроился ящер, приняв этот инцидент за собственную оплошность. — Прос-сти… Ты так с-старался, а я всё испортил. — Не страшно. Вот, возьми мой. Я обойдусь горячей водой. — Но... — Никаких «но», — мягко прервал он, почти по-доброму. — А насчёт обучения… это можно устроить. Но только при одном условии. — Правда?! — Вайкипа едва ли не подпрыгнул от восторга. — Я с-согласен на всё! — Отлично. — Он улыбнулся едва заметно. — Ты никогда и никому не расскажешь, что я владею магией. — Даже Вис-санту? — Особенно… Висанту.