Призраки прошлого

      Пальцы крепко сжимали край борта, пока Агата смотрела на горизонт, будто вновь открывая незнакомые земли, приближавшиеся все ближе. Рядом гриши весело щебетали о чем-то, несмотря на отвратительную погоду. Огромные серые тучи заволокли небо, готовые в любой момент извергнуть из себя противный ливень, который будет бить по телу.       Сзади незаметно подошел Толя и сложил руки за спину.       — Все нормально?       — Там земля, — чуть обернувшись, спросила Агата. — Где мы?       — Очередной порт. Земля, которая граничит с Равкой.       — В чем причина остановки?       — Капитан уверен, что вновь будет шторм.       Их пребывание продлится недолго. Всего одну ночь, чтобы переждать бурю. А рано утром они снова окажутся на привычном борту. За это время, как она находилась на Волке Волн, он стал ей чем-то родным, с чем не хотелось расставаться. Но она должна была двигаться дальше в неизвестность.       Гавань встретила их какофонией из разных шумов и людей, которые в спешке собирали свои вещи, чтобы укрыться от назойливого дождя, который набирал силу. Сильные порывы ветра сносили вещи со своих мест, разбрасывая по порту, корабли старались быстрее пришвартоваться, а люди побыстрей убраться с улиц и укрыться под крышей дома.       Агата засмотревшись по сторонам, не заметила как отстала от большей части команды, но ее это мало волновало. Ее привлек корабль, который заезжал в гавань под громкие крики людей на нем. В памяти всплыла болезненным воспоминанием стеньга большого черного корабля, где на матче не красовалось флага, как у остальных кораблей в этом порту, а это значило лишь одно: работорговцы.       Агата все сильнее увязывала во внутренней реальности, постепенно теряя связь с окружающим миром и своим телом, девушка отрешённо перевела взгляд на корабль, не веря собственным глазам. От острой нехватки воздуха защемило в груди, и девушка громко втянула в себя кислород, даже и не заметив, что от подступающей злобы перестала дышать. Мышцы ног и рук сводило от напряжения, и начинало трясти. В ушах стоял гул, издаваемый не снующими туда-сюда людьми, а собственными мыслями.       — Эй, не стой столбом.       Ее нагло оттолкнул в сторону выходец из Керчии. Адреналин бушевал в крови, и не давал здраво мыслить, в то время, как ноги уже сами уносили проливную прочь от этого места. Ее ногти впились в ладони до крови, сдерживая необузданную силу под каким-никаким контролем, чтобы не пролить кровь на глазах других.       Долго вилять по забитым людьми улочкам не пришлось, и через пару минут девушка стояла на пороге трактира. На удивление, он был не маленький, как прошлый. Двухэтажное здание было выкрашено в пестрый оттенок, а яркий свет из окон освещал всю улицу.       Агата озирается по сторонам, ища знакомые лица, и находит яркую рыжую макушку, куда и направляется. Она незаметно присаживается рядом со Штурмхондом, едва касается его плеча своим.       Оживленные беседы и смех слышались с разных сторон. Агата наслаждалась приятной компанией и прекрасным местом, наблюдая за парнем, который оставил бремя капитана за порогом трактира. За столом сидел молодой парень в компании таких же молодых людей. Ему было комфортно в такой непринужденной обстановке, даже смеялся он искренне - не так, как обычно. Агата поймала себя на мысли, что смотря на него, она сама начинала глупо улыбаться.       Штурмхонд аккуратно протянул руку к ее спине, нежно поглаживая. Из-за этого девушка мгновенно напряглась. Она перевела недоуменный взгляд на него, но парень будто вовсе не замечал ее испуганного взгляда, продолжая свои действия. Агата обратно перевела взгляд и расслабленно выдохнула, когда заметила, что никто не обращает на них внимание, но ее щеки алеют. Она распускает волосы, чтобы скрыть предательский румянец. Его ладони медленно пробираются под заправленную рубашку, поглаживая поясницу, заставляя Агату чуть выгнуть спину. Она хватается за его колено под столом, сжимая.       — Что ты творишь? — прошипела она, когда он соизволил обратить на нее внимание.       — Развлекаюсь, — Штурмхонд отодвигается, когда она принимает нормальное положение, и сверкает зубами, продолжая непринужденную беседу.       Разговоры перетекают из одной тему в другую, и даже Агата иногда вклинивалась. Опустевшие кружки наполнялись, а разум чуть мутнел под алкоголем и нежными руками на пояснице. Штурмхонд остановился на второй кружке, чтобы сохранить ясность ума. В помещении становится жарче, и Агате срочно нужно было промочить горло водой. Кинув осторожный взгляд на стол, она встает и заправляет рубашку, чтобы не привлекать внимания и покидает компаньонов.       Агата ловко лавировала между столиками. Дойдя до стойки, она попросила стакан холодной воды, чтобы освежить свои мысли и смочить горло. Она оперлась локтями об стойку и повернулась в сторону зала, но сразу же пожалела об этом. Поверхность стойки была липкой, засохшей от разных жидкостей, пролитых на ней. Агата ругнулась про себя.       Она оглядывала посетителей местного трактира. В основном, в зале большинство было мужчин, игравших в азартные игры на деньги или же на выпивку. Женщин можно было пересчитать на пальцах. Они сидели у пьянчуг на руках и ластились к груди, поближе к деньгам. Она замечает столик, за которым сидела ее команда. Все они выглядели такими беззаботными и счастливыми, что не хотелось прекращать их скитание по Истиноморю, возвращаться к обязанностям.       Агата бегала глазами от столика к столику, наблюдая за посетителями, но ее взгляд зацепился за морщинистое лицо, покрытым шрамом. Таким же как у нее. Агата не могла найти рациональное объяснение своим предчувствиям, но мужчина ей определенно напоминал призрака ее прошлого. Было в нем что-то знакомое. Девушка на уровне инстинктов чувствовала от него угрозу.       Глаза Агаты широко раскрылись, когда она встретилась взглядом с уже немолодым лицом пирата. Мужчина наблюдал за ней. Может ей показалось? Такого не могло быть. Агата попыталась вернуться за столик и спокойно посидеть со всеми, выбрасывая из головы угнетающие мысли. Она пыталась расслабиться под смех и разговоры команды, под надежностью и защитой Штурмхонда, но смутный силуэт все всплывал в памяти, когда в поле ее зрения появился пират. Он медленно прошел мимо их столика, на ремне болталась кобура с мушкетом, а лицо скрывала широкополая шляпа, но ему она не помешала, чтобы поймать ненавистный взгляд девушки.       Агата нервно обернулась и резко встала, ударяясь коленками об стол, привлекая к себе внимание. Девушка втянула воздух сквозь сжатые зубы. Тело сотрясала мелкая дрожь, ведь девушка по-настоящему истощала из себя злость, а сейчас внутри бушевала буря эмоций: остатки страха, ненависти, злости и ярости, глядя на уходящую спину пирата. Не успев выйти из-за стола, ее хватают за руку, останавливая.       — Куда ты?       — Воздухом подышать, — она вырывает свою руку из хватки, уверенно направляясь к выходу.       Она словно горела от нестерпимого чувства, и ей срочно нужно было разобраться с этим. Обещание, данное самой себе она выполнит. В ушах стоял гул и рваное дыхание, которое становилось всё громче. Тело сотрясала неприятная дрожь, а понимание того, что сейчас может произойти с одной стороны пугало, с другой вселяло чувство удовлетворения.       Дождь сильно бил по лицу. Будто само небо хочет очистить землю от грязи и гнили. От того, что внутри. Вымыть потоком воды и впитать в недра, словно намекая, что это никуда не денется. Всё останется, даря ложное чувство чистоты, очистит лишь оболочку, скопив грязь внизу - внутри. Ей больно признаться самой себе, но она сдалась. Сломалась и не подлежит починке. Не справится сама, не вытянет себя из вязкого месива ярости и гнева, который жил в ней и копился.       Штурмхонд последовал за девушкой. Ее чувства настолько обострились, когда ее мягко коснулись локтя, что она резко вырывалась. Но, увидев знакомое лицо, замерла. Капитан сразу же отпустил её, а она пристально посмотрела в его глаза, надеясь прочитать в них что-то важное, из-за чего ей бы не пришлось уходить.       — Ты в порядке? — в его голосе явно скользило беспокойство за девушку.       — Это он, — Агата сжала кулаки, что есть силы, и попыталась унять рваное дыхание. — Тот, кто сделал это со мной, тот, кто отнял у меня все, — Агату прошибло током, кровь стремительно разгонялась по венам, а перед глазами словно пелена.       — Каков план действий? — он был уверен в свой действиях. Штурмхонд был готов бороться за то, что ему дорого.       — Ты никуда не пойдешь.       — Я и не сомневался в твоем упорстве, а точнее в упрямстве, — Штурмхонд подошел к ней ближе, кладя ладонь на ее щеку, заглядывая в ее необычайные глаза, что топили в себе своей глубиной. Вечной глубиной, которая затянет их на дно.       — Ты не понимаешь, — она ластиться к его ладони, чтобы почувствовать хоть что-нибудь кроме злости и обиды. Но во взгляде до сих пор сквозила нестерпимая тоска. — Мой гнев похож на проклятие. Я не знаю, был ли гнев в моих венах при рождении, или он попал туда чуть позже. Я ненавижу его, но это все, что у меня осталось.       Штурмхонд не давал ей упасть в пропасть из отчаяния и ненужных переживаний. Девушка могла быть настоящей только рядом с ним. И только тогда, в той тёмной комнате она смогла обнажить свою душу, впервые в жизни девушка была счастлива. Но никто не знал, что ждёт их впереди.       Капитан прижался к девушке, ощущая, как дрожат её губы. Агата не смогла сдержать стон, который заглушил тяжёлое дыхание Штурмхонда. Что-то изменилось в поцелуе. Что-то изменилось в них самих. Теперь всё чувствовалось иначе, разжигалось внутри до физической боли, опаляющей каждый миллиметр кожи, делая её слишком чувствительной. Его губы причиняли тоску, но были такими желанными в этот момент - приторно сладкими, невыносимо грубыми, возбуждающе близкими.       Он рядом. Не настолько внутри, насколько это возможно, но от самой мысли о близости девушка задышала чаще, зарываясь в его волосы и прижимаясь ближе. Капитан мягко оттянул её нижнюю губу и внезапно отстранился. От его взгляда стало до глубины души стыдно, и никуда нельзя было спрятаться, ведь он всё ещё был слишком близко. Агате хотелось закричать о том, что творится внутри, но это было слишком огромным, необъятным и непонятным для нее.       — Позволь помочь тебе, — она лишь кивает головой, позволяя ему помочь.       По мере прохождения каждого дня, часа, минуты и секунды она все глубже погружалась в свои чувства к нему, становясь еще более привязанной. Он открывал в ней то, что было запечатано годами в самой точке сердца, которое было обвязано тысячами цепями.       Он пришел быстро, как и ушел. Вместе с ним уже были близнецы. Тамара, держащая наготове топоры, уже предвкушала на кончике языка сладкую победу над выходцами из разных стран. Рядом с ней возвышался парень, весьма внушительных размеров. Одним своим видом Толя внушал страх врагам.       — Пойдем на корабль, — оповестила их девушка, уверенно направляясь вперед.       Снова ее преследовал призрак прошлого, которого она пыталась забыть годами. Он надавливал на ее слабые и больные точки, снова говоря ей, что она та самая маленькая девочка, которая не сможет ничего сделать, покорно принимая свою смерть.       — Почему именно корабль? — подала голос Тамара, что шла чуть позади. Агата была уверенна, что у серцебитки чесались руки для очередной драки.       — Пока король Равки отсиживает свой зад на троне, его страну опустошают, похищая детей.       Близнецы и Штурмхонд подозрительно переглянулись между собой, но Агату это вовсе не смутило. В голове капитана проскакивало много мыслей насчет девушки: насколько долго она скиталась по Истиноморю, что она вовсе не в курсе, что в Равке произошел переворот власти и назревает новая война между Фьердой и Равкой.       Бьющий в лицо ливень мешал увидеть, что было хоть в радиусе пары метров, но Агата четко видела стеньгу, словно акулий плавник, черный корабль. Он слишком привлекал внимание к себе. Странно, что до сих пор никто не догадался, что корабль был не пустым, а таил в себе кучу пленников из разных стран. Агата с каждым разом убеждалась в том, что деньги в этом мире правят человеческими жизнями.       — Ты уверенна, что готова? — капитан поравнялся с девушкой.       — Уверенна, — Штурмхонд засомневался в ее уверенности, когда голос ее надломился. Он понимал, что это было очень важно для нее, поэтому его ладонь сцепилась замком с ее, даря ей иллюзию поддержки.       По мере приближения к кораблю, всё отходило на второй план, и Агата чаще думала о реальных последствиях этого похода, a ярость перед пиратом разрасталась до неимоверных размеров. Они в нагнетающим молчании добрались до палубы вражеского корабля, не встретив у себя на пути никаких препятствий, но Агата чувствовала на уровне инстинктов опасность этого места. Казалось, она проживала этот момент заново. В памяти всплывали отрывки из прошлого, которые больно давили на нее. Она старалась абстрагироваться, чтобы удачно вывести детей из плена. Поэтому подала немой знак, чтобы они двигались в сторону трюма, где все происходило несколько лет назад.       Агата впала в ступор, когда ее глаза наткнулись на истощенных детей. Она пребывала в шоковом состоянии. Видела, как веки детей норовили закрыться, они были истощены и голодны. Агате было страшно думать, что бы случилось, если бы они не пришли.       Дети начали жаться к стенкам от страха, в надежде, хоть как-то защитить себя. У проливной щемит сердце. Могла бы - раздавила бы его тотчас. Она не могла видеть эти перекошенные страхом лица. Дети разбиты и сломлены.       — Эй, мы пришли помочь, — шепчет Агата, подходя к девочке, которая до боли была похоже на нее. Такая же беззащитная как она. У девочки вспыхнул огонек надежды в глазах. Она упиралась на железную решетку, цеплялась связанными руками за Агату.       В общем счете детей было немного. Тамара и Толя вели процессию в начале, чтобы предотвратить малейшую опасность, а Агата со Штурмхондом замыкали ее, всячески помогая детям подняться на палубу. Они были слишком истощены, чтобы самостоятельно подняться вверх по лестнице.       Неожиданно для всех гробовую тишину этой ночи разрушает громкий звон, который разрезал слух. Девушка переглянулась с парнем прежде, чем они умчались наверх. Она уже слышала ругань и брань, которая выходила из уст Тамары. Но поднявший на палубу, они увидели человека, который лежал неподвижно. В этом явно были замешаны близнецы, но думать об этом не было времени.       — Надо поторапливаться, — прикрикнула Тамара, чтобы Агата и Штурмхонд ускорились.       Агата дергается от резкой вибрации и голосов, которые были слышны вблизи. Она понимает, что они не успели вывести детей прежде, чем работорговцы поняли, что их товар был нагло украден. Парочка рослых пиратов с разной внешностью и нацией поднимались на корабль во все оружие. При себе у них были мушкеты и мечи в ножнах. Их лица были перекошенные гневом, когда они оглядывают незнакомцев.       — Быстрее! Спускайтесь обратно! — крикнула Агата детям, что стояли в оцепенение. Они не ожидали, что их свобода продлится недолго.

***

      Агата едва что-нибудь слышала из-за шума суматохи, которая царила вокруг них. Над головами то и дело пролетали пули, и раздавались звуки выстрелов. Шум беготни все усиливался, и к нему прибавился лязг холодного оружия. Он раздавался отовсюду, резал воздух.       Сбоку от нее сражались близнецы, предпочитая своей природной силе, холодное оружие. То и дело они замахивались, ударяли насквозь мечом и топором, рассекая воздух. Однако выходцы ловко уклонялись. Иногда, нанесенный удар мелькал в миллиметрах от лиц близнецов, но они с азартом принимали этот бой.       Агата же взяла на себя гришей, которые на удивление отлично владели малой наукой. Прошли считанные секунды, прежде чем в воздухе столкнулись огромная капля воды и пылающий огненный шар, что превратились в пар. Агата лишь удивлённо захлопала ресницами, не понимая, как противник успел повторить её технику и ответить похожим ударом.       Пират в ответ на её удивлённый взгляд лишь усмехнулся, посылая в неё ещё один пылающий шар, от которого девушка ловко увернулась. Вновь сконцентрировавшись на битве, проливная сделала глубокий вдох и, набрав потоки воды, резко скрестила руки перед собой, направляя их в оппонента и вынуждая выходца сделать шаг назад. Тот быстро мотнул головой, восстанавливаясь, и начал запускать в противницу череду огненных ударов: быстрый мах правой ногой, удар левым кулаком и разворот, посылающий в покорительницу воды очередное пламя.       Агата старалась уклоняться от его атак. Девушка ловко выгибалась и приседала, уходя от огненных шаров. Пират от огромных водных потоков старался уходить в стороны. Агата, заметив его слабое место, высоко подпрыгнула от удара в ноги, вдруг послала в оппонента череду водных потоков, от которых пират невольно оступился, что дало шанс девушке, перекинуть его через борт корабля, управляя мастерски волнами, она отправила его в далекое плаванье.       Телом она ощущала это всеобщее безумие, где творился самый настоящий апокалипсис. Со всех сторон раздавались крики и не прекращались пулемётные очереди, но внутри нее творился ад похлеще. Неясные вспышки со всех сторон лишь сбивали с толку, не позволяли сконцентрироваться на чём-то одном, и она устало крутила головой по сторонам, пока Тамара пыталась перекричать шум. Мимо пробежал Толя со своим мечом в руках и, почему-то, весь заляпанный в крови.       — Агата, — потряс Толя девушку за плечо, приводя в чувство. — Все закончилось. Они сдаются.       Она подняла на него отрешённый взгляд, но он ничего не заметил. Сощурив глаза, вглядывался в его двигающиеся губы, из которых несвязным потоком вырывались какие-то слова. Полный бред.       Она перевела взгляд прямо перед собой. Ее руки подрагивали от напряжения, которое она переводила на других. Перед ней в ряд на коленях сидело несколько работорговцев, которые дрожали то ли от страха, то ли от боли. Она не помнила, но опустила руки, как до ее слуха донеслись вздохи облегчения.       Она ищет глазами лишь одного. И находит. Весь перепачканный в чужой крови, грудь ходила ходуном от напряжения, на лице залегли складки, и отражалась усталость, которую хотелось убрать. Она понимала, что не избавит Николая от боли. Понимала, что ей сорвет башню, только она увидит или почувствует, что он ранен.       — Ублюдки, — прорычал до боли знакомый голос снизу. — Сдались без боя.       Она подошла к нему и присела на корточки, внимательно вглядываясь в черты лица, которые вовсе не изменились с их прошлой встречи. Тот же шрам красовался на сморщенном годами лице, те же бездумные и пустые черные глаза, и эта ухмылка, которую хотелось сбить хорошим ударом по лицу.       Она не ощущала, но ей было страшно, аж руки тряслись. Просто пустить пулю в лоб она не сможет. Придётся столкнуться со своим внутренним я, и остаться с ним один на один. Только неясно, кто сможет одержать верх в этой борьбе.       — Агата… — ее плеча коснулась холодная, но такая нежная рука. Она пыталась заглушить в себе желание, которое было бы сейчас никак неуместно: прижаться к вздымающейся груди Штурмхонда и почувствовать ту самую защиту, которую ей недодали в детстве. Хотелось услышать стук сердца, что бьется в унисон. И самое безумное желание, сковавшее её тело золотой нитью, вновь ощутить вкус его губ на своих. Но Агата отдернула себя и решила пока остаться на стороне холодной и равнодушной гришей.       — Кто ты такая? — в уши врезался сиплый прокуренный голос.       — Ты не узнаешь меня?       Воздух застрял в горле, и ей хотелось завыть от злости, но рассудок должен быть ясным. Нужно только сделать первый шаг. Улыбнувшись про себя, почему-то вспомнила первый шаг, сделанный ею по отношению к Николаю.       — Не узнаю, — на его лице выступила испарина, когда его взгляд натолкнулся на пустые и покрытые пеленой глаза. Они пугали. Намертво вцепившись с ним взглядом, она начала улыбаться. Заглянув в черноту его глаз, замечая подступающий образ маленькой девочки. — Не уверен.       — Лучше бы вспомнил, потому что это вопрос жизни для тебя, — после нескольких секунд тишины, она прикрикнула, сгорая изнутри. — Может лучше посмотришь.       Перед глазами заплясали чёрные пульсирующие пятна, когда она резко вскочила на ноги и подлетел к пирату. Его губы продолжали двигаться, а лицо исказилось в безобразной гримасе. Она отбросила свои волосы назад, показывая то ужасное безобразие, которое он сотворил с ней. Слепил из нее ту, которая стояла перед ним сейчас.       Все происходило слишком быстро. Тамара, что попыталась подойти и успокоить девушку, была остановлена рукой Штурмхонда. Она не смела закончить то, что к ней не относилась. Николай давал право Агате самой справиться со своими внутренними демонами.       — Я не понимаю, — осипшим голосом спросил пират, отчего она напряжённо нахмурила брови, глядя на него.       С трудом поднявшись на ноги, Агата вытянула перед собой дрожащие руки. Адреналин нещадно бил в голову и стало сложно логично думать о следующем шаге. Как в бреду, она взмахивала руками вновь и вновь, пока дождь не перестал нещадно бить по головам, смывая с них всю грязь и кровь, образуя купол над их головами. Все члены экипажа вражеского судна и ее команда подняли голову вверх, поражаясь силой девушки.       — Я уже не та маленькая беспомощная девочка, которую ты выкрал из собственной страны, чтобы продать… — гул в ушах зазвенел, как и вода над кораблем встрепенулась, шатая его из стороны в сторону. — Ты отнял у меня Надежду, — последнее, что он увидел был ее жесткий взгляд.       Полностью сосредоточившись на потоках, что бурно растекались по всему телу и доводили до дрожи в кончиках пальцев, Агата, прикрыв глаза, быстро передвигала огромный водяной купол из стороны в сторону. Её ступни стояли на ширине плеч, руки были чуть приподняты, а грудь быстро вздымалась и опускалась при быстром дыхании. Девушка, резко распахнув глаза и сдвинув брови к переносице, перенесла вес с одной ноги на другую и, вытянув ладонь вперёд, без усилий преобразовала капли воды в ледяные сосульки, которые со скоростью проносились к пирату, останавливаясь в миллиметрах от его лица. Они были настолько остры, что одно легкое движение, и они могли изрезать все тело. Казалось удивительным, что ее соперник не разлетелся ещё на кусочки.       — Я поступил очень плохо, признаю это, — его голос дрожал, а самого его коробило, лишь от одной мысли, что его жизнь в руках этой девушки. — И ты имеешь право мстить, — он надеялся, что крупицы жалости остались в этой девчонке, давя на ее совесть.       — Мне было интересно, кто способен на такое. Теперь я тебя вижу. Я думаю, что понимаю. Внутри тебя нет ничего, — Агата не могла контролировать себя. Тело перестало слушаться. Горло сжимало от новых позывов и удушливых слёз. Сорвалась на крик. После громко вбирает воздух в лёгкие, когда голова начала кружиться. Всё было не так, как она запланировала. — Абсолютно ничего. Ты мерзкий, жалкий и ничтожный, — ее голос поник, хрипло проговаривая слова.       — Прошу, пощади меня, — пират припал к полу, зажмуривая глаза, ожидая своей дальнейшей смерти.       — Я настолько тебя ненавижу, но не могу тебя убить, — на ее глазах выступили слезы, а руки жалко опустились, обливая его водой.       Нависающая сверху громада из отчаяния и боли, теперь ослабила свои тиски, словно открыв второе дыхание. Действия безболезненные для нее, но слишком мучительные для этого ублюдка. Тишина пронизывала одиночеством и нарастающим чувством беспокойства, которое вскоре перерастет в панику.       — Зато мы сможем, — прогремел грубый голос Тамары, что не видела жалости к этому ублюдку, что крал детей.       — Ты придашся равкианскому суду, — послышался другой голос совсем рядом.       Агата отрешенно смотрела, как близнецы связывают его и остальных. Она чувствовала себя никак. Она не могла пересилить себя. Страх, будто, сковывал ее тело в движениях, цепляюсь в ее горло в мучительной хватке, она перестала дышать. Казалось, что в данную секунду она умрет, если не вдохнет. Она корила себя за слабость, за мягкость характера, что не выполнила себе обещание, избавить себя от него, но у нее вновь не вышло…       — Я горжусь тобой, — послышался до боли родной и мягкий голос Николая. Агата всхлипнула, зажимая рот рукой, чтобы не издать звука, но ее заключают в объятия. Только в его руках, позволила себе пролить слезы, зная, что он не осудит.       — Я хотела его убить. Я хотела выплеснуть на нем всю свою злость, но не смогла, — хрипло шептала она, пытаясь ухватиться за него крепче и прижаться ближе, но ближе уже было некуда. — Не знаю, это из-за того, что я слишком слабая, или слишком сильная.       — Прощение - это первый шаг к освобождению, — Штурмхонд не знал, кому он пытался донести слова. Для себя или для нее. Будь на месте Агаты, он без раздумий пустил бы пуля в лоб, не оглядываясь назад.       — Но я его не простила. И никогда не прощу.       Пульсирующей вспышкой в памяти мелькнул знакомый кадр. Ее испуганное лицо, когда она ныкалась в тесной каюте в куче хлама. Она что-то кричала, просила о помощи, ведь застряла там и не могла выбраться. От нахлынувшего, Агата поджала трясущиеся губы и с силой сжала стучащие друг о друга зубы. Тело сотрясла мелкая дрожь, а горло жгло от нестерпимой боли, когда она вспомнила взгляд своих испуганных глаз.       Агата раскрыла рот и громко втянула в себя воздух. Живительный кислород слишком быстро заполнил лёгкие, отчего горло сдавил сухой кашель. Воздух просочился через поры, заставляя чаще дышать, сглатывая режущий ком в горле. Сквозь закрытые веки пробивался свет, и девушка едва разомкнула глаза. Ее слух уловил едва слышимый выстрел, но выстрелы были и до этого, ее слуха коснулся хрип, который опалил ухо своим дыханием. Она раскрыла глаза.       Агата понимала, что случилось, но не могла принять реальность, ломающим ее психику пополам. Его тело начинало опадать наземь с хриплыми выдохами от пулевого ранения. Агата схватила его, падая вместе с ним на деревянный пол палубы, который мгновенно окрашивался в красный. Она дрожащими пальцами судорожно зажимала рану, пытаясь остановить кровь, которая вытекала все больше и больше. Ладони обожгло, а из груди выбило сдавленный крик. Она опустила голову и замерла в ужасе.       — Нет, нет, нет… — как в бреду шептала она, склонившись над его лицом, ища признаки сознания.       — Агата… — его рука потянулась к ее лицу, накрывая большой теплой ладонью щеку. Девушка сама ластилась к ней.       — Помогите ему! — кричала девушка, прижимая его ладонь сильнее к своей щеке. По ее лицу скатывались горячие слезы, которые капали на Штурмхонда.       Капитан пытался сконцентрировать все свое внимание на девушке, которая склонилась над ним, нагло игнорируя режущую боль в районе бока. Его сознание мутнело с каждой пройденной секундой, но он старался держаться. Только ради нее.       — Вы же серцебиты! — кричала Агата близнецам, что с сожалением смотрели на нее. — Ну же, помогите ему… — ее голос хрипел от криков.       — Такой неудачный момент, чтобы сказать… — начал Штурмхонд, запинаясь на полуслове от кашля, что подступил к горлу.       Агата едва не задохнувшись от полнейшего бессилия, страшась вновь потерять близкого человека, Агата никак не могла совладать с собой. До боли в ладонях она сжала бирюзовый камзол Николая, едва подавив крик злобы из-за своей слабости и беспомощности.       — Николай, я…       — Знаю, — он силой воли приподнялся, чтобы оставить на ее губах последний поцелуй.       Ночного света не хватало, но она увидела его нежный взгляд и мягкую улыбку, которая просачивалась сквозь боль в теле. Казалось полнейшим безумием то, что происходило сейчас между ними, в ситуации, где каждая секунда на счету, но именно это оголяло чувства. Мозг выбрасывал адреналин в кровь, позволяя отдаться минутной слабости, которая могла превратиться в вечность. В вечность, если он выживет.       Николай коснулся губ Агаты и на миг замер, смакуя каждую секунду. Он наслаждался ее нежностью в последние секунды своей жизни, когда она зарылась пальцами в его волосы. Николаю хотелось продлить этот поцелуй, но последние вдохи и выдохи давались ему с трудом.       Агата отстранилась, когда почувствовала, что он замер. Подозрительно остановился. Она дрожащими руками аккуратно положила его на пол.       «Нет… — застучало в голове почти с физической болью. — Не надо. Пожалуйста… Нет».       Лицо Агаты разбилось на тысячи осколков. Вместе со всем миром. И не осталось ничего - ни людей, ни времени, ни пространства. Только тьма. В ушах звенело. И внутри догорало пламя, оставляя обугленные останки. Они обливались кровью, черной и кипящей, разъедающей последние островки души. И в выжженном сердце оставалось лишь ничто. Всепоглощающее бездонное ничто. Оно давило, разрывало сердце, ломало сосуды. И осколки острыми краями впивались в нутро, вырезая новые и новые раны, сочащиеся кровью. Оно вызывало изнутри полный отчаяния и боли крик. Последний крик жизни.       Хрип сорвался с губ, глубокий и рваный. И Агата на подкосившихся ногах рухнула. Она обхватила голову руками, словно надеясь раздавить её, чтобы прекратить эту боль.       Николай мертв. Мертв. Убит. Он умер.       Агату трясло. Она не видела, что происходило с остальными, с близнецами, со всеми. И ей было плевать. Она не может пережить это снова. Пожалуйста. Когда она потеряла родителей, то спасла ее от падения в пропасть Надежда. Когда она потеряла Надежду, то ее вновь спасли, подобрали как котенка, брошенного на улицу. Николай нашел ее. Но теперь она лишилась и его.       Она отчаянно цеплялась за его бордовый сюртук, который всегда колол ей глаза, но сейчас она мечтала, чтобы он снова попался ей на глаза. Она снова хотела увидеть его вечно наглую усмешку, но видела лишь пустое безжизненное лицо перед собой, что разбивало ее на тысячи осколков. Она так отчаянно прижалась к бездыханному телу, пытаясь что-то почувствовать, но видела лишь пустоту перед собой. Будто это могло что-то изменить. Защитить ее от правды. От боли.       Она прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться, но Агата уткнула лицо в его грудь, рыдая. Слезы жгли глаза до боли распыляя у нее в груди пустоту. Николай мертв. Его больше нет.       Николай останется новым шрамом у нее на сердце.       А она снова затихнет, завянет, погружаясь в себя. Останется одна в пропасти, черной и пустой, которая холодом и смертью дышала ей в лицо, пока она стояла на самом краю.       — Мы с тобой, — послышался голос на задворках разума. Она моргнула. Может ей послышалось.       Но это была реальность, когда ее плеча коснулась рука, которая обожгла своим касанием. Агата попыталась ее скинуть.       — Агата, мы бы не смогли ему помочь, — мужской голос прорезался через толщину мутного рассудка.       — Но вы даже не пытались, — через забитое горло прорвался сипящий звук, раздирая воспаленные ткани.       — Было слишком поздно…       Девушка резко мотнула головой и сделала несколько глубоких вдохов через нос, стараясь вернуть самоконтроль мутнеющему сознанию. От переизбытка кислорода закружилась голова, но ей удалось немного справиться с паникой.       В нос ударил металлический запах, и Агата с трудом сглотнула вязкую, кисловатую слюну. Ей было страшно смотреть на мертвое тело, но ещё страшнее было смотреть в пустые глаза Николая, которые больше не будут светится азартным огнём.       у Агаты перехватило дыхание. Глаза заплыли чернотой, которая поглотила ее в свою пучину из тьмы и пустоты, а рассудок мутнел с каждой секундой. Она не отдавала отчет своим действием. Ей управляла неистовая злоба на убийцу, который отнял у нее близкого человека, и нестерпимая скорбь по Николаю. Опять у нее отнимают то, что было дорого ее сердцу. Но она не проявит милосердия в этот раз ни к кому.       В огромных голубых глазах сияло желание отомстить. Присутствующие готовы были поклясться, что видели в них пылающие языки пламени, которые заполонили ее зрачок. А по коже близнецов, честно признаться, пробежался холод. Словно теперь с помощью гнева и агрессии, магией, управляла Агата.       Агата сконцентрировалась на своих ощущениях. Как молниеносно быстро стучало сердце, как кровь бежала по телу, как мирно колыхалась вода. Девушка сделала глубокий вдох и медленно покачивала руками. Взад вперед. Тамара и Толя переглянулись между собой, прежде, чем подойти чуть ближе к повелительнице стихии, но они не смогли сделать и шагу, прикованные к палубе. Агата заморозила их конечности к полу, чтобы они не мешались под рукой. Она потихоньку раскачивала мирное Истиноморе, делая его бурным, пугающим своей необузданной стихией. Она хотела показать, что чувствует она в данный момент, желая, чтобы все прочувствовали на себе ее состояние.       Корабль раскачивался из стороны в сторону, заставляя хвататься за все, что попадется под руку, чтобы не перевалиться за борт. С каждым толчком вода переваливала за борт, заполняя собой палубу. Но ей было все равно. Она продолжала все сильнее раскачивать руками, применяя все свою силу. Она взмокла, руки тряслись от напряжения, а глаза застелены пеленой злобы.       — Агата… — крикнула Тамара, когда на ее лице отразился ужас того, что она увидела.       Толя проследовал за взглядом сестры. Его тело парализовало от страха того, куда он смотрел. Лунный свет, который отражался на палубе - исчез. Корабль заполонила огромная тень от гигантской волны, которая только набирала обороты, становясь ещё больше. А девушка, что стояла в напряжение от силы, которой повелевала, не думала останавливаться.       Прошедшая волна нанесла непоправимый ущерб кораблю, его канаты перепутались и безвольно повисли среди матч. Судно скрипело и стонало от силы, но все еще держалось на плаву, но жесткие волны постепенно сломят сопротивление и увлекут корабль на песчаное дно, где ему и самое место. Темное море заволокло тенью, не давая пробиваться лунному свету, который озарял холодную и пенящуюся поверхность морской глади.       — Агата, остановись! — крикнул Толя, ломая толстый слой льда своим мечом.       — Ты убьешь неповинных людей! — кричала Тамара. Тамаре было бы плевать, если бы она прикончила выходцев вражеского корабля, но волна, которая набрала свою высоту была направлена в сторону маленького городка, в которым они остановились. У них не было и шанса предупредить людей о катастрофе, которая их ждет.       — Мои руки и так в крови, — в глазах Агаты все буквально было затоплено водой, что исходила от нее. Тамару злило, что у девушке не было и капли испуга за чужую пролитую кровь, словно все это - лишь часть какого-то плана.       — Ты ведь не такая, — сказал Толя. Он верил. Верил в то, что Агата была сломленной девушкой, которую гибель Николая разделила пополам. Заставила взглянуть на реалии жизни. И какой бы она ни была жестока к тебе, надо было оставаться сильным, не дать страхам, злобе и агрессии заполнить твое сознание.       Мозг девушки работал на максимуме, пытаясь дать адекватную оценку происходящему и придумать, как ей выбраться из этого ада. Физическое напряжение достигло пика и теперь Агата видела отрывками, периодически теряя связь с реальностью.       Ей было нестерпимо больно, она пыталась направить мысли в нужное русло, думать о том, как ей поступить дальше, а не о том, что было до этого, но крупицы здравого смысла медленно исчезали, уступая место панике и страху. Она пыталась опустить руки, но невидимая сила не позволила ей этого. Бесконтрольное рыдание душило, она чувствовала себя загнанной в угол, в прямом смысле этого слова.       События развивались быстро, и агонизирующий мозг не успевал за происходящим. Пелена постепенно рассеялась, а боль переросла в бешеную пульсацию.       — Усыпи ее, — шепнул Толя Тамаре, видя сомнения девушки, что отразились у нее на лице. Он смекнул сразу, что Агата просто напросто не может сама остановиться. Она была заложницей своей силы, которая нескончаемым потоком лилась из нее.       — Не могу, — сквозь стиснутые зубы, прошептала Тамара. — Волна подойдет на город.       — Агата, опусти руки.       — Не могу, — Агате было так неимоверно тяжело, что хотелось забиться в истерике и опустошить себя тоннами слез, чтобы хоть как-то стало легче, но она не чувствовала абсолютно ничего.       Она бы хотела сказать, что это не больно, если бы ей не было так мучительно плохо. К горлу подступил комок глупых, растоптанных и смешанных с дерьмом чувств.       Агате не хотелось остаться наедине с поедающей изнутри болью. Она стала острее и буквально ощущалась физически, отдаваясь ломотой в суставах и обжигая внутренности. Ногти впились в ладони. Просто страшно от происходящего. Что она могла сотворить с целым неповинным народом.       Руки тряслись. Пот стекал прямо в глаза из-за чего приходилось щуриться. В ушах отдавался гул, который мешал рационально думать, но она пересилила себя. Пересилила свою злость, оставляя лишь одну пустоту. Она медленно, убаюкивающими движениями успокаивала свою стихию. Единственное, что осталось с ней. Ее руки опускались ниже, как и волна, которая сходила.       В ушах стоял гул.       — Давай!       Боковое зрение уловило движение со стороны. Легкое, словно завывающей жесть, желающий, чтобы она повернулась. Она не чувствовала своих пальцев, которые намертво вцепились в ладонь.       Из горла Агаты вырывались жалкие хрипы, она пыталась сохранить хоть крупицу разума. Ноги словно налились свинцом, и Агата не смогла сдвинуться с места. Когда шее что-что коснулось, возбуждая нервные окончания, она почувствовала, что проваливается в сон. Руки повисли ничком вдоль тела, ноги подкосились, а ее сознание уходило у нее из под носа.