Огонек надежды

      Агата простояла на открытой палубе всю ночь, обдумывая свои непонятные чувства в отношении Штурмхонда. Она настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как стало значительно светлее.       — О, утренняя пташка проснулась, — возможно ей бы нашлось что ответить, если б не эта усталость и дурацкое эхо в голове. — Погано выглядишь.       Чувствует она себя так же. Вслух не приходится даже говорить – по ней и так видно. Агата представляет, каким жалким зрелищем кажется со стороны. Агата ненавидела тишину, ведь именно в такие моменты появлялись предательские мысли и напрасные чувства. Это утомляло и быстро надоедало, но она была не в силах от этого избавиться. Словно неизлечимая метастаза, о которой не знал - появляется внезапно, даря весь букет ощущений, к которым ты был не готов, но с которыми приходится жить, зная, что они теперь часть тебя. Возможно, это излечимо, но вероятность слишком мала, чтобы оставлять место надежде. Проливная была благодарна за то, что это была Тамара, а никто либо другой.       — Ты хоть спала?       — Неа.       — Поняла, я мигом, — Тамара отходит от перил, к которым она опиралась. — Принесу тебе выпить.       Агата вскинула брови с немым вопросом на лице.       — Чаю, например, — усмехнулась Тамара, пропадая с глаз.       Не прошло много времени, как они вдвоем уже стояли и попивали чай. Какой-то странный и с резким запахом чай, врезался в ноздри. Заваренные травы имели лечебный эффект, и становилось уже лучше.       — Что это такое? — спросила Агата, вглядываясь в бескрайнее голубое море.       Увидев две непонятные фигуры вдалеке, Агата опомнилась. Личные проблемы ушли на второй план, и девушка поспешила сообщить о возможных надвигающихся на них корабля.       Чашка Тамары резко опускается на перила, а девушка успела схватиться за хрупкую посудину, чтобы она не упала за борт. Тамара возвращается уже с подзорной трубой в руках.       — Корабли работорговцев, — прокомментировала девушка, громко хлопнув трубой. — И мы плывем прямо на них.       Дыхание Агаты стало учащенным, её грудь то резко вздымалась вверх, то также резко опускалась. В голубых глазах будто пылало огромное пламя вместо привычной спокойной воды. Минутой позднее девушка сделала глубокий вдох и затем резко выпустила воздух из легких              — Надо сообщить капитану.       — Сообщить о чем? Я весь во внимании.       Агата обернулась. Ее тело вздрогнуло, и все ее естество откликнулось на зов его голоса. Страшится напороться на равнодушный взгляд, что сравним с острыми скалами Истиноморя, но и отвести взгляд не может. Он застывает на полпути, не мигая, смотря на Агату. Воспоминания проносятся в голове вихрем, возвращая их в каюту Штурмхонда.       Капитан был слишком бодрым, веселым, до режущего чувства непринужденный – фальшивым.       — По курсу два корабля работорговцев, — Тамара взяла ситуацию в свою руки, замечая ступор девушки.       — Боюсь, что «Волчонок» до сих пор не оправился после шторма, — его лицо мигом изменилось, обдумывая последующий план действий. — Нельзя рисковать заново экипажем.       — Капитан, они явно не обойдут нас стороной, — нахмурилась Тамара, недовольно скрестив руки. — Каков план действий?       Девушка заметила как брови его нахмурились, а между ними пролегла складка, которую хотелось разгладить. Его мысли бегали от одной глупой идеи к более безумной. Сейчас для Штурмхонда было важно посмотреть, как экипаж подготовлен к назревающему захвате, и проконтролировать, вся ли команда оправилась после шторма. Он был не из тех, кому все равно на своих людей, кто готов был пожертвовать кем-то. Штурмхонд не всегда был спокойным, рассудительным, и пытался принять исключительно правильные решения, что, увы, не всегда сразу получалось. Но он старался. После ответственности, что опустилась на его плечи, он менялся. И у капитана это неплохо получалось.       — Ты спятил! — казалось, что после услышанного плана у Тамара волосы встали дыбом.       — И слава святым, нормальный не пошел бы на такое!       Агата нервно бегала глазами по спокойному лицу Штурмхонда, она пыталась увидеть хоть долю шутки на его лице, но наткнулась на серьезное выражение лица, которое прожигало ее насквозь. Думалось, что он вовсе не сомневался в ее силах, в отличие, от девушки.       — Капитан, вы либо безумец, либо гений, — приговорила девушка. Это были первые слова, которая она осмелилась сказать после ночи.       — Это две крайности одной и той же сущности, — и снова эта нахальная улыбка, которую хотелось стереть с его лица.       Корабль медленно, но уверенно продвигался по прямому курсу на безымянные корабли работорговцев. У «Волка Волн» не было возможности обойти их, поэтому приходилось производить в план безумную идею Штурмхонда. Толя и Тамара по приказу капитана собирали в одной каюте весь собравшийся экипаж, чтобы максимально обезопасить их.       Агате было невыносимо находится рядом с капитаном наедине. Будто, они вновь очутились в каюте, полыхающей в жаре, закольцованная в его руках. Если бы она отмотала назад время…       То что бы изменилось? Разве она бы вновь не испугалась? Она не может ответить. Ей просто было важно знать, что Штурмхонд не думает о том, что она жалеет о случившимся. А зачем это все? Ведь как только ее нога ступит на корабль под черным флагом, отмщение случится, Агата оставит, возможно, одни из лучших дней на «Волке волн», она наречет их призраками прошлого.       — Уходите, — серьезно сказала девушка. Агата села в полу выпад, чтобы стоять было более удобно и устойчиво. Проливная рисовала в воздухе руками круги. Вода моментально подчинилась девушке, и затягивала водоворотом корабль на дно. — Если что-то пойдет не так…       — Мы своих не бросаем, — нагло перебила ее Тамара. Ох, Агата не удивлена такой наглости от нее.       — Но вы же знаете меня только несколько дней… — плечи опустились, будто все бремя мира очутилось на них.       — Это не значит, что ты не член экипажа, — рядом на плечо опускается тяжелая рука Толи, ободряюще похлопывая.       Агата закрыла глаза и сделала один резкий выдох прежде, чем погрузить их под воду. Расставив руки в стороны, проливная почувствовала, как вода подчиняется ее власти. Вода, как по приказу, раздвинулась, и девушка создала пузырь воздуха, который окутывал корабль, не позволяя проникнуть воде. Штурмхонд изумленно посмотрел на Агату.       Не обращая внимание на давление, Агата продолжала манипулировать водой, заставляя проплывать корабль под водой. Она чувствовала странное жжение, но пыталась проигнорировать это чувство, которое росло с каждой манипуляцией.       Даже Агате не всегда была подвластна величественная морская сила. Удерживая пузырь, проливная не заметила как между ними и водой, пробила брешь. Вода моментально начала заполнять корабль, заливая все палубу.       — Агата!       Проливная, казалось, не слышала немного взволнованные и грозные крики. Девушке слишком сложно давалась неподвластная стихия, ее руки горели от напряжения, пытаясь поднять корабль обратно на воду. «Волк волн» затрясся и задрожал, заставляя хвататься за все что попадает под руку, чтобы не свалиться с ног. Сильный тычок в днище бешеным потоком воды поднимает корабль на воду. Агата одним ловким движением разрушила пузырь, который разбился о морские волны. Всплеск воды от удара об воду затопил всю палубу, но это было несравнимо с тем, как они обошли вражеские суда работорговцев, оставляя их позади себя.       Счастью близнецов не было предела, что очередной безумный план их капитана был сотворен в реальность. Тамара даже позволила Толе обнять ее, не надавав ему по башке.       Ватные ноги не хотели держать обладательницу столь мощной силы, но Агата пыталась побороться с нависшей усталостью во всем теле. Она лишь четко ощущала металлический запах крови. Очередная качка корабля все таки заставила ее ноги прогнуться, но от позорного падения ее спасла рука Штурмхонда, что обхватила ее одной рукой. Не ожидая столь резкого и внезапного падения, Агата крепко схватилась за его рукав, чтобы не упасть, и пыталась самостоятельно держать равновесие. Однако повторное резкое качание корабля вправо, заставило девушку вцепиться в его воротник, Штурмхонд каким-то образом одной рукой успел обхватить Агату вокруг талии и резко потянул на себя.       На какое-то мгновение они застыли в таком положении, и Агата ощутила, как внутри нее что-то перевернулось кульбитом. Хоть Агата не подавала виду, но Штурмхонд ощущал, как бешено бьется её сердце, и как сильно дрожит её тело. Она делала вид, что уверена в своих желаниях, но на самом деле девушка боялась того, что может случиться. Капитан слишком пронзительно смотрел в ее глаза, а потом медленно перевел свой взгляд на ее слегка приоткрытые губы. Штурмхонд слишком тяжело сглотнул и на мгновение задержал дыхание. Проливная почувствовала, как покраснели ее щеки, и готова была смотреть куда угодно, лишь бы не в глаза Штурмхонду.       — Я в порядке, — пробубнила девушка, отлипая от капитана, что так сильно и тесно прижимал ее к себе.       Неожиданно Штурмхонд начал копаться в кармане своего бирюзового камзола, доставая оттуда белый платок и передал девушке. Агата старалась быстро ухватиться за вещицу, но предательски дрожащие пальцы соприкоснулись с его, посылая импульсы по конечностям.       — Спасибо, — голос ее дрогнул.       Но их маленькую идиллию разрушил грубоватый голос сбоку.       — Капитан, можно вас на минутку.

***

      Штурмхонд больше всего не любил этот взгляд перед собой. Сложно было понять, чего там было больше - осуждения, самодовольства или же насмешки. Казалось, вся эта смесь смешалась в одной девушке напротив.       — Николай, эта девчонка опасна.       — И чем же она опасна?       Николай плюхнулся на стул, закидывая ноги на стол, сбивая что-то. Стол был завален разными картами, деревянными фигурками и ненужными бумагами.       — Ты когда-нибудь видел настолько сильного гриша?! Не буду говорить о том, что она сможет сотворить если примет парем.       Капитан корабля нахмурился. Ведь, Тамара, отнюдь говорила правду. Не каждый бы гриш смог управлять настолько могущественной неподвластной стихией, не использовав при этом юрду-парем.       — И что же ты предлагаешь? — парень складывает руки за головой, откидываясь на мягкую обивку стула.       — Она нужна Равке, — заявила Тамара, резко оперевшись двумя руками об стол перед Николаем.       — Мы не можем просто взять и украсть ее в Равку, — сложно было признавать, но Тамара была права.       Как всегда, права. На нем лежит ответственность за команду, что вверила свои жизни ему в руки, не задумываясь. Это его люди, и он не имел права на ошибку, когда впереди, очень близко назревает очередная война между странами. Им был важен каждый солдат на поле боя против Фьерды, что использовала чужих гришей против Равки.       — Хочешь, чтобы она досталась Фьерде или того хуже - Шухану? Одни подсадят ее на парем, другие сделают из нее кергруда, — губы Тамары зло дернулись.       — Что ты хочешь от меня услышать, Тамара? — капитан устало выдыхает, потирая переносицу. Еще недавно он был полон энергии.       Николай бы предложил Агате место на корабле подле себя, но он знал точно: когда его страна воззовет обратно, кричащая от ран войны, часть его, не сможет не откликнуться на болезненный зов его страны.       — Знай одно, — Тамара ненадолго замолчала. — Если ее заполучать другие - Равке конец.

***

      Агата спустилась с палубы вниз и по пути зашла в свою каюту. Небрежно кинув на койку платок, девушка подошла к заляпанному зеркалу. Она подняла волосы вверх, пропуская меж прядями пальцы. Легкие прикосновения к коже головы приносили приятные ощущения. Только сейчас, рассматривая себя в зеркале, девушка казалась себе более серьезной в свои-то двадцать лет, лицо выглядело каким-то уставшим, и шрам выделялся куда сильнее.       Шрам. Агата прикоснулись кончиками пальцев к грубой и шершавой коже. Раньше она отказывалась смотреться в зеркало, ведь считала, что шрам - метка работорговцев. И только со временем она поняла, что это, пожалуй, лучшее, что могло с ней случится. Именно благодаря им Агата поняла, чего хочет от жизни и на чьей стороне правда.       Агата отвернулась от зеркала - сейчас не самое лучшее время для внутренних рассуждений. Но предательские мысли все время возвращали ее в объятия капитана «Волка Волн». Девушка решила освежить свою голову и вышла из каюты, находится в душном помещении не было больше сил. Проливная тихонько открыла дверь, вышла в коридор и бесшумно пошла в сторону лестницы. Настроение её немного поднялось, так как Агата предвкушала прекрасную тихую тренировку под шум волн да ещё и под полной луной. Она радостно поднималась по ступенькам к палубе.       Ночь была ясной и теплой. Луна висела в ночном небе, освещая путь своим ярким свечением. Звезды хаотично рассыпались по чёрной пелене, в разных местах, которой их скопление было то больше, то меньше. Агата обожала такую погоду, обожала ночное время суток и прилив сил, которые приходили к ней. Она вдохнула, прикрыв глаза и радостно улыбнувшись. Запах морского воздуха был ни с чем не сравним, от него приятно кружилась голова.       Штурмхонд долго наблюдать за этой картиной не стал. Он скинул с плеч свой камзол и встал напротив Агаты, когда она в очередной раз шла в его сторону. Капитан безмолвно укутал девушку в свой камзол. Агата резко распахнула глаза и обернулась на нарушителя ее спокойствия. Улыбка тут же сошла с её лица, а сердце бешено начало колотиться. Глаза его были уставшими - видимо, как и Агата, Штурмхонд не спал полночи. В ее голове опять пронеслись мысли, что ситуация может выйти из-под контроля и на этот раз перейти все границы.       — Нарушаешь комендантский час?       Он прошептал это прямо над ухом Агаты, из-за чего она блаженно прикрыла глаза. В нос девушке ударил до безумия приятный сладковатый аромат от его вещи. Ей нравилась эта идиллия. Но мысли о том поцелуе, просто засели в голове.       — Агата, — начал Штурмхонд, заглянув в ее глаза.       — Да? — девушку чуть отстранилась от капитана, чтобы тоже заглянуть в его глаза.       — Кажется, нам нужно обсудить то, что случилось в моей каюте? — хотя его тон был чуть смешливый, но она была уверенна, что ему сейчас не до шуток.       Вопрос застал Агату врасплох. Она стиснула зубы и потупила взгляд в пол, не заметив, как смутилась.       — Да, вы правы, — девушка чуть прокашлялась.       — Кажется, после того, что между нами произошло, можно перейти на «ты», — как-то грустно усмехнулся капитан.       — Послушай, я не хочу врать тебе, — ответила девушка. — Я просто мечтала почувствовать себя живой, — промямлила Агата, мешкаясь. — Не то, чтобы это было так, но иногда трудно вспомнить, что между ребрами есть сердце, — Агата резко отвернулась от парня и провела руками по лицу.       — Почувствовала? — тихо задал вопрос Штурмхонд.       — Безумно, — искренне ответила девушка, виновато смотря на парня.       — Послушай, твоя любовь там, где ты дышишь, — сказал парень, аккуратно прикасаясь рукой к грудине девушки, — Давай, дыши. Вдох. Выдох.       Это было больно и страшно - открыть сердце ему, зная, что когда-нибудь их дороги разойдутся.       — И я хочу почувствовать это еще раз.       Она уже не видела его лица, его глаз – чистейших зеркал, она лишь чувствует его губы, что с нажимом впиваются в ее, отвечая так же пылко как и девушка. Жмурится, ведь нельзя наполнится таким желанием и горечью одновременно. Когда пальцы вплетаются в его волосы, а тела их встречаются.       Капитан тянет ее за собой, заманивая новым, столь нужным поцелуем. Вскоре их языки слились вместе в одно целое, словно жаркий танец. Поцелуй был горячим и страстным, не менее грубым, но от этого не менее волнующим.       Ее щеки пылали ярким огнём от нахлынувших эмоций, дыхание становилось тяжелее, но Штурмхонду было плевать на это. Парень слегка покусывает нижнюю губу девушки, сразу же зализывая, извиняясь за шалость. Ее руки рефлекторно обвивают шею парня, притягивая к себе. Слабый стон слышится из уст девушки, отчего капитану сносит голову. Он обвёл талию Агаты руками, прижимая ее к себе ещё ближе. Ближе уже некуда.       Его жадность не знала предела. Он хотел все сейчас. Так хотелось просто взять и наплевать на все нормы морали. Будь его воля, он бы ее прямо здесь уложил ее на лопатки, и начал выцеловывать каждый сантиметр тела. Лишь бы она не ушла.       Он целовал ее вновь и вновь, медленно опуская ладони на хрупкие плечи и притягивая тело еще ближе к себе, пока Агата вдруг не отстранилась, с грохотом упираясь лбом в плечо напротив. Ее щеки вмиг покраснели, а испуганный взгляд был направлен, куда-то в сторону. Агата отскочила от парня как ошпаренная, находясь на приличном расстоянии от него. Штурмхонд нахмурился, не понимая столь резкого изменения ее настроения, но сразу же смекнул как услышал приглушённый смех.       Капитан приподнял бровь в немом вопросе, смотря на веселящуюся парочку, которая нарушала комендантский час. Себя и Агату он не приписывал в нарушителей ночного времени, ведь капитанам дозволено все на своем корабле.       — Простите, капитан, — парочка быстро смылась с глаз капитана и девушки, что всячески сдерживала истерический смех.       — Штурмхонд, — вдруг выпалила Агата, а у парня от собственного прозвища, произнесенного этим чуть насмешливым и мелодичным голосом, пробежали мурашки по коже. Девушка замолчала на несколько секунд, обдумывая свои слова, и тут же продолжила. — А вы не слишком много себе позволяете?       Дьявол. Она с ним так нагло играла после того, как отчаянно цеплялась за его сильные плечи, в поисках чуть обветренных, но таких мягких губ и рук, которые сжимали ее с каждым разом сильней.       — Но ты ответила, — возразил капитан, с надежной заглядывая в ее глаза и надеясь найти в них ответ, но видел лишь яркие искорки. — Пойдем со мной.       Парень нагло схватил несопротивляющуюся девушку за запястье, чуть сжимая. Штурмхонд, будто боялся, если отпустит ее руку, то она вовсе испарится. Не желая, чтобы это все слишком быстро закончилось, капитан быстрым и уверенным шагом направлялся к себе в каюту. Его разум окутал малый страх того, что он вновь мог спугнуть ее или того хуже причинить ей боль, но обернувшись назад, он лишь заметил улыбку и смущенный взгляд.       Как только капитан ворвался в свою каюту, он незамедлительно аккуратно прижимает своим телом девушку к холодной поверхности двери за ее спиной. Агата вдруг забыв обо всем зажмурила глаза, резко обвила руками его шею и, приблизившись к нему, уверенно накрыла его губы своими.       Капитан вдруг опешил, но спустя секунду расплылся в улыбке сквозь поцелуй. Его крупные ладони легли на её спину, обвивая тонкую талию, а девичьи пальцы зарылись в волосах. Он вдруг крепко притянул её к себе, соприкасаясь каждым атомом своего тела с её мягкой, гладкой кожей и вдыхая дурманящий разум аромат.       Из-под ног словно уходила земля. Она четко ощущала это. Агата ощущала лишь руки, что приятно касались ее талии, мужского тела, что сильно прижималось к ней, и губы, его мягкие губы, которые прижимались к ней так отчаянно, что не хотелось прекращать. Она вдруг перестала думать о будущем, о том, что ждёт их дальше: все это моментально отошло на последний план, куда-то в далёкие уголки ее разума, до того момента, пока ее сердце бьётся в один такт с его сердцем.       — Я...я… — она не могла совладать с трясущемся голосом, восстанавливая дыхание.       — Агата, если ты скажешь мне остановиться - я остановлюсь, — прошептал Штурмхонд, прижимаясь своим лбом к ее.       — Я хочу тебя.       Агата ощущала приятную дрожь в груди. Нельзя спорить с тем, что её безумно влекло к Штурмхонду. Его сила, отчаянность, благородство и мужество сделали выбор за неё, вынуждая проливную беспамятно влюбиться в человека, которого она знала всего ничего. Но мысли вдруг покинули её, когда нечто внутри приятно скрутилось в узел.       Забыв обо всём, девушка откинула голову назад, ощущая, как его губы спускаются ниже. Капитан и сам не заметил, как начал оставлять мокрые следы на тонкой шее, постепенно опускаясь к ключицам. Её пальцы осторожно, едва заметно стучали по его груди, отчего тот нервно сглотнул, стараясь не зарычать от резкого прилива эмоций. Агата поддевала край его изрядно помятой рубахи, избавляя его от ненужной вещи. Руки ее были нежны в то время, как, она проходила подушечками пальцев по сильной груди, где-то покрытыми шрамами. Хоть она не знала его прошлого, как и он ее, но оно было четко выгравировано снаружи.       Девушка нервно сглотнула и неожиданно прильнула к нему, покрывая короткими и прерывистыми поцелуями, пока тот медленно избавлялся от ее рубашки, закусив нижнюю губу.       Белая ткань, струясь, упала вниз, оставляя Агату по пояс обнаженной. Штурмхонд слегка удивлённо взглянул на неё, ощущая, как дёрнулся его кадык от неожиданного прикосновения её груди к телу. Её чуть шершавая на ощупь кожа, тонкая талия, впалый живот, вдоль, которого проходила линия до небольшой, аккуратной груди сводили с ума его сознание. Температура тела, казалось, дошла до предела, и он тут же притянул хрупкое тело к себе. Его рука уверенно обхватила её талию, а свободная ладонь осторожно обхватила небольшой округлый холм, отчего Агата нервно выдохнула и стиснула зубы, сдерживая застрявший в горле стон.       Ещё никогда прежде Штурмхонд не чувствовал себя столь возбуждённым. Её тело, её движения, её мягкий голос и лёгкие касания творили с ним невероятное, с каждой секундой вынуждая желать овладеть ею всё больше. От одной только мысли, что он способен слиться воедино с холодной бледной кожей, морским ароматом и вкусом её сладких губ, у него начинала кружиться голова.       Её пальцы крепко ухватились за широкие плечи, а взгляд бегал по рельефному телу. Не сдержавшись, Агата принялась покрывать поцелуями его грудь, слегка покусывая в некоторых местах, пока капитан нежно поглаживал её по спине и груди, тяжело дыша от подобных прикосновений.       Несмотря на внешнюю решимость, Агата чувствовала смятение. В её груди смешался миллион чувств: страх, стеснение и неуверенность, а вслед за ними страсть, влечение и внутренний пыл, желающий продолжения. Сердце билось настолько часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, но нежные касания Штурмхонда тут же успокаивали его ритм, позволяя расслабиться. На секунду ей показалось, что всё это жутко неправильно, но то чувство защищённости, любви и нежности, что она ощущала, находясь в его крепких и тёплых объятиях тут же говорили об обратном.       Неожиданно для Агаты, Штурмхонд подхватил девушку под бедра, будто она ничего не весила, и направился к кровати. Агата разорвала поцелуй, как только ее лопатки соприкоснулись с мягкой тканью. Штурмхонду хватило лишь секунды, чтобы заново притянуть ее в водоворот из новых чувств и эмоций, стоило ему посмотреть на нее. Никогда прежде он не видел ее столько смущенной и скромной. Ее покрытые багряным пунцем щеки, тихие вздохи, и взгляд, дурманил рассудок.       Агата растаяла в ту же секунду, как только его губы опустились к ее груди. Из горла вырвался тянущийся стон, так приятно ласкающий его слух. Агата вжалась лопатками в кровать, с силой сомкнув бёдра от приятной дрожи, что пробежалась вдоль живота. Зарывшись пальцами в рыжих волосах, она невольно притянула его ещё ближе, пока свободные руки капитана вычерчивали круги на её бёдрах, до сих пор облаченных в ткань. Капитан ловко стянул с нее штаны, пока пальцы невольно тянулись к краю её белья, когда тонкие губы оставляли дорожку из поцелуев на впалом животе, спускаясь всё ниже. Агата в ответ изгибалась, словно змея, подавая оголённое тело вперёд.       — Ты доверяешь мне? — спрашивает он, приподняв голову, смотря на раскрасневшееся лицо перед собой.       — Да, — ничуть не колеблясь ответила девушка на его наглую ухмылку.       Парень упал на колени, наконец хватаясь за белую набедренную повязку и резко сдёргивая её вниз, отчего та вздрогнула. Его пальцы ловко проскользнули по её лону, одновременно отбрасывая бельё в сторону, отчего тысяча искр тут же взорвалась в области груди. Пути назад уже не было — ладонью он ухватился за девичье колено, закидывая стройную ногу на своё плечо и рьяно касаясь её острым языком.       Казалось, всё внутри горит ясным пламенем. Она дрожала, сжимала бёдрами его вытянутое лицо и оттягивала рыжие пряди. Он горячо выдыхал в неё, сжимал ладонями округлые ягодицы и не мог сдержать довольной улыбки каждый раз, когда в девичьем голосе слышался протяжный стон. Штурмхонд чувствовал, как её живот расслабляется и напрягается, как её руки лихорадочно хватаются за его волосы и шею, не зная, куда себя деть. Оставив влажный поцелуй на впадинке между бедром и лоном, он вдруг переместил туда пальцы.       С её пухлых губ нередко срывалось хриплое «Штурмхонд», отчего тот почти рычал, стараясь не сорваться. Он хотел быть медленным, нежным и осторожным, но в итоге сам не замечал, как становился резким, костистыми пальцами врываясь в неё и с каждым разом ускоряя темп. Продолжая касаться кончиком языка чувствительного участка, капитан периодически бросал на девушку взгляд сверкающих зеленых глаз: та старалась убрать прилипшие к намокшему лбу волнистые пряди, расплывшись в неге удовольствия и прикрыв веки. Спина невольно выгибалась дугой в мелкой дрожи, но Агата, превозмогая желание закончить в ту же секунду, резко выкрикнула:       — Постой! — ее голос звучал настолько отрешенно, что тот с непониманием отстранился от нее и вопросительно посмотрел.       — Я сделал что-то не так? — стараясь отдышаться, с пробелами между слов, хрипло проговорил капитан, и та, вдруг потянула его вверх, вынуждая вновь подняться и опереться ладонями на кровать по сторонам от её головы.       Но та, не услышав его вопроса из-за тумана в голове, лишь резко обхватила руками его исцарапанную шею и сплелась с его острым языком в пламенном танце. Штурмхонд лишь поддался, закрывая глаза, пока её руки уверенно скользили вниз по рельефному телу, ловко оттягивая пальцами плотно натянувшиеся в области паха штаны. Тот резко отстранился с соответствующим звуком влажного поцелуя и тяжёлым вздохом, утыкаясь носом в изгиб тонкой шеи.       Почувствовав, как под её ладонями его тело ещё больше напряглось, Агата медленно начала стягивать пояс ниже. Невольно он прижался пахом к её бедру, пока тонкие проворные пальцы покорительницы искали край его белья. Он старался контролировать себя, успокаивая ритм дыхания, но нарастающее с каждой секундой желание обладать её гибким, хрупким телом не давало ему расслабиться и вынуждало резко ухватиться ладонями за её бедра, уперевшись в неё освобождённой горящей плотью.       — Прошу, — тихо шепчет Агата, будто пленительница морей, что утягивает моряков на дно.       — Желание дамы - закон.       Она вновь притянула к себе его лицо, оставляя мягкий поцелуй, и тут же ощущая, как тот, нервно сглотнув, вздрогнул. Это касание оказалось отправной точкой, после которой ни он, ни она уже не могли терпеть. Тяжело выдохнув ей в ухо, капитан медленно, стараясь не сделать больно, проникнул в её тело.       Узость, тепло и особенное ощущение близости и доверия — всё смешалось в его груди от её протяжного, сладострастного стона. Она ещё крепче обвила его торс ногами и ещё сильнее вжалась ногтями в кожу, размыто целуя его припухшие и покрасневшие губы. Раскалённая плоть начинала всё быстрее двигаться в ней, отчего Агата вновь ощутила нарастающую в крови волну удовольствия. Тело дрожало от возбуждения, Штурмхонд буквально рычал. Он чувствовал, как с каждым разом терял контроль над эмоциями.       — Штурмхонд, — девушка беспомощно двигала губами, словно рыба, выброшенная на берег. И он сдался.       — Николай.       — Николай, — вторила она ему, смакуя на вкус его имя.       Ему хотелось, чтобы это продолжалось бесконечно. Хотелось постоянно слышать девичьи стоны над ухом, чувствовать тонкие пальцы на своей коже и ощущать её изнутри, снова и снова проникая в тело. Он всё больше осознавал, насколько близок к пику: темп резко участился, её стоны переросли в отчаянные крики, а ладони на талии сжались донельзя сильно.       Агата невольно ухватилась за его волосы, чувствуя лишь безумно приятное потягивание внизу живота, что вот-вот перерастёт в распространяющийся по всему телу экстаз. За считанные секунды наслаждение дрожью пробежалось по каждому участку её кожи. Перед глазами лишь он: его напряжённое, слегка уставшее выражение лица, прищуренный взгляд и довольная ухмылка, от одного только вида которой девушка, не сдержавшись, с силой напрягла внутренние мышцы, обхватывая его горячую плоть. Заглядывая в круглые голубые глаза и видя, как она начала постепенно расслабляться, капитан вдруг замедлил темп, с тяжёлым вздохом, выходя из хрупкого, содрогнувшегося от оргазма тела, он с отчаянным рычанием изливается.       — Николай, — в полуосвещеной каюте еще не раз звучало его имя.

***

Права - ooes

      Агата медленно открыла свои глаза от солнца, которое светило ей прямо в глаза. Она недооценила вчерашнюю усталость. Сон сморил ее, как только ее глаза закрылись, оглянувшись она припозднилась и осмотрелась. Рядом с ней мирно посапывал Штурмхонд. Она впервые видела его таким спокойным и умиротворенным, когда не занят решением очередных проблем или созданием их. Агата пальцами аккуратно поддела рыжую прядь, убирая с лица. Она знала насколько бы прекрасна не была эта ночь, на счастливый конец могли рассчитывать лишь дураки.       — Интуиция и знания женской натуры говорят мне, что ты раздумьях, — хриплый голос прозвучал неожиданно, от чего ее кожа покрылась мурашками.       Как только его глаза открылись, перед ним предстал вид, от которого не хотелось отводить глаза. Ее оголенная ровная спина, не прикрыта никакой тканью, мелькала перед глазами, из-за чего капитан не удержался от искушения. Он начал покрывать ее спину мелкими поцелуями. Сначала от позвоночника, доходя до лопаток, а после переходя на лицо.       Его объятия были так нежны, что хотелось находиться в этих сильных и надежных руках вечность. Пальцами он перебирал ее кудрявые пряди, которые светились золотом на солнце, а ровное биение его сердца, заставляло успокаиваться.       — Так хочется поплыть, куда голову взбредет. Вот что такое корабль, — тихо начала Агата. Штурмхонд внимательно вслушивался в ее слова, будто от этого зависела его жизнь.       — Корабль - это не просто киль, палуба, паруса. Хоть без них и нельзя. Просто корабль… — размышлял вместе с ней капитан, прижимая ее тело к себе, но Агата нагло перебила его.       — "Волк волн" - это свобода, которой у меня никогда не было, — Агата ушла в свои мысли, не замечая глаз, которые смотрели на нее. — Я хотела бы остаться здесь со всеми. Обрести что-то новое, — она повернула голову вбок, встречаясь с зелеными глазами, покрытые странной пеленой.       Надежда, что когда-то вдохнула в Агату жизнь, словно волна, которая накрыла ее с головой, исчезла навсегда. Чувство былого одиночества поглощало ее с каждым днем, пока она не встретила эту необычную команду. Иногда тихими ночами она винила себя, хотя не знала, что могла бы изменить, винила весь мир и винила людей, но эти мысли меркли с появлением особого человека в ее сердце.       Николай огладил костяшками пальцев ее скулу и притянул к себе.       — Как бы я хотел.       Этот поцелуй, что отдавался невесомостью и печалью - кольнуло призрачным мечом, что любили носить пираты и ощущалась морская соль на ране.