"Сладкая Газировка"

      Хвост безвольно волочился по асфальту, задевая окурки и мелкий мусор. Белые кошачьи уши прижались к голове так сильно, что почти сливались с волосами.       Царапины на лице всё ещё жгли — три красные полосы на щеке, будто кто-то провёл когтями сверху вниз, порез на переносице, две царапины на лбу. Он не стал заклеивать их пластырями. Заслуживал этого напоминания.              Двадцать минут бесцельной ходьбы привели Сета к участку Собеза.       Он замер напротив главного входа, уставившись на серое здание, словно видел его впервые. Металлическая вывеска с эмблемой Собеза отражала полуденное солнце, слепила глаза острыми бликами. Стеклянные двери автоматического входа были идеально отполированы, в них отражалось искажённое изображение Сета — растрёпанный, с прижатыми ушами и понурый.       Сет сжал кулаки в карманах штанов, ногти впились в ладони. Ноги привели его сюда автоматически, будто он был роботом с двумя заданными маршрутами: дом — участок, участок — дом. Больше ничего. Других мест не было. Друзей, с которыми можно встретиться, не было. По крайней мере он так думал.              — Привычка — вторая натура, — раздался спокойный голос прямо за спиной, так близко, что Сет почувствовал тёплое дыхание на своей шее.       Он подпрыгнул, дёрнулся всем телом. Уши встали торчком, хвост распушился от испуга. Сердце ухнуло вниз, а потом забилось бешено, отдаваясь в висках. Сет развернулся так резко, что едва не потерял равновесие.       Циньи стояла в двух шагах от него — появилась бесшумно, будто материализовалась из воздуха. В руках она держала свою неизменную чашку с горячей водой, от которой поднимался лёгкий парок, искажающий её лицо. Длинные тёмные хвостики развевались на ветру, концы слегка подкручивались. На лице — философская улыбка, лёгкая, почти незаметная, но всё равно читаемая в уголках губ и прищуренных глазах.       — Офицер Циньи, — выдавил Сет, пытаясь отдышаться, рука инстинктивно прижалась к груди, где колотилось сердце. — Я не... я просто...       — Гулял? — подсказала она мягко, отпивая воду маленьким, размеренным глотком, прикрывая глаза в удовольствии от тепла. — Не думал куда идёшь? Ноги сами привели?       Она произнесла это без насмешки, без осуждения — просто констатировала факт, как врач ставит диагноз.       Сет кивнул быстро, слишком быстро, голова дёрнулась вниз-вверх несколько раз подряд.       Циньи наклонила голову набок, изучая его лицо долгим, проницательным взглядом. Она не моргала, просто смотрела, словно читала невидимый текст, написанный на его коже.              — Ты привык, что твоя жизнь вращается вокруг работы, Сет, — произнесла она, делая паузу между словами, давая каждому осесть. — Поэтому даже когда тебя отстранили, подсознание ведёт тебя сюда. Ты ищешь себя в знакомом месте. Ищешь якорь, который удержит тебя на плаву.              Она сделала ещё один глоток, задержала тёплую воду во рту на секунду, потом проглотила.       — Но капитан Чжу Юань дала чёткий приказ, — продолжила Циньи, и голос стал чуть строже, но всё ещё сохранял мягкость. — Неделя отдыха. Без исключений.              Сет опустил взгляд, чувствуя, как щёки запылали от стыда. Уши прижались обратно к голове, хвост безвольно повис.       — Я понимаю, — пробормотал он, глядя на трещину в асфальте у своих ног. — Извините. Я пойду.              Циньи достала телефон из кармана — медленно, не спеша, словно давая ему время осознать, что сейчас произойдёт. Экран осветил её лицо холодным голубоватым светом.       — Мне следует доложить капитану, — произнесла она раздумчиво, разблокируя телефон скользящим движением пальца, — что ты нарушил приказ в первый же день.              Пальцы Сета задрожали. Он сжал их в кулаки, но дрожь не прошла, только усилилась. Сердце ухнуло вниз, в живот, оставив пустоту в груди.       — Пожалуйста, — голос сорвался, задрожал, стал тонким, почти детским. Сет поднял взгляд, и в глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. — Не надо. Я правда не хотел... я просто... я не знаю, что со мной...       Циньи замерла, пальцы зависли над экраном телефона. Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом — не осуждающим, не разочарованным, а скорее задумчивым и понимающим. Потом медленно убрала телефон обратно в карман, разгладив складку на ткани.       — Иди отсюда, — произнесла она тихо, но твёрдо, и в голосе появилась заботливая нотка. — Прямо сейчас. И кстати, страх — плохой советчик, Сет. Он шепчет тебе в ухо ложь, и ты начинаешь верить ей больше, чем собственным инстинктам.       Она сделала паузу, отпивая воду.       — Научись различать голос страха и голос интуиции. Это разные голоса. Страх кричит. Интуиция шепчет.       Сет кивнул, не доверяя своему голосу. Развернулся и быстрым шагом направился прочь от входа, почти побежал, хвост подобрался под себя.       Сет свернул в узкий переулок рядом с участком, где заканчивалась парковка служебных машин. Высокая каменная стена отгораживала территорию — серый шершавый бетон, покрытый слоями граффити разных эпох: яркие теги поверх выцветших рисунков, стрелки, надписи на непонятных языках, чей-то портрет, наполовину закрашенный. Старая краска облупилась местами, обнажая голый бетон, изъеденный временем и погодой.       Здесь было тихо, прохладно. Солнце не доставало сюда так агрессивно, лучи скользили по верхушке стены, оставляя переулок в приятной тени. Пахло сыростью и бетоном.       Сет прислонился к стене спиной, почувствовал прохладу камня через тонкую ткань рубашки. Закрыл глаза, тяжело выдохнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.       — Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, — раздался лёгкий, ленивый женский голос совсем рядом, буквально в паре метров, — а потом сдал назад и переехал ещё раз, для верности.              Сет распахнул глаза, дёрнулся. Сердце, только начавшее успокаиваться, снова рванулось вскачь.       Джейн Доу стояла в трёх шагах от него, прислонившись к той же стене в абсолютно расслабленной позе. Одна рука закинута за голову, другая свободно висела вдоль тела. Длинный крысиный хвост был обёрнут вокруг сигареты, подносил её к губам медленным, грациозным движением.              Как он её не заметил?!              Джейн сделала медленную, глубокую затяжку, щёки слегка втянулись, глаза прикрылись от удовольствия. Выдохнула дым тонкой струйкой в сторону, наблюдая, как он поднимается вверх, клубится, растворяется в воздухе.       Сет замер, глядя на неё широко раскрытыми глазами.              — Ты куришь?! — вырвалось прежде, чем он успел подумать, голос прозвучал громче, чем он намеревался, с нотками искреннего ужаса.       Джейн медленно открыла один глаз, посмотрела на него с лёгким любопытством, будто он сказал что-то неожиданно интересное.       — Наблюдательный, — протянула она, затягиваясь снова, и на губах появилась еле заметная усмешка.              — Но это же вредно! — Сет оттолкнулся от стены, шагнул к ней, руки сами собой сжались в кулаки от волнения. — Особенно для тиренов! Табак притупляет природные способности — нюх, слух, реакцию! А ты же специалист Собеза, тебе нужно быть в форме постоянно!              Лицо Сета приняло выражение искренней обеспокоенности, брови сдвинулись, уголки губ опустились.       Джейн усмехнулась, выпуская дым. Повернула голову, посмотрела на него прямо, и в глазах за стёклами очков плясали весёлые искорки.       — Как мило, — протянула она, и голос стал чуть теплее, почти ласковым. — Котёнок беспокоится о моём здоровье. Трогательно до слёз. Может, ещё витаминки посоветуешь принимать?       Она оттолкнулась от стены одним плавным движением, выпрямилась, сделала пару ленивых шагов к нему, бёдра покачивались при ходьбе. Хвост развернулся, протянул сигарету ближе, почти касаясь лица Сета.       — Но можешь расслабиться, — добавила она, и в голосе появилась насмешка. — Я пытаюсь научиться курить убедительно. У меня скоро миссия по внедрению в группировку контрабандистов. Серьёзные парни, все курят. Мне нужно выглядеть естественно среди них, не выделяться. А эта сигарета — муляж. Такие используют в кино — дым безвредный, пар с ароматизатором, никотина ноль.              Она протянула сигарету ещё ближе, кончик почти касался его губ.       — Хочешь попробовать? — предложила она, наклонив голову набок, и улыбка стала шире. — Убедиться сам? Или боишься?       Сет колебался, глядя на сигарету подозрительно, потом на Джейн, потом снова на сигарету. Принюхался, морщась. Запах табака был отчётливым — горький, резкий, едкий, щипал ноздри. Но Джейн не стала бы обманывать коллегу, верно? Она же офицер Собеза.       — Правда муляж? — переспросил он неуверенно, голос дрогнул.       — Честное слово специалиста Собеза, — кивнула Джейн, прикладывая свободную руку к сердцу в торжественном жесте клятвы, лицо стало абсолютно серьёзным.       Сет осторожно взял сигарету дрожащими пальцами, поднёс к губам, закрыл глаза и сделал затяжку.       Лёгкие вспыхнули. Огонь разлился по горлу, по трахее, опалил изнутри. Горло сдавило нестерпимой болью, будто кто-то вцепился в него раскалёнными клещами. Глаза залились слезами мгновенно, застилая зрение. Сет согнулся пополам, выронил сигарету, схватился за горло обеими руками.       Кашель раздирал грудь, каждый спазм отдавался болью в рёбрах. Хрипы вырывались из горла, воздух не шёл в лёгкие. Слёзы текли по щекам горячими струями, капали на асфальт.              И сквозь это — смех. Лёгкий, искренний, почти детский смех.       Джейн смеялась, прикрывая рот ладонью, но это не помогало — смех вырывался наружу, плечи тряслись. Глаза сияли от искреннего веселья, на щеках появились ямочки. Её обычно невозмутимое, скучающее лицо преобразилось, стало живым и будто детским.       — Ты... ты соврала! — выдавил Сет между приступами кашля, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, голос хрипел. — Она же... настоящая!       — Да, — кивнула Джейн, успокаиваясь и вытирая выступившую слезинку смеха с уголка глаза. — Соврала. И ты поверил. Снова. Как в первую встречу.              Она подняла свою сигарету неспешным движением, затянулась, выпустила дым.       — Урок номер один, котёнок, — произнесла она серьёзнее, но улыбка всё ещё играла в уголках губ. — Не доверяй никому на слово. Даже коллегам. Особенно мне. Капитану, если на то пошло. Проверяй. Всегда.       Сет выпрямился, всё ещё покашливая, горло саднило. Посмотрел на неё с обидой и растерянностью, уши прижались обратно к голове.       — Но я же почуял табак... — пробормотал он хрипло, потирая грудь. — Просто подумал, что ты... что коллега не станет врать мне просто так...       — Именно поэтому тебя так легко обмануть, — перебила Джейн спокойно, стряхивая пепел с сигареты лёгким движением пальца. — Ты доверяешь инстинктам только наполовину, котёнок. Нюх сказал тебе «табак», чётко и ясно. Но мозг решил «коллега не соврёт, я же в Собезе, здесь свои». Мозг победил инстинкт. Вот ты и пострадал.              Она сделала паузу, глядя на него прямо.       — Вчера ты поверил преступникам со слезами, хотя инстинкт кричал тебе об опасности. Сегодня поверил мне с муляжом, хотя нос говорил обратное. Завтра поверишь кому-то ещё, и это тебя убьёт. Или убьёт кого-то другого. И ты будешь стоять над трупом и думать «почему я не послушал свой инстинкт».              Сет опустил взгляд, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой узел. Уши прижались к голове так сильно, что начали болеть у основания.       — Знаю, — буркнул он тихо. — Я облажался вчера.       — Не только вчера, — Джейн наклонила голову набок, изучая его лицо. — Ты облажался прямо сейчас. Снова. И будешь дальше, пока не научишься слушать себя, а не других.              Пауза. Джейн затушила сигарету о шершавую стену, искры посыпались вниз, бросила окурок в урну для мусора точным движением.       — Зачем пришёл к участку? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Капитан запретила тебе появляться здесь целую неделю.       — Не знаю, — пожал плечами Сет, засунув руки в карманы штанов. — Просто... шёл. Ноги сами привели. Честно.       — Врёшь, — констатировала Джейн спокойно, скрещивая руки на груди.       — Не вру! — дёрнулся Сет, уши встали торчком от возмущения. — Правда просто шёл, не думал куда!       — Ты не врёшь о том, что шёл, — уточнила Джейн, сделав шаг ближе. — Ты врёшь, что не знаешь зачем. Ты прекрасно знаешь. Просто не хочешь признаваться себе, потому что это больно.              Хвост скользнул по его руке — лёгкое, почти невесомое прикосновение, но Сет почувствовал его всем телом.       — Ты хотел доказать, что полезен, — произнесла она тихо, глядя ему прямо в глаза через стёкла очков. — Что можешь помочь в расследовании. Что не совсем бесполезен после вчерашнего провала. Поэтому пришёл сюда. Подсознательно.              Сет открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле, не нашлись.       — Как ты... — голос сел, пришлось прочистить горло. — Как ты поняла?       Джейн усмехнулась, отходя от него, повернулась к стене и положила ладонь на шершавый бетон, провела по нему, чувствуя текстуру.       — Это моя работа — понимать людей, — ответила она просто, глядя вверх на верхушку стены. — Читать мотивы. Анализировать поведение. Определять ложь по микровыражениям, по дыханию, по движению глаз.       Пауза. Джейн оглянулась через плечо.       — Нужно внутрь участка?       Сет моргнул, растерянно покачал головой.       — Что? Нет! Мне же нельзя туда! Капитан убьёт!       — Кто говорит о том, чтобы идти в участок официально? — Джейн обернулась полностью, и на лице появилась хищная, игривая улыбка. — Пойдёшь ко мне. В кабинет. На третий этаж. Через окно. Капитан не узнает, если ты будешь вести себя тихо.       Пауза, во время которой она изучала его лицо.       — Или ты трусишь, котёнок?       Сет сжал кулаки в карманах, чувствуя, как внутри вспыхивает упрямство, яркое и горячее.       — Не трушу, — буркнул он, поднимая подбородок.       — Тогда смотри внимательно, — Джейн повернулась к стене, подняла руку. — Сейчас я покажу тебе первый урок агента по внедрению — как обходить камеры безопасности.       Джейн указала на углы здания длинным пальцем, прослеживая траекторию.       — Камеры Собеза установлены в стандартных точках, — объяснила она, и голос стал профессиональным, чётким. — Углы здания, входы, парковка, служебные двери. Но у любой камеры, даже самой дорогой, есть слепое пятно. Физическое ограничение, которое невозможно обойти. Место, куда объектив не доберётся из-за своей конструкции.       Она провела рукой по воображаемой траектории, рисуя в воздухе линии.       — Смотри внимательно. Камера на углу здания направлена вдоль стены под углом примерно тридцать градусов. Это стандартная установка. Это значит, что зона прямо под ней — мёртвая. Если двигаться вплотную к стене, держась максимально близко к основанию здания, прижимаясь к ней, камера тебя физически не увидит. Ты будешь вне поля зрения.       Сет следил за её рукой, запоминая каждое движение, каждое слово, кивал.       — А как понять, куда именно смотрит камера? — спросил он, прищуриваясь, пытаясь разглядеть камеру на углу.       — По корпусу, — ответила Джейн, поворачивая голову к нему. — Видишь округлую часть сверху? Это купол, за которым объектив. Он всегда смотрит в сторону, противоположную креплению к стене. Плюс можно вычислить по логике установки — камеры ставят так, чтобы покрыть максимум площади. Значит, углы будут направлены внутрь территории, на подходы и двери, а не наружу на пустой переулок.       Джейн прыгнула вверх легко, грациозно. Зацепилась пальцами за маленький выступ в стене, подтянулась на одной руке, мышцы напряглись под бордовой рубашкой, и встала на узкий карниз, балансируя.       — Второй принцип — высота, — продолжила она, даже не запыхавшись. — Камеры крепят на уровне второго-третьего этажа, чтобы охватить больше пространства. Если ты выше или ниже этой условной линии, ты попадаешь в слепую вертикальную зону. Понял?       Она обернулась к Сету, хвост обвился вокруг выступающей трубы для равновесия.              — Полезай за мной. Держись строго правой стороны стены, не отклоняйся больше чем на двадцать сантиметров. И дыши ровно, паника — враг координации.              Сет вцепился в неровности бетона дрожащими пальцами, почувствовал шершавость камня под ладонями, подтянулся. Руки горели от напряжения, мышцы запротестовали — он не делал такого уже давно. Вчерашние царапины на лице саднили при каждом резком движении, порез на носу разболелся.              Он нащупал ногой выступ, оттолкнулся. Нога соскользнула.       Сет ахнул, повис на руках. Пальцы заскользили по влажному от утренней росы камню, ногти царапали бетон. Хвост отчаянно махал из стороны в сторону, пытаясь поймать баланс, но это не помогало.       Хвост Джейн метнулся вниз молнией, обвился вокруг его запястья. Крепко, надёжно, как стальной трос. Сет почувствовал, как его подтягивают вверх.       — Подтягивайся, — бросила Джейн, наклонившись над краем карниза, и в голосе прозвучала тревога. — Живо, котёнок. Не заставляй меня спасать тебя дважды за две минуты.              Сет напрягся, подтянулся, используя хвост Джейн как опору, нащупал выступ ногой и оттолкнулся изо всех сил. Забрался на карниз, тяжело дыша, сердце колотилось в груди как молот.              — Неплохо, — оценила Джейн, разматывая хвост. — Для комнатного котёнка, который полжизни провёл за учебниками.              Они добрались до окна на третьем этаже, карабкаясь по выступам, трубам, карнизам. Джейн распахнула окно изнутри — не заперто, она специально оставила открытым — и грациозно проскользнула внутрь, приземлившись бесшумно.       Сет последовал за ней, едва не зацепившись хвостом за раму, пролез неуклюже, чуть не упал, но устоял.       Кабинет Джейн Доу был свалкой.       Коробки с лапшой быстрого приготовления громоздились на столе, на подоконнике, даже на полу — пустые, полупустые, со следами соусов на стенках. Пустые банки газировки разных марок образовывали шаткие пирамиды на подоконнике, переливались в свете из окна. Папки с делами лежали беспорядочными стопками по всему кабинету — на полу, на столах, на стульях, некоторые были открыты, листы торчали во все стороны. В углу висел гамак, подвешенный на металлических крючках к потолку, с мятой подушкой и скомканным пледом. Рядом стояла старенькая игровая консоль с проводами, валяющимися как спагетти, с джойстиками на полу.       Пахло застоявшимся воздухом, специями от лапши, чем-то сладким от газировки.       Но стенд с ножами был идеальным оазисом порядка посреди хаоса.       Целая стена, занятая оружием. Десятки клинков, выстроенных в строгий, почти ритуальный порядок. Тычковые ножи Т-типа с чёрными рифлёными рукоятями разных размеров. Штыки разной длины — короткие, средние, длинные. Один изящный балисонг с тонкой гравировкой в виде дракона на рукояти. Большой, внушительный нож-катар с горизонтальной рукоятью и широким лезвием.       Каждый нож начищен до зеркального блеска, ни одной пылинки, ни одного отпечатка пальца. Лезвия отражали свет.       Сет медленно подошёл к стенду, завороженно разглядывая коллекцию, не мог оторвать взгляда.              — Красиво, правда? — раздался голос Джейн за спиной, лёгкий, с оттенком гордости.              Он обернулся. Джейн пододвинула к себе деревянную ширму — старинную, с нарисованными на ней птицами и цветами — и скрылась за ней. Послышался шорох ткани, звук расстёгивающейся молнии.              — Зачем тебе столько ножей? — спросил Сет, не отрывая взгляда от оружия, проводя взглядом по каждому клинку.              — Каждая миссия требует своего клинка, — объяснила Джейн из-за ширмы, голос был слегка приглушённый. — Нож бандита выглядит иначе, чем нож наёмника. Нож торговца чёрным рынком отличается от ножа телохранителя. Материал рукояти, форма лезвия, способ заточки, даже царапины и потёртости — всё это детали легенды. Один неправильный элемент, одна несоответствующая деталь — и прикрытие коту под хвост. Прости за такой фразеолагизм. Но теперь он заиграл новыми красками, да?       Сет возмущённо уставился в сторону ширмы. Силуэт Джейн был виден через тонкую полупрозрачную ткань ширмы — она стягивала рубашку через голову плавным движением. Сет резко отвернулся, уши прижались смущённо, хвост подобрался. Щёки вспыхнули огнём.              — Я не смотрю! — выпалил он быстро, глядя в стену.       — Знаю, — послышался ленивый ответ, и в голосе прозвучала улыбка. — Ты слишком честный и застенчивый, чтобы подглядывать. Скучный, правильный котёнок.       Сет, не зная куда деть взгляд, куда деть руки, решил занять всё внимание коллекцией Джейн. Он снова повернулся к стенду с ножами. Потянулся к одному из тычковых ножей — маленькому, изящному, с чёрной рукоятью с насечками.       Хвост Джейн вылез сбоку из-за ширмы молнией и шлёпнул его по руке — несильно, но чувствительно, оставил красный след.       — Ай! — Сет дёрнулся, удивлённо глядя на ширму, потирая ушибленное место.       — Не трогай, — бросила Джейн, и хвост исчез обратно за ширму. — Это рабочее оружие. Для операций по внедрению. Очень дорогое, на заказ сделанное. Не игрушки для любопытных котят.              Сет опустил руку, виновато потирая ушибленное место, покраснел ещё сильнее.       — И да, — добавила Джейн спокойно, и послышался звук ткани, — ты же вообще не умеешь врать.              — Что?! — Сет развернулся к ширме, возмущённо.       — Когда сказал, что просто шёл и не знал куда идёшь, — объяснила она, и шорох ткани продолжился. — Легко понять, что ты врёшь, котёнок. У тебя есть паттерн, шаблон поведения. Ты постоянно бегаешь глазами влево-вправо, ищешь выход из разговора. На лбу выступает мелкая испарина. Движения становятся скованными, неестественными. Плечи поднимаются. Очень, очень заметно для того, кто умеет читать людей.              Ширма отъехала в сторону с лёгким скрипом.       Сет зажмурился инстинктивно, ожидая увидеть что-то неловкое, зажал глаза ладонями.              — Можешь открыть глаза, драматург, — усмехнулась Джейн. — Я не голая, разочарую тебя.              Сет осторожно приоткрыл один глаз, выглядывая сквозь пальцы. Потом второй.       Джейн стояла перед ним в широкой, мешковатой футболке с выцветшим принтом служебной машины Собеза и надписью "I survived my trip to NEPS" крупными буквами. На ней были просторные домашние шорты в голубую полоску, спускающиеся до колен.              Она выглядела как-то по-домашнему уютно, расслабленно.       Джейн зевнула широко, не прикрывая рот рукой, потянулась, подняв руки над головой, хрустнув шеей влево-вправо.              — Работаю только ночью, — объяснила она, направляясь к большому креслу-мешку тёмно-синего цвета по середине кабинета. — Сейчас полдень. Время отдыха, сна и восстановления сил.              Она плюхнулась на кресло с довольным вздохом, кресло зашуршало наполнителем, приняло форму её тела. Открыла стоящий рядом маленький мини-холодильник белого цвета, достала банку газировки — апельсиновой, судя по яркому цвету банки. Дёрнула язычок с громким шипением, пузырьки заиграли на поверхности. Отпила большой глоток, закрыла глаза в удовольствии.       Нажала на пульт, лежащий на широком столе, заставленным канцелярией невпопад.       Позади Сета с лёгким механическим жужжанием выехал большой проекционный экран. Включился проектор на потолке с негромким щелчком. На экране появилась заставка какого-то фильма — мелодрама, судя по названию и постеру с обнимающейся парой на фоне заката.       Джейн устроилась поудобнее, закинув ноги на мягкий пуфик, попивая газировку маленькими глотками, и нажала «play».              — Знаешь, — произнесла она, не отрывая взгляда от экрана, где начались вступительные титры, — я не особо люблю фильмы. Большинство фильмов. Актёры в них обычно переигрывают, делают эмоции слишком яркими, неестественными. Или недоигрывают, и тогда выглядят как деревянные куклы. Фальшивят, врут на камеру, и я это вижу. Каждую ложочку лжи, каждое несоответствие. Это раздражает профессионально.              Она сделала паузу, отпивая газировку, задержала жидкость во рту, проглотила.       — Но иногда кто-то не врёт на экране, — добавила она тише, и голос стал мечтательным. — Играет правду, живёт в кадре, а не притворяется. И меня это завлекает. В этой драме, например, главная героиня и главный герой в реальности тоже были в отношениях во время съёмок. Настоящих, живых отношениях. Поэтому их игра настоящая, эмоции настоящие. Химия на экране реальная, её невозможно сыграть. Очень интересно смотреть за искренностью.       Сет стоял посреди кабинета, совершенно потерянный, растерянный, не понимая, что происходит.              — Мне, наверное, пора идти, — пробормотал он неуверенно, понимая, что так и не сделает ничего, что задумал. Повернулся к окну, чтобы уже выпорхнуть оттуда.              Хвост Джейн молниеносно обвился вокруг его талии — мягко, но крепко — и потянул назад. Сет охнул, потерял равновесие. Хвост усадил его на широкую напольную подушку бордового цвета рядом с креслом-мешком Джейн.       Джейн протянула ему вторую банку газировки из холодильника, не поворачивая головы, не отрывая взгляда от экрана.       — Держи. Пей.       Сет машинально взял банку пальцами, чувствуя прохладу металла. Джейн взяла его длинный пушистый хвост обеими руками и небрежно накрыла им свои ноги, расправила, словно это плед.       — Мягкий, — констатировала она довольно, проводя пальцами по шерсти. — Тёплый. Удобно. Ты пользуешься кондиционером для шерсти?              Сет покраснел до корней волос, уши встали торчком от смущения.       — Джейн, я...       — Тихо, — прервала она, указывая на экран подбородком. — Фильм начинается. Не мешай.              Пауза. На экране появились первые кадры.       — Так зачем ты всё-таки пришёл к участку? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана. — Без лжи только, прошу.              Сет замялся, покрутил банку в руках. Открыл её с тихим шипением, сделал глоток — сладкая, с лёгкой кислинкой, апельсиновая.              — Вчерашнее дело, — начал он тихо, глядя на банку, — навело меня на мысль. Одну мысль, которая не даёт покоя.              Джейн повернула к нему голову, приподняв бровь с интересом, отпила газировку.              — О чём же подумал котёнок? — спросила она, и в голосе появилось искреннее любопытство. — Решил извиниться перед школьником, которого напугал? Комано Манато?              Сет смущённо кивнул, опустил взгляд.       — Да, но не только это, — продолжил он быстрее, голос окреп. — Я думал о том, что в шахты рядом с Файлюмом постоянно отправляют огромное количество небезопасных, запрещённых средств для добычи люмкерамита. Взрывчатку, кислоты, токсичные реагенты. Это не единичный случай. Должен быть крупный поставщик, целая сеть. Кто-то занимается нелегальными поставками на Вайфэйский полуостров, целая организация. Эти двое вчерашних преступников — не случайность, не одиночки. Это часть большой системы, которую мы не видим.       Джейн медленно кивнула, отпивая газировку, глаза сузились в задумчивости.              — Врать тебе вообще не идёт, — констатировала она спокойно, и на губах появилась лёгкая улыбка. — Ты выглядишь нелепо, когда врёшь, как ребёнок, пытающийся скрыть разбитую вазу. А когда не врёшь, когда говоришь правду — очень даже милый.       Сет покраснел ещё сильнее, опустил взгляд на банку, крутил её в руках.       Джейн помолчала, глядя на экран, где разворачивалась сцена знакомства главных героев.              — Хочешь научиться? — спросила она неожиданно, поворачиваясь к нему всем телом.              — Чему? — Сет поднял взгляд, моргнул.       — Определять ложь, — ответила Джейн, откладывая банку на пол. — Читать людей как открытую книгу. Понимать, когда тебе врут, даже если собеседник — мастер обмана. Видеть правду сквозь слои лжи.       Сет замер, сердце ёкнуло.       — Ты... ты правда научишь меня?       — Почему бы и нет, — пожала плечами Джейн, и на лице появилось что-то тёплое. — У меня есть неделя свободного времени между операциями. У тебя есть неделя вынужденного отдыха. Капитан хочет, чтобы ты отдыхал, но это не значит, что ты не можешь учиться чему-то полезному. Неофициально. Между нами.       Она наклонилась ближе, и лицо стало серьёзным.       — Каждого можно поймать на лжи, — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Абсолютно каждого. Даже меня, хотя я агент по внедрению. Лгать сложно, котёнок, особенно если ложь полностью выдумана, не имеет опоры в реальности. Просто кто-то умело маскирует её отвлекающими элементами, создаёт иллюзию правды. Например, — она усмехнулась, откинув волосы назад, — я часто использую флирт, сексуальность. Люди смотрят на тело и забывают слушать слова.              Сет неловко кашлянул, отвёл взгляд, уши прижались.       — Помнишь, я сказала, что у тебя появляется пот на лбу, когда ты врёшь? — продолжила Джейн, наклонив голову.              Сет кивнул.       — Я соврала тогда, — призналась она с лёгкой улыбкой, и в глазах заплясали весёлые искорки. — У тебя не появляется. Я отвлекла тебя другим, второстепенным — сказала это так уверенно, с таким апломбом, что ты поверил без проверки.       Сет уставился на неё широко раскрытыми глазами, рот приоткрылся.       — Ты... серьёзно?       — Абсолютно, — кивнула Джейн, отпивая газировку. — Добро пожаловать в мир манипуляций и обмана, котёнок. Повторяю. Урок первый, запиши в голове: никому не доверяй на сто процентов.              Джейн рассказывала историю о миссии, где притворялась торговцем нелегальным оружием.              — Я встретилась с покупателем в баре "Красный фонарь", — говорила она, попивая газировку, глядя на экран, но Сет понимал, что она не смотрит фильм, она вспоминает. — Он проверял меня целый час, может даже больше. Задавал каверзные вопросы, пытался поймать на несоответствии, на проколе в легенде. Спрашивал про поставщиков, про маршруты, про прошлые сделки. Я знала, что он ищет подвох, ищет признаки того, что я — крыса, ну именно в переносном смысле.              Она сделала паузу, покрутила банку в руках.       — Поэтому я добавила в легенду настоящие, проверяемые детали. Назвала имя реального поставщика с чёрного рынка, которого он мог проверить через свои связи. Дала адрес склада, который действительно существует и где действительно хранится контрабанда. Упомянула три реальные сделки, которые произошли в прошлом месяце. Ложь работает лучше всего, когда её можно проверить, и она выдерживает проверку.              Сет слушал, раскрыв рот, забыв про газировку в руках.       — И он поверил?       — Купил три ящика контрабандного оружия на месте, — кивнула Джейн с довольной улыбкой. — Через неделю мы накрыли всю его цепочку поставок. Семнадцать арестов, конфискация оружия на двадцать миллионов денни.              Она зевнула, потянулась, откинув голову на полностью на мешок.       — Ключ к хорошей лжи — детали, котёнок. Настоящие, проверяемые детали, вплетённые в выдуманную историю. Чем больше правды в лжи, тем...       Голос затих, стал тише. Дыхание выровнялось, стало глубоким.       Сет повернулся и увидел, что Джейн заснула — голова склонилась набок, очки съехали на кончик носа, рот слегка приоткрыт. Рука с банкой газировки безвольно опустилась.       Он аккуратно встал, стараясь не шуметь, придерживая её хвост, который всё ещё лежал на его собственном. Поставил фильм на паузу, нажав на пульт. Тишина заполнила кабинет.       Сет огляделся и нашёл в куче вещей старый плед — серый, потёртый, явно много раз стиранный. Подошёл к Джейн и осторожно накрыл её, поправив края, заботливо укутав плечи.       Когда выпрямился, собираясь уходить, его взгляд упал на стол. Кончик хвоста Джейн лежал поверх листка бумаги.       Сет осторожно сдвинул хвост — он был тёплым, мягким — и взял листок.       Знакомый почерк, чёткий и немного небрежный: "Приходи ближе к полуночи. Покажу кое-что интересное. Не опаздывай, котёнок. — Д."              Сет медленно улыбнулся. Что-то тёплое разлилось в груди, прогнав тяжесть.       Он аккуратно сложил листок, засунул в карман штанов, ещё раз посмотрел на спящую Джейн. Подошёл к окну и бесшумно выпрыгнул наружу, цепляясь за знакомые выступы.