Глава 1.

Несколько месяцев назад. Война среди английских волшебников закончилась, но война внутри Гермионы только начинала разгораться. Каждый год своей жизни она неустанно боролась. Сначала за внимание родителей: стоило девочке родиться, её мать вышла на работу, наняв няню (хорошую, но няня и мать — всё же разные понятия). Ее отец, как она подслушала будучи пятилетней, не очень-то и хотел и ребенка. Постепенно он её принял, но уделять хоть крупицу внимания не счел нужным. Она смирилась с тем, что её родители не будут проводить с ней время, но все равно была к ним очень привязана и в глубине души жаждала их внимания. Каждый раз, когда её хвалили за успехи в учебе, она старалась стать ещё лучше, чтобы мама и папа поняли, какая она и полюбили бы её. Но вскоре они начали воспринимать её оценки и победы в конкурсах как должное, так что она начала учиться ещё больше, чтобы сделать невозможное, обратить внимание родителей на себя. Не помогало. У неё не было друзей из-за этого. Она просто не отзывалась на попытки подружиться, настолько погруженная в учебу, что большинство считали её чуть ли не сумасшедшей. Гермиона работала как проклятая до 11 лет, а когда выяснилось, что она ведьма, отношение родителей разительно поменялось и стало теплее. Тогда Гермиона впервые осознала, что ей это уже не нужно, что все кажется фальшивым, что родители… подвели её. Это было больно осознавать, но ещё больнее было осознавать то, что из-за своей учебы она ментально старше своих сверстников. У неё не было детства, не было счастья, ничего не было, кроме учебы и фанатичного желания заслужить любовь родителей. Она жила ради цели, но достигнув ее, Гермиона потеряла смысл. Одиннадцатилетний ребёнок не может впасть в депрессию, — говорили умные книги, прочитанные Гермионой. Одиннадцатилетний ребёнок — активный, у него много друзей, если же нет — обратитесь к психологу, — писали там. И тогда у Гермионы появилась новая цель: найти друзей. Единственным знакомым ей методом было чтение книг. Она фанатично рылась в них, пока теперь уже родители, резко переставшие быть самыми значимыми в мире, пытались завладеть её вниманием и временем. Но никто не пишет книг о том, как дружить, потому что каждый понимает дружбу по-своему. Гермионе пришлось действовать без плана, поэтому она пыталась познакомиться со всеми, кто встречался ей на пути в поезде, но делала это также резко, как отвечала у доски, также неестественно, как звучала её речь, в точности скопированная из учебников. Она протягивала всем руку так механически, словно была роботом, улыбаясь, как чья-то милая кукла. Кто-то её боялся, как Невилл, кто-то относился с брезгливостью, как Драко и Панси, кто-то смеялся, как Рон. И вот здесь, в этом самом поезде, началась её третья битва: она против однокурсников. Никто не желал принимать её. Какое-то из её качеств не нравилось какому-то человеку. Ни одно не было привлекательным. Кому-то казались забавными зубы, кого-то не устраивала отличная учеба (она училась по привычке, а ещё потому, что больше было нечего делать), кого-то воротило только от её происхождения. И она могла бы сдаться, но она жила своими целями, она не могла отступить. Однажды она хотела отступить и плакала в туалете. Но появились Рон и Гарри, и они защитили её, и они показали ей, что можно не существовать, можно просто наслаждаться мелочами, видеть мир не через призму науки, а смотреть на яркое солнце, на поющих птиц и темные стены замка. Казалось, её битва впервые выиграна в её пользу и на этом войны закончатся, но сначала был Тот-кого-нельзя-называть, а сейчас она сидит в полу-заброшенном доме родителей и думает о своём долге. Демон на её плече говорит, выплевыя злые слова: — Они унижали тебя, издевались над тобой. Они заслуживают быть там, куда люди их запихнут. Гермиона почти верит, почти хочет поступить с детьми Пожирателей так, как поступили бы они с ней, но… — Послушай меня! — щебечет ангел с другой стороны. — Их растили родители, подверженные предрассудкам. Их разумы были затуманены. Они не виноваты. Ты должна им помочь. Конечно, она соглашается с ангелом, который говорит то певчим голосом наивной девочки, которой была Гермиона раньше, то серьезным сломавшимся голосом Гарри. — Ну, нет! Опять! — стонет демон. — Ладно, я согласен с тем, что мы не должны их трогать и кидать в Азкабан. Но помогать-то им зачем? — горестно спрашивает он. — Каким боком ты к ним относишься? И как ты себе это представляешь? Думаешь, они вступят в твою «Программу помощи», боюсь подумать, как ты её назовешь, если ты их попросишь? Гермиона заткнула демона, начиная формировать план и думая над тем, как уговорить друзей участвовать.