Сужая пространство

      Корабль «Волк волн» продолжал свой путь. Капитану кое-как удалось скорректировать изначально поставленный курс, и теперь судно придерживалось его. Буря постепенно стихала. Волны уже не были такими массивными и не заливали верхнюю палубу. Морская вода билась о борт корабля, подскакивала вверх и крупными каплями падала обратно в море, подхваченная гребнями волн. Теперь идти сквозь штормовую зону было значительно легче.       Агата проснулась так же внезапно, как и провалилась в сон. Ощутив под головой твердую койку, она заставила себя открыть глаза. Под утро ее состояние напоминало выжатый донельзя лимон. Глаза набухли тяжестью, она еле заставила двигаться тело, чтобы сесть, упершись спиной о стенку.       — О, спящая красавица проснулась, — хмыкнула Тамара, как только заприметила девушку, вышедшую на палубу.       Ее вид оставлял желать лучшего. Тяжело залегшие круги под глазами, спутавшиеся волосы, которые она не удосужилась причесать и полностью мятая одежда.       После недавнего шторма работа на палубе шла полным ходом. Агате казалось, что двадцать четыре часа в сутки здесь происходит такая суета. Все работали слажено, настоящей командой, что не могло не восхищать. Она настолько привыкла к постоянному всплеску волн, любой работе на корабле, если выпадала возможность, и тренировкам по закалу своей силы.       — Почему все такие довольные? — девушка впервые заметила на лицах экипажа веселые улыбки и смех. Она думала, что недавний шторм сломил сплоченную команду, но наоборот, на их лицах блистали улыбки.       — А, ты об этом, — девушка махнула в сторону веселящейся компании. — Мы пришвартовываемся в гавани. После шторма «Волка» не помешало бы подлатать, да и капитан дал всем отгул.       Ночь после шторма была ясной и тёплой. Луна висела в ночном небе, освещая путь своим ярким свечением. Звезды хаотично рассыпались по чёрной пелене, в разных местах которой их скопление было то больше, то меньше. Агата обожала такую погоду, обожала ночное время суток и прилив сил, которые приходили к ней. Она вдохнула воздух в полные лёгкие, прикрыв глаза и радостно улыбнувшись. Запах морского воздуха был ни с чем не сравним, от него приятно кружилась голова. Но звуки шумной и громкой гавани, перебивали идиллию.       Долго идти по забитым людьми улицам не приходится, и через десять минут они уже стояли на пороге трактира. Он немаленький, двухэтажный. Оказавшись в трактире, Агату оглушает какофония из звуков. Люди за столиками смеялись и веселились, в помещение громко играла музыка из-за чего многие посетители выходили танцевать, а у довольно опьяневших мужчин на коленях сидели девушки, которые были готовы прикарманить к рукам их деньги.       — Не стой, а то замерзнешь, — подталкивала ее Тамара.       Она осмотрелась по сторонам. Большинство столиков было заполнено подвыпившими людьми кроме тех, что стояли у самой дальней стены. В основном в трактирах обитал один контингент: взрослые мужчины, играющие в азартные игры и упивающиеся алкоголем.       Экипаж «Волка волн» был не в полном составе - каждый выбрал сам, где и как ему скоротать время. Но у Агаты вовсе не было выбора, она лишь поплелась за людьми, которых знала. В трактире собралась большая часть экипажа, которые занимали два огромных стола. Тамара уместилась напротив, Толя - слева, а еще парочка знакомых справа от Агаты. Олег и Майкл оба были шквальными, с которыми Агате приходилось работать, чтобы помогать кораблю передвигаться. Олег - паренек с блондинистой шевелюрой и выразительно карими глазами. Майкл - шквальный, его глаза отражали свою стихию, а темные волосы достигали плеч, которые он собирал в хвост. Они были слишком разными, но всегда ошивались рядом. Никто не знал, их связывала стихия или дружба за долгие года плаванья.       Оживленные беседы и смех присутствовали за столиками, которые действовали расслабляюще и успокаивающе. На столиках находились невесть откуда бутылки с алкоголем. Как предполагала Агата, это был ром, с которым у нее был горький опыт столкнуться. Штурмхонд тем временем невесть откуда появляется и садится рядом с Тамарой, ведя оживленный разговор с Толей. Агате казалось, что Штурмхонд почувствовал какое-то умиротворение, чего давно не ощущал. Дела, приказы, документы отнимали у него все время, что Штурмхонд просто-напросто забывал, какого быть обычным человеком с потребностями в элементарных посиделках и попойках со старыми друзьями. Он редко оставался наедине с собой, без кучи бумажек, чтобы можно было подумать, вспомнить какие-то приятные моменты.       Кружки с алкоголем все время наполнялись как и звонкий смех компании от градуса в их крови. Агата не отличилась, она наравне со всеми выпивала уже третью кружку рома. Кажется, ее щеки покраснели от духоты в помещении и градуса алкоголя в крови, а рассудок мутнел с каждой выпитой кружкой. Разговоры перетекают в разные темы. Опустевшая посуда наполнялась с каждым разом, но Штурмхонд на этом останавливается. Какую-никакую трезвость ума ему все же важно сохранить.       В помещение неожиданно заиграла незамысловатая мелодия от которой хотелось броситься в пляс. Как хотел поступить уже довольно подвыпивший Олег, но прежде, чем покорить танцпол, он спросил:       — Агата, не хотите ли вы покорить этот танцпол вместе со мной? — Олег склонился в шутливом поклоне.       — О, нет, нет, — запротестовала девушка, махая головой. — Я оттопчу тебе все ноги, — чуть рассмеялась девушка.       — Потерплю, — усмехнулся парень, резко хватая девушку.       Под напором парня Агата попыталась сопротивляться, но в конечном итоге она сдалась.

Come with me now - Kongos

      Как только ее затащили на танцпол к остальным парам, тело начало жить своей собственной жизнью, а девушка, будто захмелев, как от раевского вина, которое в жизни не пробовала, совершенно потеряла голову. Она полностью отдалась во власть энергичной музыки. Она вовсе позабыла о своем партнере, который в танце кружил ее, Агата лишь отдавалась ощущениям на своей коже. Если бы на девушке было бы надето платье, она бы обязательно приподняла подол, чтобы отплясывать причудливый танец, коей она танцевала сейчас.       В очередной смене направления танца, она вовсе не заметила как попала в чужие руки. Остановилось сие безумие лишь тогда, когда прохладная ладонь левой руки обжигала талию проливной, создавая еще больший ураган в душе партнера по танцу. Кончики пальцев покалывало от ощущения чужих прикосновений, а в груди будоражащее чувство волнами сносило остатки здравомыслия. Казалось, Штурмхонд залез ей прямо под ребра и творит там беспредел. Агата от неожиданности встала как вкопанная, но умелые руки взяли на себя право вести танец. Штурмхонд умело вел за собой девушку в веселом танце. Он бы не сказал, что она оттаптывает ноги, Агата умело и плавно двигалась в круговороте движений, чем немало его удивила. Ее движения были схожи с гордыми аристократками на пышных балах, чем на веселые и буйные танцы в трактирах. Агата чувствовала себя опьяненной этим танцем. Перед глазами все немного плыло, а в голове гудело и Агате казалось, что она глупо улыбается. В эти моменты ей хотелось жить. Сразу забывался нескончаемый поток из ужасный мыслей, воспоминаний из прошлого и ночных кошмаров.       — Мы так и не поговорили, — наклонившись к девушке, обдувая ее своим дыханием, шепнул капитан.        С той ночи, когда Агата ушла из каюты капитана, громко хлопнув дверью, они не виделись. У каждого на душе остался неприятный осадок, но никто не спешил первым признать свою ошибку и извиниться.       — Я думала мы все решили, — понурив голову, произнесла девушка.       — Я хотел тебя поблагодарить, — примирительно улыбнулся корсар. — За то что спасла меня.       — Всегда к вашим слугам, капитан, — оторвавшись от парня, она сделала шуточный реверанс, от которого у Штурмхонда заиграла улыбка на губах. Девушка уже чуть покачивалась, а ноги ее путались между собой.       Возможно, алкоголь сыграл свою роль в крови, что она так легко приняла его извинения и благодарности, но все ее мысли уносились к его рукам, которые находились у нее на талии. На очередном повороте, в который их закрутил Штурмхонд, между ними совсем не осталось пространства. Чужое дыхание казалось слишком горячим. Музыка приглушилась, будто по мановению невидимого наблюдателя. Все чувства обострились, но не так, как происходило на поле боя. Штурмхонд казался настолько близко, что Агата испугалась.       Когда они завершили последний круг танца, и последние аккорды песни перестали звучать, они прошествовали к столикам. Олег недовольно глядел то на Агату, то на Штурмхонда, который посмел так нагло отобрать у него партнершу. Вновь за столиком возобновились оживленные разговоры и веселый смех, который окружал их компанию. Алкоголь время от времени подливался в кружки. Но как только к ее краю кружки хотели поднести горлышко от бутылки, она накрыла ладонью свою кружку.       — Думаю мне хватит.       — Да ладно тебе, — хмыкнул вдоволь опьяневший Олег, пытаясь подлить девушке новой порции алкоголя.       От сией картины не укрылся зоркий глаз Штурмхонда.       — Она же сказала «хватит», — от серьезного тона капитана прошелся холодок по телу.       Олег насупившись в миг успокоился и принялся донимать, рядом сидящего Майкла, который не вмешивался в диалог.       Агата чуть улыбнувшись кивнула головой в знак благодарности корсару, но она чувствовала, как ее щеки заплывают предательским румянцем.       — Охмурил тебя, капитан, да? — в бок прилетает грубый тычок от Тамары.       — Заткнись, — прошипела Агата, чем получила удовлетворенную улыбку.       — Определенно, — усмехнулась девушка.       В помещении становилось намного жарче, чем было. Духота заполняла комнату от пьяного перегара из-за чего лицо постепенно принимало розоватый оттенок, к телу липла одежда, а горло пересыхало, но как назло на столиках стоял лишь алкоголь. Ей срочно надо было вдохнуть свежего морского воздуха. Когда она умело лавировала между столиков, обходя пьяных посетителей трактира, Агата буквально вываливается на улицу. Ее легкие мгновенно заполняются свежим воздухом, словно глоток воды после душного помещения.       Все мысли заново возвращаются к Штурмхонду, к его рукам на талии, к его трепетному шепоту. Здравый смысл и разум отказывался от него, но каждая клеточка тела тянулась к нему магнитом. Он словно «якорь», который окунал ее на дно, не давая вдохнуть спасительный кислород в легкие.       Агата вскинула голову вверх, наблюдая за звездами. Сегодня они ярче, чем всегда. Она пыталась сосредоточиться на своем быстром сердцебиении и тяжелом дыхании, успокаиваясь, но приглушённый женский крик, заставил ее открыть глаза, возвращаясь к реальности. Она огляделась. Люди сновали туда-сюда, не обращая внимания на женский крик. Крик снова повторился, и Агата побежала на звук, который исходил из темных подворотней гавани. Как только она добежала до источника звука, он стих. Агата медленно выглянула из своего укрытия, но сразу же резко отпрянула обратно.       Дрюскели. Их было точно не меньше четверых. Агата не думала, что увидит их в гавани, которая была приближена к Равке. Фьерданцы не доходили настолько далеко на вражеские территории. Эти мерзкие дрюскели поймали гриша, которого предадут суду, но всем широко известно, что гришей всегда объявляют виновными, и их казнят, поскольку их преступление существует. Женщина брыкалась от их рук, возможности использовать силу не было, ее руки были скованы хлыстом одного из дрюскеля.       Агата вышла из своего укрытия, привлекая внимание вооруженных мужчин. Она сосредоточилась. Ее силы были не всегда подвластны ей, но у нее была одна попытка. Она вскинула руки, вспоминая заветные слова.       — Гриш! — крикнул один из них. Агата сосредоточилась на его циркуляции крови, но ничего не почувствовала. Паника постепенно начала охватывать ее тело, но она стойко стояла. Ничего не выходило.       Она использовала лишь одну подвластную ей стихию - воду. Нарастив длинные водные щупальца, Агата умела манипулировала водой, сбив с ног соперников. Девушка выиграла себе пару секунд, чтобы помочь женщине. Она быстро подбегает к женщине, которая брыкалась, пытаясь развязать хлыст дрюскелей. Агата мастерски разрезает его с помощью замороженной воды, освобождая женщину.       — Беги! — прикрикнула она на женщину, что мялась около нее.       Неожиданно сбоку прилетает мощный удар, который заставил дезориентироваться в пространстве. На секунду всё вокруг смешалось в пронзительный звон в ушах, а перед глазами взорвалась тысяча искр. В следующую секунду вся правая часть лица онемела, оставляя в сознании только всепоглощающую тупую боль. Агата почувствовала, что что-то стекает по ее подбородку вниз.       Агата встала на шатающихся ногах. Она встала и будет вставать, пока ноги будут ее держать, пока последний выдох не выйдет из ее легких, пока ее веки не сомкнутся навсегда. Проливная приняла оборонительную стойку, создавая вокруг себя несколько водяных кнутов, она использовала их одновременно как для ударов по противнику, так и для захвата их. Один из дрюскелей попытался подойти поближе, но быстрое щупальце ухватило его за ногу и отбросило в стену, окончательно вырубив.       — Схватить гриша! — крикнул один дрюскель. — Придать ее суду!       Внезапно ее руки окутывает плеть фьерданца, который тянет Агату на себя. Ее руки были скованы, что мешало использовать силу на расстоянии. Как только он подошел ближе, чтобы заковать ее руки покрепче, Агата окружила свои руки плотным слоем воды, чем нанесла финальный удар по противнику. С противным хрустом его челюсть ломается, и мужчина валится наземь, но окутанная леска вокруг ее шеи, заставила схватиться за нее, чтобы как-то помочь себе. Леска сильно сдавливала горло, которая мешала проникать кислороду в легкие, она чувствовала как они горят адским огнём, заставляя ее закашляться. Вновь было страшно. Вновь не было никакого выхода из создавшейся ситуации. Веревки неприятно тянули кожу даже сквозь ткань рубахи. Несмотря на то, что кругом стояла весьма удручающая атмосфера, ее разум, в котором еще не спал бывалый солдат, все же слабо пытался найти выход из весьма незавидного положения. Но с каждой затяжкой, ее разум начинал покидать ее тело, руки постепенно ослабевали, а ноги прогибались. Агата упала на колени, ладони рук упирались в холодную брусчатку, а голова низко склонена вниз.       — Не убивай ее, — выплюнул фьерданец, хватая девушку за волосы, заставляя ее смотреть себе в глаза. — Ведьму надо сжечь.       — Ты… — зайдясь в кашле, Агата сплюнула ему под ноги кровь. — Сгоришь в аду.       — Мерзкая ведь… — ему не удалось договорить последнюю фразу. Над головой раздался громкий свист выстрела, который мгновенно убил фьерданца.       — Кажется, тебе не помешает помощь, — сказала Тамара, перерезая все веревки, которые окутывали тело девушки.       Агата застыла посреди подворотни. Она не могла понять, что она чувствует - ей казалось, что ее сейчас разорвет пополам от ярости. Она отчаянно взревела, подобно опасному морю, заставив всех обернуться на этот дикий звук, а затем, высушив до последней капли крови, окрашивая все в бордовое, последнего из дрюскелей, что стоял за спинами Толи и Штурмхонда.       А в следующий миг она рухнула на колени. Последнее, что ей удалось увидеть - обеспокоенные лица перед собой.

***

      Проснувшись, Агата обнаружила себя в помещении, и первое, что она увидела, когда с трудом разлепила глаза, был высокий деревянный потолок.       Несмотря на то, что она какое-то время поспала, тело совершенно отказывалось слушаться. Для того, чтобы повернуть голову в сторону, Агате пришлось приложить усилия и шумно вздохнуть. Как ей и показалось, помещением оказалась каютой капитана. В огромной каюте все также стоял стол, заваленный разной кипой бумаг, за котором сидел капитан. Его брови были нахмурены, губы поджаты, а его поза говорила о напряженности. Стоило заметить, что кровать, на которой лежала Агата, была довольно мягкой и большой по сравнению с койками у экипажа. Она пролежала бы на этой кровати вечность, не зная, кому она принадлежит. Опустив голову назад на подушку, Агата зажмурилась и закусила губу.       На смену умиротворенному равнодушию пришел взрыв эйфории. Она была готова рассмеяться в голос - с ума сойти, она сумела защитить нуждающегося гриша в той жуткой суматохе. Можно было по праву немного гордиться собой.       — Расскажешь над чем смеешься? — кажется, она настолько углубилась в свои мысли, что начала тихо посмеиваться.       Штурмхонд поднял брови в немом вопросе.       Поборов ломоту во всем теле, Агата села на кровати и повернула голову на звук.       По спине пробежался табун мурашек - пронизывающий взгляд темно-болотных глаз бегал обеспокоено по ее лицу.       — Я спасла гриша, — веселело сообщила Агата, но чуть позже добавила. — И убила дрюскелей.       — Да, и схлопотала по лицу, — заметил капитан, приближаясь к девушке. — Думаю, что небольшая помощь не будет лишней.       Она взвешивала в голове только те решения, которые были ей понятны, минуту, но в итоге согласно кивнула.       — Посиди пока.       У капитана на поиски таза с водой ушли считанные минуты, так что он довольно быстро вернулся. С чистыми тряпками и тазом в руках наперевес. Пару шагов - и он стоит возле девушки. Опустившись перед ней на колени, чтобы быть примерно на одном уровне, ставит на пол таз.       — Я не очень хорош в этом деле, но уж лучше так, чем самой.       Она приподняла уголки губ. Его лицо находилось так близко, что она не знала, куда деть лихорадочно бегающие глаза. Влажная тряпка аккуратно проходилась по правой щеке девушки, где уже красовался алый синяк, переходя на подбородок, вытирая запекшуюся кровь. При каждом прикосновение мокрой тряпкой к ее лицу, Агата морщилась от неприятных ощущений. Как только с ее кожей соприкасались огрубевшие пальцы капитана - ее пробивало током. Его прикосновения были настолько трепетными и аккуратными.       — Это было глупо, — приглушённым голосом говорит капитан, выжимая тряпку над тазом, чтобы заново пройтись ей по лицу.       — Я не могла стоять в стороне, — от чего-то прошептала девушка. Она боялась разрушить это самое мгновение.        Приглушённый свет от свечей мягко ложился на его золотистую кожу. Агата невесомым движением убирает мешающую рыжую челку, которая все время лезла в глаза. Она вовсе не обратила внимание тому, как капитан склонил голову к ее руке.       — Почему ты не позвала меня? — хрипло спросил капитан. — Тамару или Толю, — чуть позже добавил он.       Меня.       Отчего-то грело душу, что он был готов первым придти ей на помощь.       Она не могла допустить, чтобы прошлое повторилось. Она ведь дала обещание. Агата не могла отвечать на заигрывания Штурмхонда и позволить сердцу, отчаянно жаждущему морской свободы и сладкой мести, привязаться к нему. К чему она прикасается, к чему она питает чувства, свойственно в скором времени уходить. Она уже не залатает ту брешь, что сейчас находилась у нее в груди.

Гипнозы - Мальбек и Сюзанна

      Агата шипит, когда Штурмхонд проводит огрубевшими подушечками пальцев по ее разбитой губе.       — Это пытка, капитан?       — Только если надо мной, Агата.       Он говорит с напускной драматичностью, но она слышала только, как выпархивает ее имя из его губ.       Лишь за то, что заставлял чувствовать себя немощной перед ним. Он рушил все, что так долго возводила Агата вокруг своего сердца. Кирпичик за кирпичиком.       Проливная закусила до боли свою губу, намеренно причиняя себе вред, лишь бы не смотреть в эти глаза и не думать о них, что обжигали пламенем. Это подействовало спусковым рычагом для него.       Штурмхонд живо притянул к себе Агату, обхватывая своими руками ее щеки. Она настолько была ошеломлена, что не двигалась, когда его губы прижимались к ее.       Корсар «Волка волн» пошатнул ее мир. Надавил на самое больное. Противно и горько это осознавать и принимать. Она не может позволить, чтобы уничтожили её купол, абстрагировавшись от эмоций. Раньше только равнодушие и сталь, сейчас слабость и подчинение. И это её новый мир, который создал Штурмхонд. Открыл новую дверь и толкнул её в бушующее море, с упоением наблюдая, как она тонет в нём. Захлебывается в водовороте из новых непонятных чувств, пытается спастись.       Это её и погубит. И не только ее.       Они оба это знают.       Агата неумело, но не менее пылко отвечала на его поцелуи. Скольжение его мягких губ граничили между болью и удовольствием. Словно дикий зверь он слизывал капли алой крови. Вкус железа на языке пьянил не хуже вина, от чего мысли в голове спутывались в мутный клубок. Погасить их могли лишь его руки. Его трепетные прикосновения к ее ребрам. Даже сквозь плотную ткань одежды чувствовался жар его тела. Все это было в новинку.       Агата порывисто запустила дрожащие от нахлынувших чувств пальцы в его море шелковистых волос, испуская горлом тихий стон наслаждения. Штурмхонд навис огромной фигурой над девушкой, он поднял ее подбородок, а его губы переместились на шею, лаская, сменяясь на язык. Она позабыла обо всем, всецело отдалась ощущениям. Его руки, которые беспрепятственно блуждали по телу, сводили с ума.       Одна его рука проворно скользнула под заправленную рубашку, добравшись до груди. Его пальцы очертили ореолы сосков, переходя на грудь, то сминая, то гладя ее, он все так же не отрывался от шеи. Агата почувствовал доселе неизведанное ощущение. Низ живота будто наливался тяжестью.       Не успевает Агата нахмурится, как капитан нагло задирает ее рубашку, обнажая ее грудь и плоский живот. Он снова опускается на колени, но не для того, чтобы лечить, а для того, чтобы ему было удобнее выцеловывать голые участки кожи. Руки хватаются за шелковые простыни, сильно их сжимая, так что бледнеют костяшки. На животе не остаётся и места, которое бы не поцеловал Штурмхонд.       Но стоило ему прикоснуться края штанов, как она ухватывает его за руку, останавливая. Сердце бешено с неимоверной силой билось об грудную клетку. Страх сковал все ее тело, парализуя.       Он вопросительно смотрит, ждет объяснений.       Всё бред - вся эта ситуация, их глупое поведение. Они сами бред в этом чертовом бушующем море. Она встала, поправляя остатки одежды, и развернувшись на пятках, уверенно вышла из каюты. Сорвалась сразу, только переступив порог, и уже бежала по палубе, подгоняемая удушающими воспоминаниями. Как же хорошо было без них, без этих давящих отрывков.       Она бежала как жалкая трусиха.