Пролог.

Плохо. Ужасно. Грязно. Серо. После войны люди осунулись, похудели и перестали походить сами на себя. Они стали озлобленными, отказываются принимать позицию других людей, а всех, кто подышал рядом с Тёмной стороной, засаживают за решетку. Пожирателей смерти, их жён, их детей — всех бросают в Азкабан. Не проходят в качестве аргументов Империо и угрозы жизням семьи. Эти сволочи не заслуживают второго шанса! Они должны сдохнуть там, на самом нижнем уровне тюрьмы. Так думают многие люди, с этим не согласен Гарри Поттер. Мессия Света слишком любит людей, слишком хочет мира, слишком добр. Он борется за Пожирателей, за тех, кто мог бы исправиться. Он убеждает, рассказывает, умоляет людей. Они плюются ему ядом в лицо, готовы и его обвинить в смертях, а он холодно смотрит на них, доказывая свою правоту. Они сдаются. Нехотя, зло и обещая второй раунд, но сейчас он победил. Семья Малфоев будет на свободе. Наследница Паркинсон не сядет в Азкабан. Блейз Забини с матерью, которые не участвовали в войне, не будут обвинены несправедливо. Теодор Нотт оправдан и признан сторонником стороны Света. Чета Гринграсс с дочерьми будут жить спокойной жизнью.

***

В Хогвартсе идут восстановительные работы. Дети тех, кого судили, принудительно отправлены сюда помогать. Они должны ощутить, какого это работать на износ своими руками. Какого это — быть на одной ступени с магглорожденными. Сложно. Больно. Устало. Неудобно. Но они все не сдаются. Они не покажут своей слабости. Они воспитаны своими родителями, они жили рядом с Воландемортом, они попадали под Круцио. Они не упадут, когда будут строить стены школы, в которой будут учиться их дети. Они не упадут, когда будут строить стены школы, которая была им домом и означала безопасность. Они не упадут.

***

Слизеринцы работали отдельными кучками. Точнее, отдельной кучей: их было не так много, и они все друг другу помогали. Другие ребята наблюдали за ними: со школьного времени у них остались предубеждения. Золотая троица отделилась от всех и устроила Разговор. — Зачем ты защитил Малфоя, Гарри? — серьезно спросил Рон. — Ты действительно думаешь, что он исправится? Он был противным мальчишкой всю школу, он восхищался профессором Снейпом, который ненавидел и унижал тебя. Он принял метку. Да, возможно под пытками, возможно под угрозами его семье, но я слышал как он хвастался этим поначалу, как он рассказывал, что был в рейде. — Его мать, Нарцисса, соврала Волан-де-морту о том, что я мертв. Если бы не она, мы не выиграли бы. — резко ответил Гарри. — Да, она поступила благородно. — нахмуренно парировал Рон. — В какой-то степени. — добавил он тут же. — Но ты не задумывался, что не скажи ты ей, что с ее сыном все в порядке, она и пальцем не пошевелила бы ради «Света». Она волновалась только о себе и своей семье. — Но ведь это тоже положительное качество. — возразил Гарри. — Да, но это не отменяет того, что Люциус Малфой был правой рукой Лорда, а его сын копировал его поведение и что-то понял только на финальной битве. — отрезал Рон. Гарри тяжело вздохнул. Гермиона, до этого внимательно слушавшая разговор, решила вмешаться: — Гарри, ты прав в том, что люди могут измениться, и им нужен второй шанс. Я горжусь тем, что твое сердце настолько доброе. Но Рон тоже прав: просто так никто не станет другим. Гарри приободрился, Рон расправил плечи и хотел было что-то сказать, но Гермиона строго посмотрела на него: — Я ещё не закончила. Если они не могут измениться сами, мы должны помочь им: ведь именно мы несём ответственность за их свободу. — Гермиона, ты с ума сошла! — подпрыгнул Рон. — Как мы им поможем? Они же терпеть нас не могут! — Да, это звучит как-то странно. — более мягко подтвердил Гарри. — Мы эту кашу заварили, мы ее и расхлебывать будем. — грозно сказала Гермиона. — Нужно попросить Джинни помочь: она сурова. Мы должны распределить между собой слизеринцев и помочь им адаптироваться. — Ты хочешь вмешать туда мою сестру? — снова начал закипание Рон. — Чтобы она общалась с этими… — Рон, она не пропадет! — ответил за Гермиону Гарри. — Она дерзкая и боевая, она любому так вмажет, что сразу мозги на место встанут. А сверху присыпет летучемышинным сглазом: чтоб уж наверняка. Пришла очередь Рон тяжело вздыхать. Была не была: пришлось согласиться ему с планом друзей.