24. Магия Древней Валирии

      Сознание возвращалось медленно. В боку разливалась тупая боль, тело налилось свинцовой тяжестью, и сначала Эйегон не понимал, где он и что происходит, а потом вспомнил — там были нищие… сектанты… много… у них были ножи, какие-то острые обломки, они не умели фехтовать правильно, но они брали количеством, и он не мог отбиваться в полную силу, чтобы не открыть Джейхейру…       Джейхейра. Мысль озарила сознание молнией: если у него все болит, значит, он ранен, если он ранен — что тогда сделали с ней?       — И это вы называете ледяной водой? Я же сказала — лед брать из погреба, а воду из колодца!       Эйегон расслабился — судя по всему, Джейхейра была в порядке.       — В-ваше величество, мы просто… — залепетал чей-то испуганный голос.       — А этот отвар пахнет так, будто травы в нем со времен Завоевания! Где мейстер Орвиль? Почему он за вами не следит?       — Мейстер Орвиль ушел отдохнуть на два часа… — это был уже другой голос, чуть погромче, но такой же робкий.       — Тогда сами за собой следите! Король на грани жизни и смерти! Принесите свежий отвар, и чтобы вода была по-настоящему ледяной! — отрезала Джейхейра.       Послышалась торопливая возня, кто-то закрыл дверь, и в комнате наконец наступила тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.       Эйегон открыл глаза. Джейхейра стояла к нему спиной — как всегда, в зеленом, с волосами, заплетенными так, чтобы не мешали пряди. Повернулась — и замерла, изумленно на него уставившись. Все, что он хотел ей сказать, перепуталось, и вместо этого Эйегон прошептал:       — Вода… и вправду… теплая.       Джейхейра вскинула брови.       — Ах, вода тебе не такая? Может, еще и мед не той консистенции? Или простыни недостаточно мягкие? Радуйся, что не отправился к Семерым на аудиенцию!       — Просто констатирую факт, — уголки его губ дрогнули в слабой попытке улыбки.       — Все претензии к ним, — Джейхейра ткнула пальцем на дверь. — Я сразу сказала, какая нужна вода и какие травы.       Он заставил себя поднять руку и очень медленно провел ладонью по краю одеяла.       — Значит…       — Добро пожаловать обратно, — усмехнулась она. — Ты в курсе, что лезешь под кинжал, как новобранец?       — А ты… — слова давались с усилием, но он упрямо договаривал, — …в курсе… что ругаешься… как сержант… у плаца?       — Неправда, я таких слов не говорю, — фыркнула Джейхейра. — Пока что. Если заявишь, что эта вода тоже теплая, скажу.       Взяв чашу с водой, она села рядом на кровати, осторожно поддерживая его под голову. Эйегон начал пить маленькими глотками.       — Лучше? — спросила Джейхейра.       — Да… — голос все еще звучал хрипло, но говорить стало легче. — Я давно здесь?       — Три дня. Мейстеры почти не давали тебе шансов, — на миг она отвела глаза к окну. — У тебя было много возможностей сейчас вместо меня говорить с Дейроном о недостатках своего фехтования, и он был бы тобой недоволен.       Эйегон слабо усмехнулся.       — А гвардейцы? — спросил он, вспоминая. — Те двое живы?       — Живы, относительно здоровы и получат королевскую благодарность.       — Они тебя оттуда увели? — Эйегон задумчиво нахмурился. — Нет, они тоже были ранены… но мы ушли далеко от замка и не успели бы вызвать подкрепление, а этих… — он сдержал ругательство, — …было очень много.       — Я вызвала подкрепление, — гордо сказала Джейхейра. — И все эти… как их… служители не-помню-какого ордена сгорели. Даже казнить некого. С другой стороны, это и была казнь.       Эйегон неверяще на нее уставился, а потом догадался.       — Пламенная Мечта?       — Почти, — на ее губах расцвела нежная улыбка. — Моргул. Я же говорила, что он жив.       — О… — он покачал головой. — Это…       — Он спас тебя от необходимости устраивать десятки казней, так что ты должен ему десяток самых жирных быков. Ему нравятся рыжие. Понятия не имею, почему, но у всех свои вкусы, — Джейхейра повела плечом.       — Хорошо, — Эйегон прикрыл глаза. — Обязательно.       Дверь открылась и сначала он увидел рыжее и зеленое пятно. Моргнув и сфокусировав взгляд, узнал Алисенту — она уставилась на него почти с таким же изумлением, как и Джейхейра, и так же не стала восклицать что-то вроде «хвала богам, ты жив» или «поверить не могу, ты очнулся».       — Похоже, на сегодня новая война отменяется, — сказала Алисента.       — Разочарованы? — усмехнулся Эйегон.       — Крайне. В том, что король позволяет себе такой необдуманный риск, не имея наследника. — она сложила руки на груди. — Я устала от драконьих танцев. Когда соберешься лезть под ножи снова, потрудись сначала обеспечить Семь Королевств сыном.       — Бабушка, — смущенно проворчала Джейхейра.       — А ты бегом иди отдыхать, — отрезала Алисента. — На тебе лица нет. Одни глаза остались.       — Я же отдыхала…       — Не желаю ничего слышать. Теперь мейстеры справятся и без тебя.       — Да, — поддержал ее Эйегон. — Тебе нужно выспаться. Это приказ короля.       Джейхейра закатила глаза, но уже не спорила.

***

      Через день боль стала терпимой, он уже смог сидеть в кровати, и срочно вернувшаяся с патрулей Рейна с облегчением констатировала, что он наконец-то начинает выглядеть человеком, а не призраком.       Джейхейра забежала утром, накричала на мейстеров, но тут же перед ними извинилась и помчалась проверять, как дела у Моргула, а Эйегон ощутил привычное чувство одиночества, еще более острое, чем когда вернулась Пламенная Мечта — теперь он знал, какая сильная связь между всадником и драконом. Сам только учился этому, и в том переулке даже в голову не пришло, что мог бы позвать драконицу, но ощущал ее, как часть себя. Знал, где она. Иногда понимал, что она думает — то, что она разрешала ему понимать, и она тоже читала его мысли и чувства. Эта связь была неразрывной, но для него непривычной и забытой — так человек, потерявший ногу, учится ходить на протезе. Для Джейхейры же появление ее дракона было чудом, но при этом — чем-то естественным, и что, если теперь она, окончательно обретя цельность, снова от него отдалится?       В комнату неслышно вошел великий мейстер Манкан, окинув Эйегона пристальным взглядом со смесью удовлетворения и легкого недоумения.       — Рад видеть вас в сознании, ваше величество. Вы оказались крепче, чем мы предполагали.       — Мне говорили, что вы давали мне немного шансов, — тихо сказал Эйегон.       Манкан приблизился, чтобы осмотреть повязку.       — Это мягко сказано. Лихорадка достигла пика, началось заражение крови… Мы исчерпали все средства… и оставили вас, чтобы королева могла с вами попрощаться.       В памяти всплыли обрывки: жар, вода, голоса… а потом — только ее голос и всепоглощающая боль, острая, как от раскаленного клинка.       — И что же произошло? — спросил он.       — Когда ее величество позвала нас обратно, — мейстер развел руками, — кризис миновал. Воспаление пошло на убыль с такой скоростью, какой я не видел за всю свою практику. Иногда воля к жизни способна творить чудеса.       Воля к жизни — или?..       Это было невозможно, но предсказать эпидемию зимней лихорадки, видеть во снах чужое прошлое и безошибочно угадывать, что со всех сторон безобидное вино отравлено, тоже было невозможно.

***

      — Он съел двух быков! Двух! И требовал третьего, но я сказала, что хватит! — Джейхейра сияла. Она переоделась в простое платье цвета морской волны, ее волосы были влажными, будто она только что вышла из ванны, и от былой усталости не осталось ни следа.       — Значит, Моргул окончательно обосновался дома, — улыбнулся Эйегон. — И, судя по всему, собирается опустошить королевские запасы мяса.       — Он заслужил, — Джейхейра уселась в кресло у его кровати. — Как ты себя чувствуешь? Манкан говорил, что все идет хорошо.       — Да. Гораздо лучше, — он помолчал, глядя на то, как последние лучи солнца играют в ее серебряных волосах, и спросил, — Ты со мной прощалась?       — Готовилась стать вдовой и искала твое завещание, — хмыкнула она. — Ты уже однажды передавал мне королевство, и тогда я отказалась, а потом подумала — почему нет?       — Я серьезно, Джейхейра.       Она помрачнела.       — Я не рыдала у твоей постели, если ты об этом.       — Нет, ты… — Эйегон задумался, стараясь отыскать это в памяти. — Ты кричала. Ты злилась… кажется, обещала меня прикончить… и было очень больно.       — Я не хотела, — вырвалось у нее.       — Я знаю, но что это было?       — Лучше вспомни, что ты сам говорил в бреду, — она сложила руки на груди.       — Я звал мать, которую не смог спасти. Я видел брата, которого потерял в море. Я ревновал тебя к мертвецам и живым. Я просил у тебя прощения, — спокойно ответил Эйегон, не отводя взгляда, — И я сказал, что люблю тебя. В первый раз. В бреду, без памяти, но это была чистейшая правда.       Джейхейра расширила глаза, глядя на него так, будто он только что превратился в дракона.       — Теперь твоя очередь, — он устало откинулся на подушки. — Что ты сделала?       — Тебе это не понравится, — смущенно проворчала она.       — Джейхейра.       — Ладно! — она сердито сверкнула глазами. — У меня опять было видение! Это что-то вроде… из магии Древней Валирии. Понятия не имею, откуда. Но я почти точно знала, что это сработает. Осталась тебя оплакивать, взяла свечу, сунула тебе в рот кляп, чтобы на крики не сбежалась гвардия, и выжгла из крови заражение. Буквально. Как видишь, получилось.       — Значит, это был огонь, — все так же спокойно сказал Эйегон. — А еще ты что-то говорила. Много… на валирийском. Но не заклинания.       Джейхейра фыркнула.       — То, что я иногда предвижу будущее, не делает меня ведьмой, знаешь ли.       — Нет, я просто…       Эйегон не договорил, замирая на полуслове — в сознании сами вспыхнули слова. Все, что она говорила. Она сердилась, ругалась, боялась, и… она сказала, что он ей нужен.       — Ты что, вспоминаешь? — занервничала Джейхейра, увидев его выражение лица. — Немедленно забудь!       — Ни за что, — заулыбался он. — Это самое лучшее, что я слышал, пока был между жизнью и смертью. Теперь у меня есть доказательство, что я тебе не безразличен и ты не всегда хочешь меня прикончить.       — Я не…       Увидев, что она смотрит на дверь, Эйегон испугался, что она убежит — застесняется, спрячется у Моргула и опять перестанет его замечать.       — Ладно, ладно, я ничего не слышал, — выпалил он. — Забудь, что я сказал. Ты ничего такого не говорила. Я все придумал в бреду!       Джейхейре стало стыдно — он опять так за нее цеплялся. Она же не сказала ничего особенного тогда. Ничего о любви. Ничего доброго. Она выжигала его рану и кричала на него, а он даже не рассердился и не попытался сделать вид, что не рад…       — Нет, — тихо сказала она, поднимаясь с кресла и садясь на кровать рядом с ним. — Ты все слышал и ничего не придумал.       — Правда? — просиял Эйегон.       — Великие боги, — Джейхейра улыбнулась краем рта. — Неужели все, что тебе было нужно — это просто знать, что ты не безразличен? И все? Это все, что могло сделать тебя таким счастливым?       — Да, — просто ответил он.       — И за эту крупицу внимания ты был готов терпеть все мои колкости?       — Мне нравились твои колкости, — он усмехнулся краем губ. — Я по ним скучал.       — Ты же король, — удивленно пробормотала Джейхейра. — Ты мог приказать. Ты мог потребовать. Ты мог сделать мою жизнь адом… Мы же оба знаем, что ты можешь.       — Я могу, но я бы никогда так не сделал, — Эйегон покачал головой. — Я угрожал тебе, да… и ты не знала, что угрозы пустые, но я никогда бы так не сделал. Я правда не знал, что именно тебя заставили пережить… и не знал бы, если бы не случайность. И я не хотел, чтобы ты меня боялась.       Подняв руку, она погладила его по лицу, и он зажмурился, прижимаясь щекой к ее ладони.       …узник, прикованный в темнице, с пустым взглядом, ушедший глубоко внутрь себя, чтобы не чувствовать боли… стоящий на коленях перед ней на берегу и цепляющийся за ее подол как за последнее спасение… король, отдающий жесткие приказы во время чумы… мужчина, чье испещренное шрамами тело заставляло ее забыть обо всем… воин, в чьих жилах текла ярость дракона… мальчишка, заучивающий в солнечном коридоре робкие слова о погоде…       И он принадлежал ей целиком — его боль, его сила, его ярость, его власть… он добровольно отдавал все ей.       Джейхейра подалась вперед, касаясь лбом его лба, и Эйегон замер, не шевелясь, будто боялся спугнуть ее. Внутри стало тепло, и она провела кончиками пальцев по его затылку, перебирая волосы. Все его тело обмякло, будто из него наконец-то вынули стальной стержень, который держал все это время, он бессознательно потянулся ей навстречу, и она первой поцеловала его, так нежно, как никогда раньше.