Часть 50. В медотсеке

Когда Тони стоял в медотсеке перед закрытой дверью, за которой лежал Питер, он почувствовал дежавю. Более четырнадцати лет назад он тоже стоял перед палатой и с тревогой смотрел на двери. Он чувствовал запах антисептиков, слышал звуки множества медицинских приборов и чувствовал себя чертовски одиноким. Он хотел быть в этой палате. Он хотел быть там и держать за руку свою женщину, пока она обо всём говорила с врачами, но она запретила ему это делать. Как и Питер после того, как Стив и Тони смогли доставить его в медпункт. Она хотела, чтобы во время обследования и последующего разговора она, как и Питер, была одна. Алиса решила поступить именно так, потому что хотела оградить его от всего. Всего несколькими днями ранее она сказала ему, как важно для неё жить и дышать в его памяти. Она хотела, чтобы он думал о ней так, будто она просто уехала в круиз или в путешествие в Италию, как она всегда мечтала, и чтобы он улыбался, вспоминая о ней. Нахождение в этой медицинской палате, просмотр снимков МРТ и выслушивание прогнозов врача разрушили бы представление Алисы о том, как она наслаждается мороженым в Венеции, быстрее, чем что-либо другое. Он понял её. Ему было невыносимо оставаться за дверью, но он понял её. Когда она ушла и он остался один с маленьким сыном на руках, он начал рассказывать малышу обо всём том фантастическом, что увидит его мама, и иногда сам в это верил. Но тогда всё было по-другому. Питер не хотел видеть Тони в комнате, потому что вообще не хотел находиться в медпункте, а Хелен, эта дьяволица, прекрасно понимала, что сможет лучше осмотреть его, если Тони не будет в комнате. Итак, Тони стоял, прищурившись, глядя на дверь и пытаясь вспомнить, почему ему пришла в голову такая хорошая идея — позволить маленькой женщине в белом халате отчитать его, как пятилетнего ребёнка. Она была великолепна, и что с того? На свете есть много великолепных женщин. Он мог бы найти другую. Он найдёт другую. Да, он так и сделает. Прямо сейчас. — Пятница, дорогая, начинай искать… Чашка кофе внезапно заслонила его обзор на дверь, а запах даже перебил запах антисептика. Он увидел маленький логотип на бумажном стаканчике, но не из медпункта, а из маленькой кафешки на пятом этаже. Он давно там не был, но помнил, что там подают лучший кофе в Башне. Он взял чашку и сделал первый глоток, прежде чем повернуть голову и бросить осторожный взгляд на Стива Роджерса, Капитана Америку — бывшего Мстителя, бывшего Отступника, бывшего друга, бывшего врага? — Ты вспомнил, — тихо сказал Тони. На самом деле он хотел сказать совсем другое. — Я помню, — кивнул Стив. Его взгляд, как и взгляд Тони за секунду до этого, был устремлён на закрытую дверь перед ними. — Мы так часто там бывали, что это место казалось нам более родным, чем моя квартира в Вашингтоне. Тони оглянулся на дверь. Он молча размышлял о том, чтобы установить в медотсеке прозрачные двери. Теперь, когда Питер вернулся, это казалось хорошей идеей. Затем он нахмурился. — Ты имеешь в виду то маленькое помещение, которое тебе выделил ЩИТ? — Он покачал головой. — Эту штуку нельзя было назвать даже коробкой из-под обуви, не говоря уже о квартире. — Я жил и в худших условиях. Тони фыркнул. — Может, это и правда, но всё же… — Ещё один глоток восхитительного кофе. Ещё один взгляд на бывшего друга. А потом ничего. Просто тишина. Просто двое мужчин стоят рядом и охраняют дверь. Тони не помнил, чтобы он когда-нибудь вёл себя тихо в присутствии Стива. Было как-то неправильно ничего не говорить, не обсуждать то, над чем они оба работали, или не планировать что-нибудь весёлое. Когда-то это было их общим делом. Стив всегда пытался собрать лучшую команду из группы сумасшедших героев, а Тони просто пытался помочь своим друзьям. — Я рад, что ты наконец его нашёл. Тони молча кивнул. Было так тяжело стоять там. Снаружи. Когда всё, чего он хотел, — это быть внутри, рядом с ребёнком, держать его за руку и убедиться, что всё в порядке. Но он оставался снаружи, потому что Хелен запретила ему входить в комнату, а ребёнок бросил на него мрачный взгляд, когда он попытался проскользнуть обратно. — Хочешь мне рассказать? — Спросил Стив. — Я имею в виду, что ничего страшного, если ты не хочешь, но после всего этого времени… Я правда рад за вас обоих. То, что он вернулся к тебе, должно быть, потрясающе. Тони открыл рот. Он хотел что-то сказать, но не смог. Его взгляд был прикован к двери перед ним, и он услышал странный звук. Сначала он не понял, что это за звук. Он казался знакомым и в то же время странным. Потом он вспомнил. Звук металла, бьющегося в замерзшем подземелье. Он пытался вытащить свой костюм из единственного места, где не было сигнала, чтобы кто-нибудь услышал его сигнал бедствия и спас его. Он не знал, сколько времени провел, сражаясь со своим костюмом и последствиями схватки с Роджерсом и Барнсом. Ему казалось, что прошли часы, а потом он получил сигнал. Хэппи позвонил, и намного позже он уже возвращался домой. Он знал, что во всей Башне нет ничего, что могло бы издать такой звук, но всё равно услышал его. Он не мог разговаривать с Роджерсом, поэтому закрыл рот и стал ждать, когда откроется дверь. Роджерс больше ничего не сказал, но встал рядом с Тони, и по какой-то странной причине Тони было приятно ощущать его присутствие. Тони не знал, где сейчас Барнс и что делает Нат, и если бы он мог выбирать, то не хотел бы, чтобы Роджерс стоял рядом с ним. Однако сейчас это было хорошо. Спокойно. Комфортно. Воспоминания о дружбе. Через некоторое время дверь открылась, и из комнаты вышла Хелен Чо. Она плотно закрыла за собой дверь, прежде чем взглянуть на двух мужчин. Если она и удивилась, увидев Стива, тихо стоящего рядом с Тони, то не подала виду. — С ним всё в порядке, Тони, — начала она. Тони почувствовал, как что-то тяжёлое отягощавшее его сердце словно улетело. Он не замечал этого раньше, но это было, а теперь исчезло и… Он нахмурился. Она не выглядела так, будто с Питером всё в порядке. Тяжесть снова навалилась на него, затрудняя дыхание. Должно быть, он издал какой-то звук, потому что услышал, как Стив подходит ближе. — Где он ранен? — Спросил Стив, словно знал, что Тони не сможет произнести эти слова. Его сын пострадал. В его Башне. Под его присмотром. Снова. Как такое могло произойти? Хелен никак не отреагировала на слова Стива, а вместо этого внимательно посмотрела на Тони. Ему казалось, что он её пациент, а не Питер. Она не ответила на вопрос, подумал он. Почему она не ответила? Насколько всё плохо? — Ничего страшного, — она указала на несколько стульев у стены позади них. — Может, присядем на минутку? Должно быть, она очень устала, ведь она несколько часов осматривала Питера. Может быть, она уже прооперировала его? Почему-то Тони представил себе операцию на открытом сердце. Он знал, что за дверью происходило не это, но всё равно не мог выбросить эту картину из головы. — Насколько сильно он пострадал? — Вдруг выдавил он. — Это из-за головы, верно? Я видел, как он сильно ударился и… Она покачала головой. Одна её рука сжала его ладонь, и это должно было немного утешить его. Как присутствие Стива. Друг пытается помочь другу. Нет, она не была другом, который держит его за руку. Она была врачом и попыталась измерить ему пульс. — Я в порядке! — Он вырвал руку из её ладони и сердито посмотрел на неё. — Я беспокоюсь за Питера. Не могла бы ты сообщить мне результат или мне стоит поискать другого врача, потому что, поверь, я это сделаю! — Тони. Тони проигнорировал стоящего рядом Стива. — С ним тоже всё в порядке, — сказала Хелен, но по её лицу было видно, что с Питером не всё в порядке. По её лицу Тони понял, что что-то не так, очень не так. — Тогда расскажи мне, что ты нашла! — Ничего серьёзного, Тони. Можешь перестать волноваться, — затем она улыбнулась. — Или можешь перестать волноваться больше, чем любой другой отец, которого я знаю. С ним действительно всё в порядке. Немного не дотягивает по весу, но мы знали об этом уже несколько недель. Его пульс и давление в норме, и ничто не указывает на сотрясение мозга. Тони, который долгое время общался с людьми, ежедневно получающими травмы, был знаком с медицинской терминологией. Он кивнул. — Ну, это хорошо. Верно? — Впервые за год он посмотрел на Стива в поисках подтверждения, и Стив поступил правильно. Он ободряюще кивнул. Тони снова посмотрел на Хелен Чо. — Это хорошо? — Затем он посмотрел на дверь, которая всё ещё была закрыта и перед которой по-прежнему не было угрюмого подростка. — Где он? — Я решила, что он должен остаться здесь на ночь. Просто на всякий случай. Тони почувствовал, как его сердце едва не остановилось, а затем забилось чаще. Ритм был нарушен; обычно это заставляло его нервничать, но не сейчас. Сейчас у него были другие проблемы. — Босс... — Обеспокоенный голос Пятницы с потолка. — Молчи, — сказал Тони, не дав ей возможности предупредить кого-то о том, что она обнаружила. — Здесь? На ночь? Просто на всякий случай? — Он повторил слова Хелен. — Значит, с ним что-то не так? Он пострадал? Ради всего святого, скажи мне! Женщина, стоявшая перед ним, иногда его подруга, иногда коллега, но в основном уважаемая в своей области гениальная личность, на мгновение замолчала и пристально посмотрела на него. Он почувствовал, как на лбу у него выступил пот. Он услышал своё дыхание, которое было слишком прерывистым, и почувствовал, как его сердце то и дело пропускает удары. Она явно беспокоилась за него. — Я в порядке, — сказал он и вспомнил, как Питер сказал то же самое, но Тони и Стив всё равно оттащили его в медотсек. Краем глаза он увидел, что Стив всё ещё стоит рядом с ним. Возможно, он ещё не друг, но он тоже обеспокоенный коллега. — Серьёзно. Со мной ничего не случилось. Я беспокоюсь за Питера. Я имею право беспокоиться за Питера. Чёрт возьми. Возможно, ему стоит подумать о том, чтобы найти нового врача для медицинского отсека. Кого-то более профессионального и менее эмоционально привязанного, чем Хелен Чо, очевидно. А она была привязана, потому что не могла перестать тревожно смотреть на Тони. — Я в порядке, — повторил он, снова вспомнив о Питере на лестнице. Сжав губы в тонкую линию, он громко и отчётливо вдохнул и выдохнул. Он указал на свою грудь. — Видишь, я дышу. Легко и непринуждённо. Как ты мне всегда говоришь. Так… Что случилось с Питером? — С ним всё в порядке, Тони. Просто немного похудел, сейчас очень зол на отца и сам не свой, — ответила она. Это звучало не так плохо, как боялся Тони, но и не слишком обнадеживающе. Он тихо выругался. — У него есть секреты, — добавила Хелен. — А у какого подростка их нет? — Огрызнулся Тони. Он знал, что Питер что-то скрывает от него, от них. Это злило его и в то же время пробуждало любопытство. Пеппер пыталась объяснить ему, что с Питером нужно быть терпеливым, что со временем Питер научится доверять Тони, но Тони казалось, что мальчик никогда ему не доверится. По крайней мере, до тех пор, пока Тони не заставит его это сделать, но как можно заставить кого-то сделать что-то подобное?. — Я не знал, что для сокрытия своих секретов от родителей нужно провести ночь в медпункте, просто чтобы убедиться, знаешь? — Он прищурился. — Если бы это было повсеместной практикой, я бы всё детство провёл там. — Я уверена, что так бы и было, — она не улыбнулась. Её взгляд не отрывался от Тони, и ему казалось, что его снова осматривают. Он ненавидел это чувство. Была причина, по которой ему не нравилось встречаться с Хелен за пределами медкоруса. Она всегда смотрела на него как на своего пациента, даже если они встречались на каком-нибудь торжественном мероприятии или открытии художественной студии, куда его затащила Пеппер. Он отчётливо помнил тот момент, когда стоял перед чем-то, что Пеппер назвала изысканной картиной света, в которой смешались надежда и тьма. Картина так понравилась Пеппер, что он попытался купить её для неё, но кто-то оказался проворнее. Тогда Тони пришлось вступить в борьбу с другим покупателем, который хотел повесить картину в своей гостиной. — Кто вообще будет вешать такое депрессивное произведение искусства в своей гостиной? — Спросил Тони, пока Пеппер отчитывала его. Владелец галереи попытался вмешаться. В конце концов Тони получил картину; он заплатил слишком много. Пеппер, злившаяся так, как могла злиться только Пеппер, повесила картину в их гостиной, прямо напротив стола, за которым ему приходилось есть. Хелен Чо была там и всё время улыбалась, а он всё ещё надеялся, что по ту сторону стены что-нибудь быстро случится, и молился, чтобы этим «что-нибудь» не стал он сам, но, поскольку его посадочная площадка находилась прямо под картиной, это могло произойти, понимаете? Он не знал, когда и почему картина исчезла, но он до сих пор помнил, как встретил Хелен Чо перед слишком большой, слишком тёмной, слишком яркой, слишком скучной картиной и как она смотрела на него, словно ожидая, что он в любую минуту может упасть в обморок. Может, ему стоило так и поступить. Это избавило бы его от необходимости есть под этой проклятой картиной. Хелен медленно кивнула. — Итак, как я уже говорила... — Начала она, но Тони перебил её. — Ты ничего не сказала, Хелен! Я хочу знать, насколько сильно он пострадал и как… — Опять, — на этот раз она его перебила. Его нечасто перебивали, обычно это делали Пеппер или Роуди, его самые близкие друзья. Он задумался, считает ли его Хелен своим другом, и спросил себя, считает ли он её своим другом, потому что он замолчал, не успев договорить, и дал ей возможность высказаться. — С ним всё в порядке. Отличные рефлексы. На нём ни царапины. Немного потрясён — но этого и следовало ожидать, когда ты видишь, как твой отец разносит человека в клочья прямо у тебя на глазах, Тони! — Она остановила его, прежде чем он успел что-то сказать, и, боже, неужели ей обязательно было говорить таким тоном? Таким тоном Пеппер? От которого он всегда затыкался и на наносекунду задумывался? Тут до него дошли её слова. Он взорвал человека прямо на глазах у Питера. Тони широко раскрыл глаза. — Он меня боится! — Он посмотрел на Стива так, словно знал об этом всё это время. — В этом дело? Ты дала ему что-то, чтобы он успокоился, потому что теперь он меня боится? Я сделал это ради Питера! Я сделал это, чтобы спасти себя и… — Никто тебя не боится, Тони, — сказал Стив, и это действительно должно было его успокоить? Услышать такие слова от человека, с которым он сражался и после которого ему до сих пор снятся кошмары? — Я уверен, что ты так думаешь, — резко бросил Тони и оглянулся на Хелен. — Я сделал это, чтобы спасти Питера. Этот парень столкнул бы его с лестницы. Он мог бы… — Он тебя не боится, Тони, — Хелен покачала головой, а Стив промолчал. — Отчасти поэтому я решила оставить его здесь. Он должен быть напуган или хотя бы шокирован, но он не боится. — Это же хорошо, верно? Значит, он мне доверяет. Он верит, что я сделаю всё, чтобы обеспечить его безопасность. Это хорошо. Она кивнула, но, похоже, не считала это хорошим знаком. — Да, кажется, он тебе доверяет. Ты хорошо справился, — её улыбка придавала ему уверенности, но он всё равно чувствовал, что вот-вот что-то произойдёт. Что-то, что он не хотел бы слышать, но должен был. — То, что он не боится тебя из-за того, что ты сделал, немного меня беспокоит, потому что, Тони, если бы я была там и ты бы вынес этого парня из здания, чтобы спасти меня, я была бы благодарна, но я бы также испугалась, потому что это было живое существо. Человек с прошлым. Может быть, семьянин. Возможно, у него были дети, жена или даже хомяк. И ты убил его, даже не задумавшись. — Чтобы защитить Питера! — Крикнул Тони. Неужели это так сложно понять? Неужели он единственный, кто сделал бы что-то подобное, чтобы защитить своего ребёнка? Он так не думает! — Мы знаем, Тони, — успокаивающе сказал Роджерс. — Я знаю, — так же спокойно ответила Хелен. Он ни на секунду им не поверил. — Я действительно сделал это, чтобы защитить Питера. Спросите у Пятницы, как это произошло! Как я поднялся по лестнице, когда она сообщила мне, что Питер в опасности! Спросите у неё! — Мне не нужно спрашивать её, Тони. Ты и нас предупредил, — Стив посмотрел на Хелен, словно хотел спросить, знает ли она об этом. Она явно знала, потому что не выглядела удивлённой. — Ты предупредил нас, и мы сразу поняли, что ты бы этого не сделал, если бы дело не было важным. Мы пришли, как только смогли. Он не помнил, как отправлял этот звонок. Это был старый звонок, который они установили, когда все были друзьями, и Стив чаще всего использовал его, чтобы отвязаться от назойливых фанатов, которые хотели не только сфотографироваться с ним. Он всегда был слишком мил, чтобы их прогонять. Тони вспомнил, что Нат хорошо умела от них избавляться. — Я же говорила, — повторила Хелен с лёгким раздражением из-за того, что ей пришлось повторяться. — С Питером всё в порядке. Он не ранен и не напуган, но… — Ну вот, — подумал Тони. Всегда есть какое-то «но», и это его убивает». — Ты знаешь, как можно не давить на сломанные или повреждённые конечности? — У него перелом? — Тони не помнил, как вскочил, но теперь он стоял, и только крепкая хватка Стива удерживала его от того, чтобы броситься в комнату, где лежал Питер. — Нет, у него нет перелома! — Хелен остановила его. Тони обернулся. Теперь он начинал злиться. — Но ты же только что мне сказала! — Нет, не говорила. Я попросила тебя вспомнить, что ты чувствуешь, когда у тебя что-то сломано или вывихнуто, и как ты стараешься не надавливать на это место. Даже спустя несколько дней. Он нахмурился, глядя на нее. — Это то, чем занимается Питер? — Стив понял это быстрее, чем Тони, который как раз что-то говорил. — Избегать давления на что-то, например, на то, что причинило ему боль? Или он тебя разыгрывал? Хотел остаться в медотсеке? Тони почувствовал себя так, словно участвовал в теннисном матче. Он перевёл взгляд на Стива, не веря, что тот мог сказать что-то подобное о Питере, а затем снова посмотрел на Хелен. Она наверняка могла бы уладить этот вопрос, но не стала. Она по-прежнему смотрела на Тони так, словно хотела, чтобы он понял, словно ожидала, что он осознает это. — Ты хочешь сказать, что он получил травму в прошлом и, хотя она уже зажила, он до сих пор двигается так, будто она у него есть? Она кивнула. Так вот в чём дело. Она беспокоилась из-за старой травмы Питера, как и следовало. — О чём мы сейчас говорим? — спросил он. — Об одной серьёзной травме или о нескольких незначительных? Тебе нужно рассказать мне больше. — Я не могу сказать, насколько серьёзно он пострадал, но я знаю, что травм много. Сломанных костей, если я правильно понимаю, довольно много. Порезы, но не обычные порезы от бумаги или от того, что я порезался, когда пытался почистить яблоко. — Какие порезы? Ты имеешь в виду ножи? Когда он вчера вернулся в Башню, на нём была кровь. Я не мог понять, откуда она, но он не хотел мне показывать, а я не… Я не настаивал. Мне нужно было привести его прямо сюда. Почему я не привёл его прямо сюда? У меня есть целая медицинская лаборатория для таких случаев, и я… Хелен подняла руку и остановила его, но он не сразу это заметил. Потом заметил. Он закрыл рот и попытался вспомнить, как дышать. Он стал отцом Питера всего несколько недель назад и до сих пор всё делал неправильно. Это же не так сложно! — Что за порезы? — Стив повторил вопрос Тони. — Они могли появиться в драке или он сам их нанес? — Что? — Тони вскочил и уставился на Стива так, словно хотел ударить его — и ему действительно этого хотелось! — а затем всплеснул руками. — С какой стати он должен ввязываться в драку? И наносить себе увечья? Почему? С чего ты взял, что мой сын... — Никто ничего не думает, Тони, — перебила его Хелен, и в этот момент зазвонил её телефон. Она посмотрела на экран и отключила звук. — Важно то, что он избегает давления на определённые участки. Когда я спросила, он сказал, что всё в порядке, но я всё равно видела, что он это делает. Мы все так делаем. Тело помнит, что ему было больно, и старается не допускать этого снова. Так что это естественно. Что меня удивляет, так это то, как часто такое случалось с Питером и почему. Когда я закончила осмотр и Питер начал одеваться, я приказал Пятнице просканировать его. — Она что-нибудь нашла? Хелен покачала головой. — И вот что мне интересно, — сказала она, прежде чем Тони успел вздохнуть с облегчением. — У каждого из нас есть старые шрамы, следы от переломов и тому подобное. Каждый перелом, даже если он полностью зажил, будет заметен на вашем теле, за исключением переломов, полученных в младенчестве. Эти маленькие линии будут видны на вашем теле. Как и шрамы на коже, перелом может зажить, но он навсегда останется заметным для тех, кто знает, куда смотреть. — И ты знаешь, где что искать. Она снова кивнула. — Я очень хороша в своём деле и достаточно долго занимаюсь этим, чтобы понимать, что отсутствие хоть одного шрама — это не просто подозрительно. За этим что-то стоит, и тот факт, что Питер не хотел об этом говорить? Заставляет меня задавать ещё больше вопросов. Он понял это. Ему тоже захотелось задать ещё несколько вопросов. Ему захотелось перевернуть каждый камень в жизни Питера, чтобы увидеть всех тёмных существ, живущих под ним, и вытащить их на свет, чтобы он мог их рассмотреть, задать им вопросы и наконец получить ответы. — Значит, он ни разу в жизни не получал травм, судя по его костям, но двигается он так, будто его много раз ранили, — Стив нахмурился. — Это бессмысленно. В прошлом году, после того как их дружба оказалась погребена в замороженном бункере, Тони часто говорил, что Стив недостаточно умён, чтобы понять, на что намекает Хелен Чо, но он и сам понимал, что это было бы мелочно с его стороны. Стив с самого начала не был самым здоровым и сильным человеком, но он всегда был умным. Это он мог ему отдать. Тони снова повернулся к Хелен. — Ты бы не оставила его у себя на ночь и не сидела бы здесь со мной, если бы не догадывалась, что всё это значит, — обвинил он её. Он не сводил глаз с её лица, но ему не нужно было быть особенно внимательным. Хелен Чо даже не пыталась скрыть свои подозрения. — Я думаю, он улучшенный. На мгновение вокруг Тони воцарилась тишина. Казалось, что даже самые тихие медицинские приборы на секунду перестали шуметь. Он не слышал ничего в медотсеке — ни шагов людей, ни звуков мобильных телефонов. Затем все звуки внезапно вернулись. Его сердце стучало, как отбойный молоток. — Ты имеешь в виду... — Он замолчал. Даже произносить такие слова было неправильно. Он знал, что мутанты появились не вчера; на самом деле он знал нескольких людей, которые были старше его и тоже были мутантами, так что это не было чем-то новым на Земле, даже если такие люди, как Росс, хотели убедить всех в обратном. И всё же. Питер? Он глубоко вздохнул. Это объясняет, почему у Пеппер была кровь на рубашке, а кожа Питера уже зажила. Это объясняет, почему он постоянно был худым, даже если Пеппер и Тони удавалось кормить его высококалорийной пищей без его ведома. Он всё ещё не хотел в это верить. — Он был совершенно здоров, когда родился,— он помнил бы, что это не так, и Алиса позаботилась о том, чтобы педиатр тщательно осмотрел Алессандро при рождении. Она так переживала, что её лечение может повлиять на ребёнка, и когда врач сказал ей, что мальчик абсолютно здоров, она испытала огромное облегчение. — Я бы знал, если бы это было не так, — он был в этом уверен. Он заметил, как переглянулись Хелен и Стив, и где-то глубоко внутри него всё сжалось. Он бы знал, был ли Питер здоров при рождении, но он не знал, что случилось с его ребёнком за последние двенадцать лет. Он не знал, что с ним сделали Паркеры. Или те, кто был до них. Он не знал. — Я хочу его увидеть, — сказал он и удивился, насколько спокойным и собранным был его голос. Он ожидал, что голос выдаст его кипящий гнев. — Можно мне его увидеть? Хелен спокойно посмотрела на него. Как только она кивнула, он вскочил и направился к двери, но, не успев войти, снова услышал её голос и остановился. Не оборачиваясь, он стал ждать. — Он спит, Тони. Я дала ему снотворное, чтобы он мог отдохнуть. После того, что произошло, и его реакции на это я решила, что так будет лучше. На этот раз кивнул он. — Я буду вести себя тихо. Он не заметит моего присутствия. Я обещаю. Затем он открыл дверь.   — Забавно, — первое, что пришло на ум Тони, когда он увидел Питера, лежащего на кровати в комнате. Забавно, какой большой может казаться односпальная кровать, если на ней лежит твой сын. Он тихо вздохнул и закрыл за собой дверь. Стив и Хелен остались снаружи, а свет в комнате был слишком ярким. Он вспомнил, что Питер попросил Пятницу приглушить свет в его комнате, чтобы он чувствовал себя как в пещере. От этой мысли у него по спине побежали мурашки. Тони вздрогнул, когда Питер всё объяснил, но если Питеру нравится темнота, то... — Пятница, приглуши свет, пожалуйста. Ты же знаешь, как Питер любит своей комнате. Свет приглушили, но не так сильно, как хотел Питер, и Тони был этому рад. Он молча подошёл к кровати, не сводя глаз с маленькой фигурки Питера на белом постельном белье. Он казался таким маленьким, подумал Тони. Гораздо меньше любого другого четырнадцатилетнего подростка. Его лицо было бледным, что сильно контрастировало с его каштановыми волосами. Неудивительно, что его карие глаза всегда напоминали Тони о Бэмби. Несколько мгновений Тони просто стоял, наблюдая за тем, как поднимается и опускается грудь его сына, и чего-то ждал. Он не знал, чего именно. Он стоял и смотрел, пытаясь всё запомнить, запечатлеть всё, что он видел, в каком-то тайнике памяти, чтобы потом можно было достать это и посмотреть ещё раз. Он не знал, зачем ему это, но чувствовал, что каждая секунда, проведённая с сыном, может стать для него последней. Пеппер сказала, что им всем стоит сходить к психотерапевту, но он отверг эту идею. Может, она была не так уж неправа. Он боялся, что снова потеряет Питера, и на этот раз, возможно, навсегда. Так что кого бы удивило, если бы он попытался сохранить каждую секунду, проведённую с ним, в коробке памяти, чтобы Питер мог посмотреть её в любой момент? В комнате было тихо. Хелен не стала подключать к Питеру какие-либо устройства, потому что в этом не было необходимости, ведь в медотсеке постоянно присутствовал искусственный интеллект. Так мальчик мог спать, не раздражаясь от посторонних звуков. Не от тех обычных звуков, которые так раздражали Тони, когда ему приходилось здесь оставаться. Тони был этому рад. Затем он заметил стул, стоявший немного в стороне, как будто кто-то — Хелен — знал, что Тони останется на ночь у сына, и был готов к этому. Он будет стоять на страже, и никто не доберётся до его ребёнка. — Я здесь, Пит, — прошептал он и пододвинул стул к кровати. — Всё в порядке. Тебе не о чем беспокоиться, — прежде чем он успел взять Питера за руку, лежавшую на одеяле рядом с ним, он услышал лёгкий стук в дверь. — Я ухожу, Тони, — тихо сказал Стив, не дожидаясь приглашения, просунув голову в щель под дверью. — Если тебе что-то понадобится, что угодно, просто скажи Пятнице. Мы обо всём позаботимся. Тони кивнул. О том, что Стив сидел с ним перед дверью Питера, уже было забыто. Тони сел на стул, его рука зависла над рукой Питера. — Я здесь, — повторил он, но что-то было не так. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Адреналин выветрился из его организма, и, поскольку было уже поздно, он почувствовал, что его клонит в сон. Про себя он проклинал Пеппер за то, что она так сильно изменила его режим сна. — Не волнуйся. Папа здесь. Он до сих пор помнил, как впервые назвал себя так. Когда он держал на руках своего новорождённого сына, рядом с ним стояла слегка удивлённая медсестра, и Роуди сделал первую из множества фотографий, которых было так много, что он не мог их все пересчитать. — Мы до сих пор не показали тебе твои детские фотографии, — подумал он и сказал это спящему мальчику на кровати. Внезапно это показалось ему самым важным на данный момент. Ему хотелось разбудить Питера и показать ему всё из той жизни, которую он даже не помнил. Дни, проведённые на пляже с маленьким Питером, или время, проведённое в старой лаборатории Тони. Они побывали в таком количестве зоопарков, что Тони всерьёз подумывал о том, чтобы купить себе зоопарк. — Ты всегда любил животных. Маленьких, больших, милых, уродливых. Для тебя это не имело значения. Как только ты их увидел, ты в них влюбился. Клянусь, в какой-то момент ты даже пытался подружиться со змеёй. Тебе тогда было, может, месяцев шестнадцать? Ты был совсем маленьким и постоянно бегал. Роуди привёл тебя в зоопарк и потерялся там. Ты можешь в это поверить? На секунду ты исчез, а потом он увидел тебя, стоящего перед вольером со змеями. Ты уже поставил одну ногу на ступеньку, которую откуда-то взял, и хотел забраться внутрь. Вокруг было стекло, так что это было невозможно, но ты этого не знал и расплакался, когда Роуди не позволил тебе подойти к змее, которую ты увидел. Ты сильно плакал, Пит. Кажется, у меня где-то есть фотографии с того дня. Я должен тебе показать, — он грустно улыбнулся, вспомнив, как спокойно ему было в тот день. Когда Роуди вернулся и рассказал ему о том, как Питер исчез и попытался проникнуть в зону обитания змей. Роуди тогда испугался. Он потерял сына Тони всего на пять секунд и испугался, а Тони? Он был так уверен в себе. Когда Роуди сказал ему, что собирается отвести Питера в зоопарк, Тони обновил систему видеонаблюдения, и теперь у него была возможность видеть всё вокруг. Он даже проверил, кто из сотрудников работает в этот день, и, когда узнал, что одному из них нужны деньги, заплатил ему сверху, чтобы тот остался дома, просто на всякий случай, чтобы не подвергать Питера риску. — Я так много сделал, чтобы с тобой ничего не случилось. Так много. И что в итоге? Я потерпел неудачу. Тебя украли, и ты получил… Я не знаю, что ты получил. Я не знаю, что они сделали, и я… — Он замолчал, услышав, как за его спиной снова открылась дверь. Лёгкие и быстрые шаги по полу. Пеппер. — Как он? — Спросила она и внезапно оказалась рядом с ним. Одна её маленькая рука легла ему на плечо, а другая — на руку Питера. Ту, которую он всё ещё не пытался взять, потому что не хотел его будить. Он не хотел, чтобы его сын открыл глаза и посмотрел на Тони со страхом. Хелен сказала, что он не боится, но, может быть, она ошибалась? Питер не любил так легко выдавать свои истинные мысли. Теперь он мог бояться Тони, а Тони не знал, что делать. — Тони? — Пеппер забеспокоилась, когда он не ответил, как будто Хелен ещё не поговорила с ней. Может, Хелен и правда с ней не разговаривала. — Он... В порядке, — тихо ответил Тони. Он не сводил глаз с лица Питера, которое выглядело пугающе спокойным и отрешённым. — Спит. Хелен дала ему что-то, чтобы он уснул. Она хочет, чтобы он остался на ночь. — Я слышала об этом, — она слегка сжала его плечо в знак поддержки. — Как ты? — Я? Я... — Он слегка повернул голову и увидел, что она смотрит на него. Её взгляд не был таким спокойным, как обычно, когда она оценивает ситуацию. Нет, казалось, что она хочет скрыть свои слёзы. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Хелен тебе что-то сказала? Что? — Ничего. Ничего, Тони, — Пеппер покачала головой. — Я думаю… Я думаю, что вся ситуация сейчас всплывает в моей памяти. Питер вернулся. Потом кто-то попытался причинить ему вред. Ты оказался рядом в нужный момент. Что бы случилось, если бы я не позволила тебе пропустить сегодняшнюю встречу? Ты бы сейчас был в одном из бюро на другом конце города, Тони. Тебя бы тут не было и... — По её щеке скатилась слеза, и он вскочил, чтобы обнять её. Его невероятно сильная женщина действительно испугалась, а он до сих пор этого не замечал. — С ним всё в порядке, Пеп. Ничего не случилось, — он поцеловал её в щёку. Он услышал, как она тихо всхлипнула. — С ним правда всё в порядке, Пеп. На нём ни царапины. Клянусь. Она кивнула и подняла глаза. — Но он мог пострадать, Тони. Я не понимаю. Это был один из наших охранников. Один из наших, Тони. Зачем ему это было нужно? Это был хороший вопрос. Во-первых, он хотел получить ответ как можно скорее. Как только Питер проснётся, они все смогут покинуть медкорпус. Несмотря на то, что это было в его Башне и он знал, что Пятница не пустит туда никого постороннего, он чувствовал себя в большей безопасности, когда Питер был в пентхаусе. Тони пожал плечами. — Я не знаю. Я  разберусь с этим, как только я… Она снова кивнула. Одной рукой она вытерла щеку, а затем улыбнулась. Её взгляд упал на спящего Питера. — Может, принести вам что-нибудь поесть, мальчики? — Это было бы здорово, — им не нужно было говорить о том, что он будет в медкорпусе, пока там будет Питер. В этом и заключалась прелесть идеальной женщины рядом с ним. А ещё прелесть заключалась в том, что, уходя, она взяла ещё один стул и поставила его рядом с ним. Они просидели с сыном целый час. Время от времени кто-то из них вспоминал что-то глупое или забавное. Они делились с Питером особенными моментами, как будто не делали этого последние двенадцать лет, но на этот раз всё было по-другому. Все эти годы каждое воспоминание было горько-сладким. Было пролито много слёз и высказано много сожалений. На этот раз они улыбались. Им было хорошо. Пеппер ушла, пообещав прислать им еды, и Хелен вошла в комнату, как только его женщина вышла. — Он ещё спит, — сказал Тони, прежде чем она успела что-то спросить. — Да неужели? — Она нахмурилась и внимательно посмотрела на Питера. — Я дала ему совсем немного, чтобы он отключился всего на несколько минут. Я просто хотела, чтобы он успокоился и избавился от адреналина, который бурлил в его крови. Он не должен сейчас спать, — она взяла его за руку и проверила пульс. Как раз в тот момент, когда Тони начал волноваться, он увидел румянец на щеках Питера — красный цвет, который с каждой секундой становился всё ярче. Губы Питера слегка дрогнули. Тони зарычал и шутливо толкнул его в плечо. — Ты нас разыгрываешь, малыш? — Спросил он не так тихо, как говорил последние несколько часов. Сначала ничего не происходило, потом Питер моргнул. — Нет? — Спросил его сын, а затем смущённо улыбнулся. — Может быть? Хелен рассмеялась и опустила руку Питера на кровать. Питер полностью открыл глаза, и Тони почувствовал, что тонет в глазах Бэмби. Доктор подошла к прикроватной тумбочке Питера и поставила на неё маленькую чашку с прозрачной жидкостью. — Ты невероятен! — Тони покачал головой, но не разозлился. Он бы хотел провести это время с Питером и Пеппер. Они могли бы разделить эти воспоминания, но он всё равно не злился на Питера за то, что тот ничего не сказал. Может быть, таким образом он пытался справиться со всем, что произошло. — Вы говорили, — пожал плечами Питер. — Я не хотел перебивать. — Пит, мы в твоей больничной палате. Думаю, это один из лучших поводов для того, чтобы перебить собеседника. — И всё же. Вы, ребята, казались серьёзными. Я не хотел… — Он замолчал, когда дверь снова открылась. У Тони возникло ощущение, что его собственные дни в больнице были не такими беспокойными, как у Питера, но прежде чем он успел что-то сказать, он увидел одну из медсестёр, которая принесла им ужин, и услышал, как у Питера заурчало в животе. — Хорошо. Кажется, всё в порядке, — сказала Хелен и увидела, с каким нетерпением мальчик сел. Тони отодвинул свой стул немного в сторону, чтобы медсестра могла передвинуть прикроватный столик Питера, и после этого перед Питером оказалась большая тарелка с макаронами. Макароны, приготовленные по секретному рецепту Тони. Он даже не знал, откуда Пеппер их взяла! — У тебя болит голова? Питер покачал головой. — Я в порядке. Я могу уйти в любую минуту. — Нет, ты останешься на месте, и я хочу, чтобы ты принял этот сироп, как только съешь столько, что можно будет накормить слонёнка, ясно? Питер нахмурился. — Я не очень голоден, — сказал он, качая головой. — И мне не нужно здесь оставаться. Правда. Я в порядке. Ничего не случилось. Мистер Старк был там, прежде чем что-то действительно… — Ты останешься. Если доктор так сказала, значит, так и будет, — твёрдо заявил Тони, не обращая внимания на то, как доктор Чо приподняла бровь. Он очень боялся, что его собственные слова однажды обернутся против него, когда он будет ранен и всё равно захочет покинуть залив Мед. — Но, пап… — Питер надул губы, глядя на него большими карими глазами, как у Бэмби. — Боже правый! — подумал Тони. Малыш надул губы, и Тони сразу понял, что если он посмотрит на него такими глазами и с таким выражением лица, то он обречён. Он даст ему всё. Всё. Даже не задумываясь. Всё. Конечно, если не считать того, что покинуть палату. Тони покачал головой. Он посмотрел на Хелен, которая бесстыдно ухмылялась, потому что видела его реакцию на попытку Питера. Она даже не перестала улыбаться, когда он бросил на неё мрачный взгляд. — Ладно, мне пора, — она указала на еду. — Ешь так, будто это последняя съедобная пища на земле и ты не хочешь её тратить. После этого, папа, — она так ярко улыбнулась, произнося это слово. — Ты ведь проследишь, чтобы он принял лекарство, верно? На этот раз он проспит несколько часов, а когда проснётся, сможет уйти. Хорошо? Он кивнул. — Хорошо. И она ушла. Тони и Питер остались на своих местах, с любопытством поглядывая друг на друга, а затем от запаха еды у них обоих заурчало в животе. Тони откинулся на спинку стула и начал есть, но только после того, как увидел, как его сын откусил первый кусочек самой вкусной пасты, которую готовила мама Тони. Глаза Питера загорелись, когда он попробовал блюдо, и он принялся за еду с ещё большим аппетитом. Тони улыбнулся и тоже начал есть. После этого они немного поговорили. Питер попросил Пеппер и Тони поделиться с ним воспоминаниями, пока они думали, что он спит. Он хотел узнать, что это была за змея и какое мороженое было его любимым. Он смеялся, вспоминая свои первые попытки ходить, и даже поделился несколькими самыми ранними воспоминаниями. Воспоминаниями, в которых Тони не участвовал. Время летело незаметно, пока они сидели там, сначала ели, потом просто болтали, и Тони даже не заметил, как его глаза начали слипаться. Голос Питера звучал так сладко. История о том, как Питер помог одному из их соседей с собакой, а потом они вместе ходили за продуктами, была достаточно увлекательной, чтобы усыпить его бдительность. Он даже не заметил, что Питер не принял лекарство; Хелен оставила его для него, а сама тайком подсыпала его в еду Тони. Голова Тони склонилась набок, и он начал тихо посапывать.