Шрам на сердце

      Агата проснулась от собственного крика и резко поднялась на кровати. В каюте было невыносимо жарко, и она откинула покрывало в сторону. Она поднесла к глазам свои дрожащие руки, чувствуя, как сердце с удвоенной силой билось в груди. Стало не по себе в темной каюте, и девушка быстро встала, невольно прислушиваясь к тишине. Очевидно, что поблизости никого не было, и она одна в комнате. И от этого стало еще страшней. В душе зародилось чувство тревоги, медленно перерастающее в панику. Вокруг слишком тихо, и от этого начали появляться звуки, которые невозможно услышать.       Агата невольно подошла к двери с силой сжала ручку двери и попыталась ее открыть - та лишь уперлась в невидимую преграду. По телу расползлась новая волна страха - неприятного, заполняющего каждую клеточку тела, каждый уголок сознания. Она силилась выдавить из себя звук, и позвать на помощь кого-нибудь. На просьбы о помощи остались услышанными и не заставили себя долго ждать, как в скважине скрипел замок, и отваривается ручка двери.       — Агата… — на пороге стояла Тамара.       Тамара сложила руки на бедра в случае чего, но видя перед собой сломленный вид девушки, она немного успокоилась, беспокоясь об состоянии подруги.       — Где я? — прохрипела Агата.       Она чувствовала дезориентацию в пространстве. Стояла на ногах неуверенно, готовая рухнуть обратно на кровать, лишь бы это все закончилось. Вся боль и страдания не исчезли с отливом моря.       — На «Волке Волн».       — Где Николай? — последовал вопрос следом. Агата пошатнулась, но прошла мимо Тамары, направляясь к лестнице, которая вела на верхнюю палубу.       — Мы ждали тебя, чтобы похоронить его, — Тамара на секунду удивилась о знание девушки его имени, но не подала виду, следуя за Агатой.       Агату обдул холодный морской воздух, раздражая нервные окончания. Солнце светило также ярко над головой, забыв о вчерашней буре, которая обрушилась на маленький городок.       Агата прошла пару метров и девушка посмотрела в пол, в одну единственную точку и ждала, когда он встанет. Но он продолжал смиренно лежать, обмотанный в белоснежную парусину, готовый опуститься на песчаное дно, где его душа и тело упокоится с водой.       Сейчас тело Николая опускали в воду. Всплески воды от удара тела об воду попадали на оголенные участки кожи, вызывая мурашки. Взгляд был прямой, ровный, брови нахмуренны, а под глазами залегли тяжелые круги. Сейчас ее жизнь оборвалась, как и веревка, которая держала его над морем. Сейчас пропали краски.       Слез не было. Они были давно выплаканы. Были лишь ее растоптанные чувства, которые смешались с болью, страданием и очередными шрамами на сердце, с которыми она будет жить всю жизнь.       Она всё это время была пленена. Связана по рукам и ногам страхом, глаза завязаны, во рту кляп. Она боялась, так чисто и так искренне боялась за чужую жизнь. Страх потерять, надел кандалы на смиренного раба. И вот сейчас раб освободился. Расправил чёртовы крылья свободы. Но не всякий узник хочет свободы. А сейчас... со шрамами, синяками и ссадинами она, освобождённая, еле плетётся по тропе жизни. Она идёт по ней спотыкаясь о трупы, увязая в этой тоске. Да кому нужна такая никчёмная жизнь?       Умереть бы.       Она руками уперлась об бортик корабля, что некогда стал ей роднее, чем дом. Дом? А что это такое? Это понятие у нее размылось. Дом - это не кирпичная стена, возведенная вокруг тебя. Дом - это люди, которые окружали тебя. Но сейчас ее дом разнесли на тысячу кусочков, которые больше не починить, не склеить между собой.       Она сама та ещё лгунья. Ведь она не сможет выполнить обещанного. Она не сможет жить дальше, она сможет лишь существовать.       И в этот день она поклялась. Она будет солдатом. Будет гришой. Будет «бездушным чудовищем». Будет просто женщиной. Но не для кого она больше не станет Агатой.       А того парня с искрой в глазах, с веснушками на щеках и с вечной ухмылкой на губах она забудет. Он останется именем в ее памяти. Ещё одним шрамом на сердце. Агата забудет его как самый счастливый и безмятежный сон. Обязательно забудет.       Она тяжело вздохнула. Прикрыла глаза.       — Эй, Агата… — делая шаг ближе, позвал ее Толя.       — Что? — обреченно выдохнула она. По обе от нее стороны встали близнецы.       — Тебе больно, ты скорбишь… Это нормально.       — Знай, что мы рядом.       В горло влили кипяток, ошпаривая внутренности. Агата поморщилась, обернулась, окидывая Толю почти удивлённым взглядом. Он так просто произнёс это. Это...       — Но и он был вашим капитаном, — прошептала Агата. — Мне жаль, что меня не было рядом.       Обреченность сквозила в голосе. Она настолько погрузилась в себя, что не замечала вокруг себя других. Они тоже скорбели, им тоже было больно. Они такие же люди, которые могли чувствовать.       — Ничего, — потрепал ее по кудрявой макушке Толя. — Еще успеем наверстать упущенное.       Агата горько усмехнулась.       — Меня здесь больше ничего не держит.