Глава 7

Погода стояла прохладная, но ясная — идеальный день для занятий на свежем воздухе. Студенты, разбившись по факультетам, направлялись к опушке Запретного леса, где уже ожидал их Хагрид — как всегда, с воодушевлением и не самой безопасной тварью на поводке. — Так, слушайте сюда! — радостно проревел он, когда толпа приблизилась. — Сегодня мы начнём совместные занятия! Гриффиндор со Слизерином, Пуффендуй с Когтевраном. Он ткнул в список и громогласно зачитал: — Первая группа: Малфой, Поттер, Рон Уизли, Грейнджер, Забини, Нотт, Паркинсон, Гринграсс и Джинни Уизли. Наконец-то время всем вам подружиться! От группы Слизерина и Гриффиндора раздался смешок. Драко Малфой, стоящий рядом с Блейзом, скрестил руки на груди. — Подружиться? С Поттером? — лениво усмехнулся он. — Разве у нас урок волшебных существ, а не социальной терапии? — А ты попробуй, Малфой, — отозвался Гарри сдержанно, но без злости. — Может, тебе понравится быть человеком. Рон фыркнул, но Гермиона уже вытащила блокнот и правила: работать будут по группе, измерять температуру защитного пламени грифонопсов, фиксировать реакцию и учиться управлять паникой. Хагрид гордо отдал каждому защитную перчатку и триколку для сбора пламени. — Главное — не паниковать! — предупреждал он. — И помните: они чуют страх, но тянутся к тем, кто уверен в себе. Дафна, как всегда, аккуратна и спокойна. Когда Тео подошёл ближе, чтобы помочь ей с измерением пульса у грифонопса, их пальцы встретились на приборе. Это было почти незаметно, но Дафна улыбнулась — тихо, как обычно, и в этом была целая вселенная теплоты. Тео, который умел шутить в любую минуту, в этот раз был серьёзен и аккуратен. Он нежно поправил ей платочек и пошутил так, что Дафна засмеялась вслух — смех звонкий, почти детский. Рядом Рон зашипел, наблюдая за ними, и Гарри удивлённо нахмурился: тихая, но настоящая сцена, где дружба взяла иной оттенок. Джинни и Блейз оказались возле одного из самых активных грифонопсов. Блейз держал стеклянную колбу и подыгрывал ей, смешивая настойки. Он говорил ровно, с игривой интонацией, и Джинни отвечала в том же духе — они обменивались колкими словами, но в каждой фразе угадывалась искра. Когда существо выдало тонкую струю голубого пламени, Блейз ловко подставил колбу; их руки встретились — и оба задержали взгляд друг на друге на долю секунды дольше, чем требовалось для работы. Джинни чуть улыбнулась и зашутливо толкнула его локтем: «Не смей выглядеть таким красивым, Забини». Он только пожал плечами и ответил: «Иногда это работает на пользу зелью». Тем временем Гермиона и Драко стояли вместе у другого заграждения. Их задача казалась простой: снять показания, записать данные, обеспечить безопасность. Но между ними была электрическая тишина — не вражда, а напряжение, насыщенное историями и неинстинктными вопросами. Драко наблюдал за её руками, аккуратно работающими с инструментами. — Левой рукой мешаем, — напомнила Гермиона, не поднимая глаз от шкалы. — Я могу и правой, — ответил он тихо. — Но ради тебя могу и левую. Она фыркнула, но пальцы её на мгновение дрогнули. Когда грифонопс выдохнул лёгкое пламя, Гермиона его поймала в колбу — и чуть потеряла равновесие. Драко молниеносно подхватил её за талию. Их лица оказались совсем рядом, и мир на секунду сжался до этого места. — Осторожно, — прошептал он. — Я не хочу объяснять, почему профессор Слизнорт будет сердиться, если ты обожжёшься. Гермиона встретила его взгляд — напряжённый, какой-то новый, не прежний, но и не ясный. — Я знаю, — ответила она тихо. — Спасибо. Им обоим стало неловко от близости, но в этом было что-то реальное: защищённость, которую они почти не признавали вслух. Пэнси и Гарри наблюдали за работой поблизости. Пэнси, как всегда — холодная и уверенная, — несколько раз подтрунила над Гарри, то ли специально, то ли от привычки «щёлкать» собеседника. Гарри сначала реагировал сдержанно, но потом засмеялся — и это рассмешило Пэнси. Её взгляд стал теплее, и когда она взяла перо, чтобы записать показания, Гарри неожиданно поинтересовался: «Ты хорошо справляешься». — «Я всегда справляюсь», — ответила она с полуулыбкой, и в этом «всегда» была и гордость, и приглашение. Работа шла. Блейз помог Хагриду удержать одного самого буйного грифонопса, Тео показал, как аккуратно облегчить животному дыхание, а Джинни, смеясь, рассказывала про одну из своих проделок летом, и смех её прозвучал так живо, что даже грифонопс принялся довольнее ворчать. Когда Хагрид подвёл итог, он сказал громко и просто: — Хорошая работа, ребята! Видно, что вы умеете слушать друг друга. Это важно. На обратном пути к замку группа шла иначе, чем пришла: чуть проще, чуть дружелюбнее. Рон ещё ворчал, а Гарри переговаривался с Пэнси, деля с ней наблюдения. Блейз шепнул что-то Джинни, и она рассмеялась; Тео и Дафна шли рядом, держа друг друга за локоть, словно это было самое естественное на свете. Перед самой лестницей Драко остановился и посмотрел на Гермиону. — Если хочешь, — тихо сказал он, — я могу помочь с отчетом по данным. Мы ведь в одной группе. Гермиона чуть улыбнулась — деликатно, без слишком больших надежд. — Ладно. Но только отчет, — ответила она. Он кивнул, а в его взгляде мелькнуло что-то, что можно было бы назвать обещанием. И пока солнце клонилось к закату, в воздухе повисло ощущение, что мир действительно меняется — не резко, не быстро, но по крупицам. Между людьми, между фамилиями, между старыми ранами и новыми шансами.