Глава 4.

Двери Большого Зала медленно отворяются, и головы всех учеников поворачиваются на эффектную пару. Реставрация Хогвартса ещё не завершена, в стенах Большого Зала дыры, а новых учеников пока не принимают. Учеников, которые помогают восстанавливать Хогвартс и в это же время учатся, ничтожно мало, особенно, если сравнивать с годами расцвета Хогвартса. Но дети, да и, чего греха таить, профессора, никогда не откажутся от новой сплетни. А Джинни Уизли и Драко Малфой, которые держатся за руки и мягко улыбаются друг другу, определённо являются таковой. Мгновенные перешептывания, округленные глаза Гермионы, ухмылки Гарри и слизеринских друзей Драко, и вскочивший с места Рон — вот что делает новая пара с Хогвартсом. Возрождает его. Возвращает дух единства. Новоявленная пара шествует к общему столу и садится между друзьями. Постепенно ученики продолжают завтрак, но всю трапезу поглядывают на Джинни и Драко. По слизеринской четверке и золотому трио Гриффиндора видно, что они ели сдерживаются, чтобы задать интересующий вопрос (а Рона, похоже, останавливает только силенцио Гермионы), но собираются допросить «влюблённых» по одиночке. На уроках Джинни и Драко сидят вместе, в оставшееся время помогают отстраивать стены Хогвартса в отдалении от основной массы людей.

***

— Я представляю, что думают о нас все. — бросает с усмешкой Драко. — «Наверное, они там целуются» — закатывает глаза Джинни, поддерживая его мысль. — Кто бы знал, что на самом деле, ты хочешь меня убить. — подмигивает ей белобрысый. — Ха-ха. — корчит рожу рыжая, продолжая работу. — Учти Малфой, будешь действовать мне на нервы… — Да-да, ты нашлешь летучемышиный сглаз. — поднимает он руки в смирении. — Я помню.

***

Джинни наложила на себя все возможные заклинания против обнаружения: чары облегчения веса, чары, скрывающие шаги, чары невидимости… и все равно она крадется по ночным коридорам Хогвартса, чтобы не попасться в цепкие руки друзей. Каким образом Гермиона её обнаруживает, Джинни не знает, но разочарованно стонет и садится в удобное кресло, готовясь к… — Как это произошло? — Как давно вы вместе? — Что ты нашла в этом хорьке? — Ты уверена, что он тебя не заимперил? Друзья набрасываются на неё, и Джинни начинает с ответов Гермионе: — С твоей стороны довольно иронично спрашивать о подчинительных заклинаниях, учитывая, что это была твоя идея — проводить время в компании детей Пожирателей Смерти. — девушка усмехается совсем как Малфой, заслуживая непонятный взгляд Рона, полный то ли обреченности, то ли ужаса, то ли отвращения. Но Джинни совсем не волнуется: она знает, что брат всего лишь шутит, притворяясь. Гермиона тушуется и отходит чуть в сторону, давая Джинни немного пространства. До этого Золотое Трио будто нависало над ней. Она переключается на вопрос Гарри: — Когда мы с тобой расстались, я была очень расстроена и зла, и обижена. Вы все посчитали меня маленьким ребёнком, не способным помочь, и я осталась в Хогвартсе, где было также страшно. Разница была в том, что вас не было рядом. — Джинни не обвиняла их и не пыталась уколоть, просто излагала факты. Гермиона опускает голову, Рон порывается что-то объяснить, Гарри продолжает слушать: он знает, что Джинни не даст себя перебить и уже совсем не злится: она пережила этот период. — Мне приходилось туго, я должна была защищать тех, кто не мог защитить себя, прятаться в выручай-комнате и выполнять много того, чем занимались вы при Амбридж. Кружок защиты снова понадобился. Я уставала, у меня опускались руки, я переживала, и никто не мог меня взбодрить, кроме Драко. — называть его по имени — вот что было сложнее всего для Джинни. Он все ещё был её врагом, хотя общественность так не считала. — Наши перепалки, наши споры, наши «прятки» и его небольшая помощь нашему кружку — все это делало меня живее. — когда она сказала это, с удивлением поняла, что говорит правду. — Он буквально вытащил меня из начинавшейся депрессии. И тогда появились тёплые чувства. — и тут она не соврала, но пока не готова была признаться в этом себе.

***

Дела Драко обстояли не лучше. Несмотря на все меры предосторожности, друзья поймали его и усадили на стул в центре его же комнаты. Они не связали его и не влили Веритасерум, Драко был уверен: у Блейза есть, — спасибо и на этом. Драко знал, что не может ответить чистой ложью: они почуят ее за километр, но и всю правду говорить не хотел: он не нарушает своих обещаний. Когда на него посыпались вопросы, у него уже был готов лаконичный ответ, в котором было много увиливаний и недоговорок, но ни слова неправды: Да, они с Джинни встречаются (ну да, фиктивно, но встречаются же?). Они пока не целовались. Чувства преследуют их с войны (он умолчал о том, что это ненависть, жгучая и страстная). Они ещё не говорили о дальнейших планах, а родители не против ее кандидатуры (конечно, они ведь не знают). Панси прищурила глаза: что-то ей подсказывало, что дело тут нечисто. Блейз, наивный дурак, если так можно сказать о слизеринце, повелся, но женское сердце чуяло: Драко недоговаривает. Панси обязана это выяснить, и ради этого она даже подключит Поттера Гарри.