Часть 3

«Равника, о дивная Равника!

Сделки, городское убранство и интриги... (Господь-Император, как же я ненавижу интриги).»

Глава 3

      Эйден проснулся с ощущением, будто его череп набили ватой. Он медленно открыл глаза, и сознание, заточённое в привычных рамках, с облегчением признало знакомый потолок его равникских апартаментов. Эти комнаты он снял три месяца назад, в первый же день своего визита, чтобы осуществить ту самую сделку с Гилдпактом. А теперь осмотревшись, он увидел, что одна из Симик, конкретно – эльфийка, обрабатывает одну из его ран, нанесëнных Визирским оружием, конкретно – хопешем, насыщенным черной маной. Да, регенерация Эйдена работала с обычными ранами, но с магией смерти, она справлялась хуже. В общем Эйден не стал ей мешать и когда она закончила, вошел Джейс и началось... Джейс: «Что это, мать твою, было?! – воскликнул он, бросая сумку Эйдена с его вещами и дневником, ему на ноги. – ВЕСЬ гильдийский совет в шоке от того, что ты появился из ниоткуда! Что это было?!» Эйден, слека поведя рукой и поморщившись от боли в спине, со стороны плеча, ответил: «Простите Гилдпакт, я установил якорь в ваших покоях, да, это сработало лучше чем я ожидал. Риски были, разумеется, но... – он неохотно помедлил, стараясь собраться с мыслями. – План сработал и кое какие данные я всë же дабыл, плюс есть возможность изучить влияние магии Живого Гильдейского договора на лазотеп и возможность узнать как он с ней взаимодействует.» констатировал Эйден, та эльфийка уже покинула комнату, так как её работа была выполнена. Конечно, полное восстановление Эйдена займёт пару дней, но он уже стоял одетый в свою одежду и, не желая терять время и терпение Джейса, сразу же приступил к более подробному изучению лазотепа. А Джейс вышел, дабы успокоить глав всех десяти гильдий. За дверью его ждал хаос. Зал заседаний, обычно подчинённый строгому протоколу Азориус, напоминал разворошённый муравейник. Воздух гудел от возмущённых голосов, и даже авторитет Живого Гилдпакта не мог мгновенно обрубить этот гордиев узел из страха, гнева и алчности. Довин Баан, арбитр Азориус, был краток и жёсток: «Белерен, этот... инцидент есть грубейшее нарушение суверенитета и закона. Я требую полный отчёт и доступ к нарушителю. Немедленно». Его холодный тон перекрыла яростная реплика Аурелии, воина Борос: «Отчёт? Он телепортировался в самое сердце нашей власти! Это не инцидент, это акт войны! Кто этот мироходец и что за силы он занёс на нашу землю?» С противоположного конца стола раздалось хриплое ворчание Борборгимоса, вожака Груулов. «Город-гнездо прогнил! Сквозь стены лезут чужаки! Пора всё сжечь и начать сначала!» — его поддержал лишь зловещий смех одного из культистов Ракадоса. Внезапно в наступившей паузе прозвучал спокойный, но весомый голос Лазава, лидера Димир. Все знали, что его молчание было куда опаснее любых слов. «Военные действия и погромы — это так... бесперспективно, — произнёс он, и зал затих. — Нас должно интересовать лишь одно: какое знание он принёс? И как мы можем его... монетизировать?» Его взгляд скользнул по Тейсе Карлов из Оржов, которая тут же кивнула, в глазах её зажёгся огонь чистого расчёта. «Мой коллега из Димир мыслит здраво, — парировала она. — Этот «инцидент» уже стоил гильдиям времени и нервов. Это долг. И он должен быть оплачен. Я настаиваю на эксклюзивных правах на любые открытия, сделанные на основе этого лазотепа». Нив-Миззет, патрон Иззет, фыркнул, и из его рта вырвался пучек искр. «Ваши «права» не стоят выеденного яйца, Карлов. Этот металл — безвкусный сплав. Но принцип его телепортации... Энергия, что позволила ему обойти все наши системы слежения... Вот что требует изучения. Симамиксами». Тем временем, молчавшие до этого Ваннифар из Симик и Тотти из Селеснии обменялись понимающими взглядами. Для них Эйден был не угрозой и не активом, а феноменом. Живым существом с невероятной биологией, чья самая суть нарушала привычный порядок вещей. Джейс Белерен, дождавшись паузы, поднял руку. Его голос, полный усталой власти, наконец принёс в зал подобие тишины. «Констатирую: гильдейский договор не был нарушен, так как мироходец действовал по моему прямому поручению. Он — мой гость и мой агент. Угрозы Равнике он не представляет — если бы хотел навредить, у него было достаточно возможностей. Он принёс нам не угрозу, а возможность. Лазотеп — это ключ к силе, с которой мы только что столкнулись лицом к лицу. И сейчас он разбирает этот ключ по винтикам, чтобы понять, как он работает. Ваша подозрительность понятна, но сейчас она — непозволительная роскошь. Мы либо работаем вместе, либо в одиночку будем раздавлены тем, кто этим металлом уже давно и в совершенстве пользуется».

***

Через 9 часов, когда главы десяти гильдий Равники, собрались, по экстренному призыву Гилдпакта, Эйден, его лицо, несмотря на бледность и усталость, озарено огнём научного открытия. — Джейс, Главы гильдий. Лазотеп обладает характерными структурными уязвимостями. — его голос режет напряжённую тишину зала. — Эмпирическим путём установил: концентрированный поток синей маны вызывает магическое короткое замыкание. Он попросту отключается, становясь инертным. А комбинированное воздействие белой и красной — диссонирующие частоты чистого порядка и хаотического разрушения — дробит его кристаллическую решётку! Он рассыпается, как стекло! В зале на секунду воцаряется оглушительная тишина, которую тут же взрывает хаос реакций. Нив-Миззет (Иззет) вскидывает голову, и его грозный, драконий голос шипит: «Количественные соотношения? Точная частота резонанса? Мне нужны все данные!» Он уже мысленно конструирует оружие. Аурелия (Борос) тут же превращает открытие в тактику: «Значит, нужны специализированные маги-диверсанты. Отряды «Молот» и «Наковальня». Синяя мана для обезвреживания, белая и красная — для полного уничтожения укреплений». Тейса Карлов (Оржов) оценивающе щурится, подсчитывая в уме выгоду от продажи таких «специализированных услуг» и убытки от обесценивания лазотепа как ресурса. Довин Баан (Азориус) холодно констатирует: «Это открытие требует немедленного внесения в реестр стратегических знаний и ограничения доступа. Без надлежащего протокола его применение незаконно». Лазав (Димир) не проявляет никаких эмоций, но в его бездонных глазах мелькает искорка интереса. Информация о главной уязвимости армии противника — это абсолютная власть. Ваннифар (Симик) смотрит на Эйдена с восхищением биолога, увидевшего идеальную мутацию. «Потрясающая адаптивная реакция магического материала на внешние раздражители!» Джейс Белерен поднимает руку, вновь возвращая в зал подобие порядка. Его взгляд устремлён на Эйдена, в нём смесь благодарности и нового, стратегического расчёта. — Армия Боласа только что перестала быть неудержимой угрозой, — провозглашает он, и его слова звучат как приговор. — Теперь это — решаемая проблема. Гильдии, готовьте свои боевые единицы. У нас появилось тактическое преимущество. Эйден, — он поворачивается к мироходцу, — нам нужны детали. Протоколы, точные параметры. Время — наш самый ценный ресурс. Сказать, что Эйден даёт подробные данные – значит не сказать ничего. Взгляд его становится остекленевшим, устремлённым вглубь себя, в те мысленные чертежи и расчёты, что он проделал за восемь тысячелетий практики. Он говорит ровным, быстрым, лишённым всяких эмоций голосом учёного, докладывающего о рутинном эксперименте. — Для синего канала подавления, — начал он, и в воздухе перед ним синяя мана сгустилась в трёхмерную проекцию молекулярной решётки лазотепа, — требуется частота в 17.3 терагерца с фазовой модуляцией по схеме «Кель-Манн». Плотность потока — не менее 5000 маноджоулей на квадратный дюйм. Продолжительность воздействия для гарантированного отказа — 0.8 секунды. Критическая точка приложения — вот здесь, — синий луч в голограмме ткнул в узел, где сходились энергетические нити. Он переключился, и модель сменилась, демонстрируя, как структура начинает вибрировать. — Комбинация «Стекло». Белая мана — чистая, догматичная, частота ровно 9.0 гигагерц. К ней добавляется импульс красной – неконтролируемый, хаотичный, с случайной амплитудой в диапазоне от 12 до 15 гигагерц. Эффект резонансного разрушения наступает при их одновременном контакте с поверхностью в течение 0.2 секунды. Прочность на разрыв падает до уровня вульгарного кварца. Реакция зала была мгновенной, но на этот раз — не хаотичной, а сфокусированной. Нив-Миззет, дракон-изобретатель, издал низкое рычание, из пасти его вырвался сноп искр. Его разум, превосходящий любой компьютер, уже обрабатывал данные. «Оптимальные параметры для эмиттерных матриц, — прошипел он. — Мы можем создать портативные генераторы помех. Артиллерийские снаряды с дистанционным подрывом и формированием комбинированного луча. Это… изящно». Аурелия уже отдавала тихие, чёткие распоряжения своему адъютанту. «Переформировать ударные группы. В каждую — не менее двух магов-арканистов с синим спектром и копьеносцев с зачарованными наконечниками, несущими рубиновые резонаторы. Немедленно начать учения по новой тактике». Тейса Карлов тут же оценила стоимость «рубиновых резонаторов» и возможность установить монополию на их поставку. Довин Баан холодно заметил: «Эти спецификации должны быть немедленно классифицированы. Несанкционированное использование подобного оружия представляет угрозу общественному порядку». — но даже в его голосе слышалось скрытое удовлетворение. Лазав молчал. Но его разум уже составлял досье на каждого мага в городе, способного воспроизвести подобные частоты, и планировал, как либо завербовать их, либо нейтрализовать. Джейс Белерен смотрел на Эйдена, и в его глазах читалось нечто новое — не просто благодарность, а глубокое, стратегическое уважение. Этот человек только что не просто дал им ключ. Он провёл для них полный инструктаж по его применению, превратив абстрактную уязвимость в готовое тактическое руководство. — Гильдии, — голос Джейса прозвучал властно и уверенно. — Вы получили своё оружие. Теперь сделайте его своим щитом и мечом. Время дискуссий окончено. Начинается фаза подготовки. Эйден наблюдал за этим всем, а на его лице была довольная улыбка учëного который помог выиграть войну, хотя она даже ещë и не началась. Джейс, будучи прагматиком, всë же прочëл первые страницы дневника Эйдена, узнав об его судьбе и «невозможности». Джейс, протягивает Эйдену его дневник: «Так вот как ты стал Невозможным... – произнëс Джейс –Тефери был прав, закрепляя за тобой этот статус. Хотя и звучит очень... пафосно.» – отметил он. Эйден, забрал дневник и убрал его в свою сумку: «Думаю это ответило на многие твои вопррсы, хотя и признаю, что я не хотел, чтобы кто-то знал, кроме меня. Но учитывая твоë положение как Живого Гилдпакта, то это лишь дополняет уровни защиты. Главное, чтобы Болас или ему подобные не прознали об этом.» – заключил Эйден. Джейс ответил скупым кивком — тема была исчерпана. Эйден же, словно переключив невидимый тумблер в сознании, мгновенно прервал молчание, превратив его в продуктивный шум военного совета. Воздух в зале загустел от мана-проекций и тактических голограмм: С Нив-Миззетом он выстраивал модели вторжения, вычисляя, где Болас может вторгнуться, используя Планарный мост.. С Довином Бааном он сверял магические протоколы для массовой эвакуации, превращая законы Азориус в чёткий план спасения. С Аурелией он буквально на лету рождал новые боевые доктрины, её стальные крылья вздрагивали от осознания эффективности его безжалостного, математического подхода к войне.

***

А тем временем... на Амонхете, Болас пребывал в ярости. Но это была не ярость старшего, огненного дракона, что испепеляет всё вокруг. Это была ярость самого льда — холодная, абсолютная и безмолвная, как глубины космоса. В его пирамиде не дрожали стены и не гасли огни. Наоборот, воздух стал кристально чистым и неподвижным, настолько тяжёлым, что Вещие на постах замирали, не в силах пошевелить даже ресницей. Его гнев был настолько всеобъемлющим, что проявлялся не в хаосе, а в абсолютном, давящем порядке. Он не рычал. Он размышлял. И каждая мысль была острее лезвия. 1-й. Факт: Букашка. Ничтожный, смертный мироходец, чью искру он счёл бы ошибкой природы, не только проникла в его личную кладовую. 2-й. Факт: Она не просто сбежала. Она исследовала его. Она разгадала секрет лазотепа, потратив на это считанные недели, в то время как его собственные Визири веками лишь слепо использовали его, не понимая глубинной сути. 3-й. Факт: Она посмела говорить с ним. Не молить о пощаде, а брезгливо морщиться от «смрада его эго». Она увидела не Бога-Фараона, а «навозного жука». И самый горький факт, который жёг его изнутри холодным пламенем: он не знал, кто она. Её магический отпечаток был аномалией, переписывающей законы о мироходцах. Её сила регенерации бросала вызов самой смерти. Её знание было слишком древним для столь юного существа. Эта букашка оказалась не просто диковинкой. Она была неучтённой переменной в его идеальном, выверенном за тысячи летние уравнение власти. И теперь, пока его империя работала как часы, сам Часовщик впервые за тысячи лет вглядывался в шестерёнки, пытаясь разглядеть ту единственную, что посмела затмить тиканье всего механизма