16. Дар Хелейны

      Возвращение Пламенной Мечты потрясло всю столицу. Алисента и Рейна забыли о страхе за Джейхейру, увидев ее невредимой, и вместо поиска пропавшей королевы слуги и стража тут же занялись обустройством дракона. Пламенная Мечта была больше Утро, и места ей, соответственно, требовалось больше, и еды тоже, и кабинет короля превратился в штаб по чрезвычайным ситуациям.       Первым явился мейстер с дрожащими руками.       — Тридцать быков, — отчеканил Эйегон, глядя в окно, за которым виднелась исполинская бирюзовая тень на стене. — Ежемесячно. Скажи лордам Простора, что если цены вдруг взлетят, Пламенная Мечта лично прилетит к ним и объяснит, почему королевский двор перешел на хлеб и воду. И пусть мясники готовят подвозы к рассвету.       Следующим был главный каменщик, бледный, как мел. Эйегон развернул перед ним пожелтевшие свитки с планами питомника.       — Эту стену — долой. И эту тоже. И проем в потолке, чтобы она не чувствовала себя в клетке. Если крыша сложится, как карточный домик, новую будете строить вы за свой счет. И укрепляйте фундамент. Мне не нужно, чтобы она, потягиваясь, рушила половину Красного замка.       Капитан гвардии и лорд-командующий Городской стражей выслушивали приказы с каменными лицами.       — Удвоить караулы вокруг питомника, — Эйегон говорил тихо, — Никаких зевак. Никаких «случайных» выстрелов из арбалетов от паникеров. Первого идиота, кинувшего в нее камень, испепелит она, а второго — казню я. Попытка навредить ей — измена, кару за которую они не смогут даже представить.       Несмотря на усиление зеленых с появлением Пламенной Мечты, Рейна сияла от радости. Алисента испытала огромное облегчение от вида невредимой Джейхейры, но дракона боялась, а на Эйегона смотрела с ненавистью, на что он теперь признавал ее право. Пламенная Мечта оказалась спокойным и разумным существом, быстро освоила перестроенный питомник, оценила своевременные поставки быков и искренне привязалась к Утро.       Джейхейра же…       В предзакатном часу драконий двор был пустынен и тих. В воздухе висела золотистая пыль. В тени колоннады изваяниями застыли двое стражников в зеленых плащах — люди Алисенты, которые теперь всюду следовали за ее внучкой.       Эйегон замер в арке, наблюдая из тени за тем, как Джейхейра гладит нос драконицы и говорит что-то, чего Эйегон не слышал из-за утробного воркования Пламенной Мечты, но видел, с какой нежностью она улыбается и как при этом блестят ее глаза.       Он никогда не видел ее такой. Ни с кем. С фрейлинами она была просто веселой. Когда видела в зеркале отражение брата — становилась скорее грустной и задумчивой. Когда говорила с Алисентой, была вежливой и милой… но ни разу — настолько ласковой.       Улыбаясь, Джейхейра прижалась лбом к драконьей морде, прядь серебряных волос скользнула по шее, веки сомкнулись, и Эйегона пронзило острое невыносимое желание, чтобы она была с ним такой же. Усилием воли он заставил себя перестать ревновать — это было глупо. Это дракон ее матери. Она считает драконов семьей, так что сейчас она буквально со своей матерью, и какое он вообще тогда имеет право даже стоять здесь и наблюдать за ними?       Вдруг Джейхейра посмотрела прямо на него.       — Эйегон, — позвала она. — Подойди.       Чувствуя себя застигнутым на месте преступления, он медленно подошел и остановился в паре шагов, не решаясь приблизиться к дракону.       — Она не кусается, — сказала Джейхейра. — Точнее… как я уже говорила, она не причинит тебе вреда.       — Я все же буду держать дистанцию. На всякий случай. Для ее же спокойствия, — Эйегон покосился на Пламенную Мечту, которая в свою очередь рассматривала его. — Она спокойна, — Джейхейра снова погладила драконий нос. — Она хочет с тобой познакомиться.       — Если она допускает меня к себе… — Эйегон перевел на нее взгляд, — …значит, ты мне это разрешаешь?       — При чем здесь я? — она вскинула бровь.       Пламенная Мечта издала уже знакомый Эйегону воркующий звук.       — И как можно познакомиться? — нервно пробормотал он.       — Не смотри ей в глаза, — сказала Джейхейра. — Это вызов и для нее, и для любого дракона. Смотри сюда. — она указала на свою шею, — Или просто смотри на меня. И просто постой, пока она изучает твой запах.       Пламенная Мечта вытянула шею, и ее голова оказалась так близко, что Эйегон почувствовал исходящее от нее тепло, как от раскаленной печи. Он замер, уставившись в одну точку где-то на бирюзовой шее и чувствуя, как по спине бегут мурашки.       — Вот так, — одобрительно сказала Джейхейра.       Эйегон стоял, боясь пошевелиться и глядя в одну точку, пока драконица его обнюхивала, и паника отступала — он не горел, его не кусали, он и так знал, что страх безоснователен.       — Видишь? — Джейхейра улыбнулась. — Все хорошо.       — И что она теперь думает?       — Я не читаю ее мысли. Я… — она задумчиво нахмурилась. — Не знаю, как это объяснить. Я ее понимаю, но это не чтение мыслей. Скорее, я знаю, что она хочет тебе сказать, и только потому, что Пламенная Мечта была драконом моей матери. Желание Утро я бы тебе не передала.       — Но… она простила меня за то, что я сказал о ее всаднице? — Эйегон внутренне напрягся.       — До Хелейны у нее уже была всадница, — Джейхейра смотрела не на него, а на драконицу. — Ты же знаешь.       — Да. Рейна, внучка Завоевателей, дочь короля Эйениса, одна из Черных невест, — Эйегон вдруг побледнел, осознав, что первая всадница Пламенной Мечты тоже потеряла одного из детей-близнецов, только дочь, а не сына, и Эйрею не убили — она сама сбежала к руинам Валирии верхом на Балерионе и вернулась, умирающая от непонятной болезни. Если дракон был частью души всадника, то переживал ту же боль?       — Та Рейна умерла давно, — тихо сказала Джейхейра. — Нам она… прапрабабушка. Пламенная Мечта долго тосковала по ней, но потом привязалась к Хелейне.       — И она смогла бы… привязаться снова?       — Думаю, потому она и вернулась, — Джейхейра посмотрела на дракона с такой нежностью, что внутри у Эйегона что-то заныло. — Дракон может жить без всадника, но все равно… он тоскует.       — Значит… — он медленно начал, собираясь с мыслями. — Если Пламенная Мечта вернулась, потому что тосковала, то Моргул не мог найти другого всадника, и если ты уверена, что он жив, он тоже ищет тебя?       — Я надеюсь, — она перевела взгляд на небо. — Если один дракон смог вырваться из Логова тогда… то мог и другой.       Пламенная Мечта вновь заворковала и осторожно ткнулась носом в плечо Эйегона. Он поднял руку, замер в нерешительности, а затем, ведомый порывом, которого сам не понимал, коснулся ее морды.       — Она меня…       — Утешает, — закончила Джейхейра. — Ты ей нравишься.       Эйегон опустил лоб на теплую чешую и закрыл глаза.

***

      Джейхейра понимала, что сама виновата и что перепугала бабушку, но все равно ее ужасно раздражали предпринятые Алисентой меры безопасности. Из ее покоев убрали все, что могло стать орудием самоубийства, и даже острые углы мебели обернули плотной тканью. Зеркала убрали, оставив только одно маленькое в серебряной раме, которое крепилось к стене и не разбивалось. Окна наглухо заперли на железные засовы, оставив лишь узкие бойницы для света. Служанок Алисента подобрала лично, и они следили за каждым ее движением, как и стражники.       Эйегон тоже следил за ней, и сначала это мало задевало — Джейхейра была слишком поглощена мыслями о Пламенной Мечте, но постепенно это начало раздражать еще больше предосторожностей Алисенты, потому что бабушка хотя бы не ходила за ней повсюду, в отличие от него. В библиотеке он занимал кресло с таким расчетом, чтобы видеть ее из любого угла. В саду выбирал маршрут, который неизбежно пересекался с ее путем каждые несколько минут. За столом, если она откладывала нож — смотрел, куда именно она его кладет. Ночью прислушивался к каждому ее шевелению, а если она вставала попить воды, тут же приподнимался на локте.       Джейхейра сказала бы, что уже не намерена умирать, что у нее есть причины жить, что обретение дара наконец дало ей смысл и надежду, но говорить о даре не хотелось ни с кем, включая Алисенту, да и кто бы ей поверил? Чем дар мешал покончить с собой? Хелейну это однажды не спасло… к тому же, она боялась, что если озвучит правду, Эйегон на самом деле сочтет ее сумасшедшей. Не то чтобы ей было важно его мнение, но было бы очень обидно.       Она решила, что ему скоро надоест, но ему не надоедало. Он занимался королевскими делами и часами просиживал в Совете, подписывая указы и принимая послов, спал, но все остальное время посвящал ей. Если она поворачивала в сторону галереи с высокими арками, он уже стоял там, делая вид, что любуется видом. Если ей могло стать холодно, ее плащ оказывался на его руке, прежде чем она сама понимала это — и так постоянно. Во всем.       — Зачем тебе это? — не выдержала Джехейра, когда, выйдя из своей спальни, буквально наткнулась на него. — Ты король, у тебя есть дела, ты можешь приказать десятку слуг следить за мной, зачем ты делаешь это сам?       Эйегон смутился.       — Я никому не могу это доверить.       — За мной и так ходят зеленые плащи Алисенты, — Джейхейра выразительно посмотрела в сторону коридора, где за углом был виден тот самый зеленый плащ стражника. — Я не собираюсь умирать! Когда вернулась Пламенная Мечта — больше не собираюсь, так что можешь не волноваться, что Отто устроит переворот!       — При чем здесь Отто? — Эйегон моргнул. — Стой, ты думаешь… это из-за политики?       — Давай не будем притворяться, что из-за чего-то еще, — Джейхейра закатила глаза. — А, и если ты беспокоишься, что я беременна и из-за меня может умереть и наследник — то я не беременна. Не веришь, спроси у служанок или фрейлин.       — Ладно, тогда, — Эйегон ткнул пальцем в ее сторону, — ты королева, твоя жизнь важна короне, и я, как король, лично отвечаю за твою сохранность, так что пока не буду уверен, что ты в полной безопасности, не отойду ни на шаг.       — Я в полной безопасности, — четко проговорила она. — Мне хочется жить. У меня теперь есть Пламенная Мечта, понимаешь? Как я могу ее оставить?       — Отлично! — он обиженно отвел глаза. — В таком случае, охраняя тебя, я по умолчанию охраняю и ее тоже!       — У тебя что, других дел нет? Совет ждет твоих решений по зерну для Севера, делегация от Трезубца требует аудиенции по поводу спорных земель, Ланнистеры намекают на снижение налогов…       — Я решаю все эти дела!       — Так, может, будешь уделять им еще больше внимания? Или тебя беспокоит, что я приручу Пламенную Мечту и у зеленых будет настоящий боевой дракон, старше и сильнее Утро? Я ее не приручу! Хотя здесь ты можешь только верить мне на слово!       Эйегон прислонился плечом к двери.       — А ты поверишь мне, если я скажу, что сойду с ума, если тебя не станет?       Джейхейра шире распахнула глаза.       — Нет.       — Тогда я уже сошел с ума, — прошептал он. — Просто еще не заметил этого.       — У тебя скоро Малый совет, — сказала Джейхейра и закрыла дверь у него перед носом.       Не могло это быть искренне. Это ему попросту не нужно. Он чувствует вину за их ссоры, возможно, отчасти из-за Алисенты, а если правда не знал, что Деймон приказал сделать с ее матерью и с ней самой — тем более. То, что она может стать всадницей Пламенной Мечты, тоже кажется очевидным, и тогда она станет опасной, более того — это будет очередным ударом по его самолюбию: король не имеет дракона, а его жена летает верхом. Ее смерть точно спровоцирует Отто, который удалился из столицы, но теперь его власть паутиной тянулась из Староместа.       Сама по себе Джейхейра ему не нужна. Она была нужна Джейхейрису, матери, отцу, Эймонду, она прямо сейчас нужна Алисенте и Пламенной Мечте, именно она, а не лояльность зеленых через нее — потому что они любили ее, а Эйегон не мог ее любить. Он хотел ее и был ею очарован, это она видела, но это другое, и если бы на ее месте была другая красивая девушка — реагировал бы точно так же.       Почему-то от этих мыслей Джейхейре стало грустно и холодно.       …очень холодно…       …она стояла среди полей под Королевской Гаванью, которые превратились в ледяное море. Вместо колосьев на ветру звенели хрустальные сосульки, тишина впитывала в себя крики птиц, мычание скота и детский смех, холод проходил сквозь нее невидимой пылью, мелкой, как стеклянная крошка, оседая внутри у каждого человека и животного ледяным семенем.       Вдалеке, в городе, в деревнях, в замках загорелись одинокие огоньки — вспыхивали и гасли, как искры на ветру. Длинная безликая тень ползла по земле от далеких Северных гор… Ей нет дела до королей и крестьян, до зеленых и черных, она придет, потому что ее время пришло…       — Эйегон!       Не думая, Джейхейра метнулась к двери и распахнула ее.       — Что случилось? — он быстро шагнул назад, инстинктивно потянувшись к мечу.       — Зимняя лихорадка, — проговорила она, все еще во власти видения. — Они погаснут… придет холод… не спасет и кровь королей…       — Что за глупости? — нахмурился Эйегон. — Зачем ты так шутишь?       Джейхейра моргнула, медленно осознавая, где находится, и ей снова захотелось захлопнуть дверь у него перед носом или провалиться сквозь землю — меньше всего она хотела, чтобы дар проявился так.       …но она была уверена, она знала, что зимняя лихорадка придет.       — Джейхейра, что с тобой?       — Ничего, — она быстро помотала головой. — Я просто… наверное… на секунду задремала, — это была самая глупая ложь из всех возможных, за прошедшие пару секунд у нее не хватило бы времени задремать, но иного объяснения найти она не смогла. — Забудь.       Как Джейхейра и ожидала, Эйегон смотрел на нее, как на сумасшедшую.       — Задремала, — повторил он. — Хочешь сказать, тебе снилось, что ты кричишь мое имя?       Джейхейра закусила губу: в любом другом случае она просто послала бы его в пекло и либо забыла о сне, либо рассказала бы кому-то еще, но просто отмахнуться от лихорадки было нельзя, и одна Алисента помочь здесь не могла. Огоньков погасло так много… их могло быть меньше…       Она была королевой, так что важнее — ее гордость или жизни людей ее королевства?       — Ладно, — Джейхейра сжала кулаки, собираясь с силами и напоминая себе, что в ее жилах течет кровь дракона. — Я не спала. Я видела. Через полтора месяца в портовых кварталах заболеют сразу два десятка человек. Через три дня умрет первый — старик-судостроитель. К тому моменту, когда лекари поймут, что это не простуда, болезнь будет уже в борделях, тавернах и казармах Золотых Плащей… Я унаследовала дар своей матери. Можешь считать меня чокнутой.       Эйегон сузил глаза.       — Допустим, и как ты можешь доказать, что это правда, а не очередная игра на моих нервах?       Решительно шагнув к нему, Джейхейра взяла его за руки, касаясь шрамов на запястьях.       — Это от железного клина. Кость тоже пострадала, и в сырую погоду до сих пор ломит. Это, — пальцы легли чуть выше его талии, — раскаленное железо. Ты не моргал и смотрел прямо на тлеющие угли. Это, — рука легла ему на бок, — от плети. Ты пытался развернуться и палач промахнулся по спине. Это, — пальцы легли на след от ожога на другом боку, — от жаровни. С тех пор ты ненавидишь запах шалфея и ромашки. Это, — Джейхейра дотронулась к шраму под ребрами, — от ножа. На рукояти был вырезан маяк. Это, — ладони легли ему на плечи, — от крюков в стене. Ты считал трещины в камне. Их было сорок семь. А это от раскаленного шила, — наконец она дотронулась чуть ниже ключицы. — У одного из палачей на правом рукаве была вышита синяя птица.       Эйегон уставился на нее в ужасе.       — Ты… знаешь? Стой, — он мотнул головой. — Тебе же это снилось? Тогда ты тоже про все это спрашивала… и призывала во сне драконий огонь… и… ты что, поэтому отправила Отто в отставку?..       — Отто ушел сам, — отмахнулась Джейхейра. — Дело не в этом. Ты можешь назвать меня такой же сумасшедшей, как моя мать, а можешь принять меры. Если я буду неправа — запрешь меня в Твердыне Мейегора, и, видят боги, я буду рада, что ошиблась.       Его лицо болезненно исказилось.       — Ты правда думаешь, что я способен на это? После всего? Запереть тебя? Ты же…       — Я тебя не защищала, — отрезала Джейхейра. — Я не хотела, чтобы все шептались, что десницей остался тот, кто приказал пытать короля, и что король это позволил, вот и все.       — Почему ты не сказала мне это, когда я кричал на тебя? — глаза у Эйегона заблестели так, будто у него уже началась лихорадка. — Зачем ты позволила мне так с тобой говорить?       — А что бы я сказала? Что мне приснилось? И ты бы поверил? — Джейхейра вскинула бровь.       — Нет, — обреченно признал он. — Хотя должен был. Но не поверил бы.       — Я поняла, что в вине был яд, не потому, что случайно вытерла пролитую каплю и задела кольцом, — зачем-то сказала она. — Я просто это знала с самого начала, как ты протянул мне бокал.       Отвернувшись, Эйегон с силой ударил кулаком о каменную стену.       — Боги, а я же пытался быть галантным! Я думал, это будет мило! Я болтал о вине и о Рейне! Как мне теперь к тебе подойти?       — Подойди не ко мне, а к мейстеру Манкану и лорду-казначею, — сказала Джейхейра. — И молись Семерым, чтобы я была неправа.